Неприятность случилась со мной месяц назад в Арлайне, где я продавала соль. Городской пьяница, увидев девушку с необычной внешностью, не зная, кто я, предложил мне два серебряных за ночь.
Я никогда не сталкивалась с таким прежде, хотя в последнее время люди, особенно мужчины, часто пытались коснуться меня, даже моих волос, что считалось крайне неприличным.
Получив холодный отказ, пьяница не успокоился, схватил меня за плечи и пытался опустить руки ниже, говоря, что за такую красавицу можно предложить и три серебряных. Отойдя от шока, я крикнула Зверя, который тут же вцепился в штанину пьяницы и оттащил его прочь.
Физически я была намного слабее этого пьяницы, и это неожиданно сильно напугало меня. Я многое повидала, но никто прежде не пытался так агрессивно ко мне приставать.
— Вы сильно изменились, миледи, — сказал мне тогда Ронан. — Вы не видите себя со стороны. Вы — настоящая красавица, и очень необычная. Большинство мужчин — порядочны, но есть и те, кто может захотеть причинить вам вред, — он говорил серьёзно, хотя и чувствовал себя некомфортно. — Вам не стоит выходить одной. И всегда берите с собой собаку.
Он был прав, и с каждым днём я всё чаще замечала это...
Взгляды, в основном мужские.
Хотя они доставались мне и раньше.
Просто сейчас в этих взглядах не было отвращения или жалости.
— Староста в Олдмонде упрям, но он скоро сдастся, — Ронан специально сопровождал меня на эти переговоры, надеясь, что герцогский герб, какой носили все стражники, заставит упрямого старосту изменить своё мнение.
Олдмонд был большим посёлком, почти городом, но дорога на этом отрезке была в ужасном состоянии, и староста упорно запрещал нам её заменять. Здесь не бывает таких наводнений, как в Синей Трясине, но я чувствовала, что если мы улучшим этот участок — первый со стороны Арлайна, — то привлечём ещё больше проезжих.
— Я уже сказал вам, миледи, — снова напомнил мне Финнеас Чорр, — я хочу получать долю с дохода этой дороги. Тогда я дам вам разрешение заменить наш участок пути.
Наглость и упрямство старосты были просто поразительными. Дорога могла бы приносить ему огромные выгоды за счёт увеличения торгового потока — мечта для любого посёлка. В других деревнях мне помогали с радостью и всегда благодарили, иногда даже бесплатно предоставляли рабочих.
Но не в Олдмонде.
— Мистер Чорр, вы сейчас серьезно? Эта дорога нужна, в первую очередь, вам. Вы подводите своих же людей, — процедила я. Жена старосты, стоявшая рядом, смотрела на нас с надеждой. Она явно хотела, чтобы мы установили дорогу, но не решалась перечить мужу.
— Жители Олдмонда будут рады доле с проезда, — ответил он с напускной заботой. — Как видите, я думаю о благе своих людей.
Это был уже наш четвёртый разговор, и с каждым разом я чувствовала всё большее возмущение. Как можно быть настолько наглым и алчным?
Я сильно сомневалась, что эти деньги пойдут на благо посёлка. Скорее всего, они осядут в карманах старосты.
— Знаете что, мистер Чорр? Вы мне больше не нужны. Я проведу дорогу через Бэллстад, пусть она и будет немного длиннее. А Олдмонд останется в стороне от основного пути, как и прежде. Думаю, начну уже завтра. И если кто-нибудь спросит меня, почему так произошло, молчать я не буду, укажу на «благодетеля».
Ронан рядом со мной тихо хмыкнул. Финнеас Чорр, конечно же, знал о моей репутации и вспыльчивом характере и зря затеял со мной этот спор. Теперь я скорее начну работать себе в убыток, чем снова попытаюсь договориться с этим человеком.
— Миледи... — жена Чорра чуть не плакала. Мне было очень жаль её, но старостой был не она, а её упрямый муж. Пусть сама с ним справляется — я пыталась договориться с ним всеми возможными способами.
Староста Олдмонда лишь высоко задрал голову, не говоря ни слова.
— Значит, решено, — сказала я ядовито и кивнула Ронану.
На обратном пути я всё ещё кипела от негодования, чувствуя лёгкую вину перед женщиной, которая, как мне казалось, понимала, насколько сильно поселение пострадает от этого решения.
Но я не была ответственна за Олдмонд.
Вечерело.
Дорога в этом месте находилась особенно близко к проклятым землям, и я заметила синие отсветы мин среди деревьев.
Я размышляла о том, что неплохо было бы установить постоянное освещение вдоль дороги, но пока не решила, как это лучше сделать.
— Он ещё передумает. По-другому Финнеас не понимает, — сказал Ронан. — Он не воспринимает вас как хозяйку этих земель. Почему-то считает, что вы в чём-то хуже его.
Я остановила Корицу и обернулась к Ронану, обнаружив довольную улыбку на лице мужчины. Мой грубоватый характер не только не раздражал его, но, казалось, даже веселил. Он считал, что с другим подходом Синюю Трясину было бы не спасти.
— Какой же он ургов наглец. Всё настроение испортил, идиот, — пожаловалась я, чем только ещё больше развеселила Ронана.
— Если жители Олдмонда узнают правду, он быстро потеряет свою должность.
Эта мысль немного улучшила моё настроение, и я уже собиралась сказать что-то едкое, как внезапно заметила, что синие огни вдалеке мигают, словно у них были проблемы с подачей энергии.
Или…
Словно что-то или кто-то проходит перед ними.
— Ронан! Там кто-то есть! — я направила Корицу к проклятым землям, но Ронан догнал меня и остановил у самой границы.
Вдалеке от нас действительно скакал всадник. Он двигался быстро, на самой границе с проклятыми землями, явно не желая пересекать черту, но в какой-то момент всё же сделал это и углубился в проклятые земли. Мы бы точно потеряли его из виду, если бы не стояли так близко.
Внезапно всадник остановился.
А после… сбросил другого человека с лошади. Я и не заметила что людей на коне было двое.
Сброшенный не шевелился — возможно, был мёртв или без сознания.
Что здесь, к проклятому Урго, происходит?
***
Ронан крепко держал Корицу под узды, не давая мне рвануть вперёд, слишком хорошо зная мой характер. Я же с ужасом наблюдала, как всадник, сбросив другого человека, словно мешок с картошкой, направился обратно в сторону моей Синей Трясины.
Ронан рванул в его сторону, погнав свою лошадь рысью, но перехватывать незнакомца не пришлось.
Дальнейшие события развернулись по самому худшему сценарию. Всадник не видел мин, и на его пути была всего-лишь одна.
Но именно она взорвалась с ужасающим грохотом и свистом, заставив меня испуганно сжаться. Грохот или ударную волну наверняка услышали даже в самых дальних уголках Синей Трясины.
Лошадь незнакомца чудом избежала большей части воздействия, хотя её спина была повреждена. Животное сбросило наездника, который упал рядом с зоной воздействия, и, издавая истеричное ржание, умчалось вглубь Синей Трясины.
Надеюсь, лошадь кто-то поймает, пока она не покалечила себя или других.
Оба человека теперь лежали на земле, в нескольких метрах друг от друга. Тот, кого задело взрывом, едва двигался, не в силах подняться.
— Ронан, мы должны их вытащить, — прошептала я, оказавшись рядом со стражником.
Но он покачал головой:
— Нет, это проклятая земля. Мы сами погибнем, и вас я туда не пущу.
— Они ранены, Ронан, оба. Мы обязаны помочь, это один из заветов Первородной. Нужно хотя бы позвать кого-то на помощь, — я видела, что мин между нами и пострадавшими не было, но Ронан, конечно, этого не знал.
— Эльза! Сирил! — со всей дури заорала я.
Я подозревала, что Дети Гор были правы — Орден действительно послал Эльзу и Сирила следить за границей проклятых земель. Я редко видела их вместе одновременно, и они всегда возвращались к границе — поводом был их старый затопленный дом.
Новый дом они тоже хотели построить здесь, но я пока не дала на это разрешения.
— Эльза! Сирил! — снова позвала я, надеясь, что хоть кто-то из них меня услышит. — Ронан, если мы пойдём по тому же пути, что и этот всадник, то не попадём в ловушку.
— Нет! Талира, это даже не обсуждается. Вы не пойдёте туда ради каких-то незнакомцев. К тому же мы не знаем, живы ли они вообще.
Мне тоже не было дела до двух странников, оказавшихся у границы проклятых земель. Но я не прощу себя, если хотя бы не попробую их спасти — опасности для меня не существовало. К тому же…
Если они умрут, запах разложившихся тел распространится по всей округе, и с дороги в Синюю Трясину можно будет увидеть тело одного из них. Такого я для своей земли точно не хочу, тем более, они оба могли быть еще живы, пусть и не шевелились.
— Что случилось? Миледи, Ронан, я слышал взрыв, — со стороны солеварни подошёл Сирил.
— Кто-то попал в ловушку в проклятых землях, а перед этим сбросил второго с лошади, — объяснил Ронан. — Кажется, он пытался избавиться от уби… Миледи!
Пока Ронан говорил с Сирилом, я уже пересекла границу, двигаясь по тому же пути, что и всадник до этого. Я знала, что здесь безопасно. Теперь, когда Сирил здесь, он подтвердит Ордену, что я перешла границу только для того, чтобы спасти пострадавших — такое случалось и раньше и Орден не наказывал за это.
Я проверила пульс у всадника, который подорвался. Он был худым, невысоким, с лысеющей головой — на вид средних лет. Лежал лицом вниз, и я не рискнула его переворачивать — под ним уже скопилась большая лужа крови.
— Он мёртв. Принесите верёвки, мы вытащим его тело, — попросила я. — Ронан, вернись назад!
Стражник уже шагнул вперёд, пытаясь вернуть меня или помочь, и от страха за него у меня сжалось сердце.
— Что происходит? — к нам подошёл Кири со стороны дороги. — Миледи, что вы…?
— Все стойте за границей! Принесите верёвки, мы вытащим его тело! — раздражённо крикнула я. Мне дико надоело что меня никто не слушает. — Это приказ!
Кири, недовольно посмотрев на Сирила и Ронана, метнулся за верёвками, а я медленно двинулась к другому телу.
Тот, кого сбросили с лошади, являлся полной противоположностью всаднику — это был огромный, высокий мужчина, лежавший лицом вниз.