ороля.
Так что Лилеана готова была пойти на всё, чтобы заполучить красавца-камергера.
Всё.
— Ты слышала? Сегодня прибыл сын барона Марлоу! — к ней подскочила Ариадна, но миледи Муради не интересовал Эйдриг Марлоу. Всё, о чём она могла думать, — это как избавиться от жены Кайроса.
Почему он не поймёт, что её можно просто сдать в обитель Первородной? Найти подходящий повод, и развод будет неминуем.
Лилеана станет для него идеальной партией. Всё шло так хорошо, что же случилось с Кайросом?!
— Я думала, ты хотела замуж за герцога Дрейгорна?
— Конечно! Но Эйдриг... он очень хороший. Я знала его с самого детства, — растерянно пробормотала Ариадна, но тут же подняла голову. — Но я заслуживаю лучшего, а Марлоу даже беднее нас!
Тем не менее, весь остаток дня Ариадна крутилась рядом с молодым человеком, желая, чтобы он обратил на нее внимание. И тот был вежлив, конечно, но не более того, большую часть времени он проводил с Белизаром, сыном графа ан Дорн, и другими соседями.
— Отец отказывается приезжать. Готовится к визиту делегации, как проклятый, — жаловался Белизар. — Герцог Дрейгорн тоже почему-то не собирается возвращаться, хотя лорд Тугрим просил его об этом несколько раз. Нам всем нужно выглядеть достойно на фоне Дрейгорна.
Краем глаза Лилеана заметила, как к своим друзьям приближался Кайрос, и еле удержалась от того, чтобы подойти.
Нет.
Ей нужно держаться.
Она слишком погрузилась в свои чувства к нему. Лучше начать флиртовать с другим мужчиной — тогда Кайрос наверняка приревнует и сам придёт к ней.
Звонкий смех, тонкие женские пальцы, игравшие с локонами волос — Лилеана старалась быть воплощением очарования, почти не слушая, что говорил её собеседник.
Не выдержав, в какой-то момент она прошла мимо Кайроса и его окружения, но, услышав, о чём они говорили, едва не уронила кружку с вином, которую держала в руке.
— Да нет же, миледи Талира совсем не больная, — отвечал Эйдриг Марлоу, удивлённо осматривая окружавших его мужчин, среди которых был и Кайрос.
Кайрос, который казался болезненно заинтересованным.
— Она очень прямолинейная и упрямая, но точно не дикарка. А даже если бы и была, с такой внешностью, как у неё, это было бы простительно. Почему ты не приглашаешь свою жену сюда, Кайрос? Она точно не хуже первых красавиц Ксин'теры.
Глава 24. Орден Первородной
К моменту, когда мне пришло первое письмо из Ордена, дело со стекольным производством наконец сдвинулось с мертвой точки. Герцог Юстарион действительно не заключал никаких официальных соглашений с Теоденом Дрейгорном — как я и подозревала, — и без колебаний сдал мне небольшой участок земли в аренду. Единственное, что его удивило, — почему я не нашла место поближе к своим владениям.
Он лично даже не занимался этим вопросом — всё решали его верные помощники.
Идеально.
Проблемой, конечно, были долгие сроки доставки. Вместо одного дня песок теперь шел ко мне целых пять, но главное — запустить процесс и наладить регулярные поставки. Позже эти задержки перестанут иметь значение.
На тот момент я уже давно тестировала создание стекла из ужасного, низкокачественного речного песка. Для этого дела я переманила молодого, чуть старше меня, подмастерье, из керамической мастерской, которой теперь управлял сын Германна и Марисоль — мужчина по имени Бейрт. Месяц назад он нанял двоих рабочих — подмастерье в мастерскую и продавца — на нашу небольшую торговую площадь.
За то, что увела у него подмастерье, я извинилась и освободила семью Бейрта от налогов на три месяца, пообещав направлять к ним новых работников. К счастью, подмастерье и сам был весьма заинтересован в переходе ко мне, понимая, что это предприятие — нечто особенное.
Парнишку-подмастерье звали Йортайр. Он прибыл на эти земли в поисках лучшей жизни после того, как несколько месяцев назад его деревню разгромили беспощадные варвары с севера.
Слухи об этих набегах всё чаще достигали наших краёв.
Йорт оказался проворным, амбициозным и очень понятливым. Он готов был хранить секрет стеклоделия не только ради меня, но и ради себя, осознавая, что это знание может сделать его богатым.
Очень богатым.
Мастером.
— Думаю, мы можем добиться куда лучшего результата, миледи, — хитро улыбнулся он после нашей первой попытки, прекрасно зная, что это именно те слова, которые я хочу услышать. Однако в его глазах горел настоящий огонь восхищения, когда он смотрел на почти жидкое стекло — отвратительно мутное, испещрённое пузырями и тёмными пятнами.
Будь его воля, он и это бы продал. В условиях, когда люди ставили бычьи пузыри на окна, такое стекло показалось бы им чудом.
Многие в Синей Трясине уже знали: первые попытки редко бывают удачными, но результат со временем становится неузнаваемым. И я не оставлю их в покое, пока не добьюсь нужного мне качества.
— Обязательно добьёмся, — широко и уверенно улыбнулась я. — Прочисти песок и высуши его, увидишь, результат станет лучше. Хотя, скорее всего, мы ошиблись с температурой или пропорциями. Нужно добавить больше соды и известняка
Только неделю назад Йорт узнал, что сода может быть белой — мы добывали её из водорослей при помощи сложного и трудоёмкого процесса, который тоже следовало держать в секрете. За это дело отвечали две женщины из Тиховодья. Я знала, что сода и известняк должны составлять меньше трети общей смеси, и до изнеможения заставляла Йорта плавить, смешивать и снова плавить маленькие партии, даже с плохим песком.
Результаты были «великолепными»: треснутыми, полными пузырей, мутными и зеленоватыми. Но пусть пока тренируется, особенно в выливании стекла на плоскую поверхность и в охлаждении.
— Что ты собираешься делать с этим стеклом, Тали? — иногда к нам заходила Яра. Из всех жителей Синей Трясины только она имела доступ почти во все здания. Меня это не особенно волновало — она нигде не задерживалась надолго и не вникала в процессы. — Это уже можно продавать! Можно делать крохотные окна или даже украшения, блестящие и необычные. Или нашить его на одежду.
Надо же какие у Яры идеи. Йорт молчал, понимая, что меня качество того, что лежало перед нами, не устраивало.
— Забирай, если хочешь, — сказала я. — Если найдешь применение этим остаткам и неудачным образцам, цены тебе не будет. Только не порежься, умоляю!
— Так что ты собираешься делать с этим стеклом?
— Пока секрет, — хитро ответила я. — Прежде всего я хочу убедиться, что мы сможем добиться нужного качества.
На самом деле, я прекрасно знала, что собиралась сделать.
Готовое окно я планировала отослать… Его Величеству королю Эделгарду — минуя Кайроса, и, разумеется, совершенно бесплатно. Я собиралась заявить о себе, раз уж сюда едет делегация из Терезии.
Именно поэтому я с таким нетерпением ждала чистого песка из карьера.
Герцог Дрейгорн невольно многому научил меня.
Нужно защищать свои секреты. Нужно действовать на опережение.
Бояться нельзя. Нельзя быть уязвимой. Нельзя прятаться.
И потому письмо от Ордена я восприняла сначала как очередное препятствие на пути к отправке стекла королю, что могло изменить всю мою жизнь. Но посетив храм Первородной в Арлайне, я поняла, насколько всё было сложно.
— Это серьёзное обвинение, миледи д'Арлейн. Скорее всего, были свидетели, которые подтвердят, что вы продавали предметы с проклятых земель, — брат Зоринак встретил меня, как всегда, как только я вошла в величественный храм.
В последнее время я бывала здесь всё реже, но каждый визит сопровождался щедрыми пожертвованиями, благодаря чему мои отношения с храмом только укреплялись.
Вот только… это мне не поможет. Перед Первородной все равны, кроме, разве что, Его Величества.
— Основная жалоба на вас поступила в храм Калдерры. Деталей я не знаю,— сказал он, и я тут же вспомнила свою первую продажу серебряной пластины, прямо при герцоге Дрейгорне, а также большую сделку в день отравления Яры. Именно благодаря этим пластинам я смогла позволить себе Корицу и добраться до медицинской капсулы.. — Но я уверен, миледи, что храм Калдерры разрешит вам разбирательство на землях вашего мужа.
Вот это выбор!
Получить наказание в баронстве, где храм ко мне «дружелюбен», или в герцогстве, где я делала пожертвования едва ли дважды.
И в обоих случаях судьёй станет владелец земель — либо мой муж, либо герцог Дрейгорн.
— Уверен, ваш муж выберет для вас легкое наказание. Месяц в обители, и эти обвинения больше не коснутся вас, — попытался «утешить» меня брат Зоринак.
«Месяц в обители»…
Судя по тому, что я слышала об обители на Скорбном Хребте, нормальными оттуда не возвращались. Да и доверия к своему мужу и его семье у меня не было.
Потому что любая моя отсылка будет означать смену привязки на обитель. И за это время они могли бы собрать ещё больше доказательств моей «связи» с Тёмным Урго. Так, что я больше не вернусь.
Нет.
Я ни за что не могла оставить Синюю Трясину. Не могла бросить своих людей.
— Думаю, Орден оценит, если я не стану прятаться от ответственности. Я пройду разбирательство в герцогстве, в храме Калдерры.
***
Через две недели, босая, как того требовала Первородная, я ступала к судилищу — старому помосту на окраине Калдерры, где и проходили судебные дни. Именно здесь хозяин земель решал судьбы людей.
Своим судьёй я выбрала Теодена Дрейгорна. Оказывается, я доверяла ему больше, чем своему мужу.
Тёплое солнце резко контрастировало с угрюмой и мрачной атмосферой этого места. Шершавые доски помоста были местами запачканы засохшей кровью, но я запретила себе думать об этом. Вместо этого я смотрела на едва заметную скалу вдали, где виднелись высокие металлические двери неизвестного убежища. Мои знания из хранилища данных никак не затрагивали это место.
Толпа, собравшаяся здесь, тихо переговаривалась, шепталась и ахала, особенно заметив меня. Ещё бы, знатная леди, владелица Синей Трясины — меня давно узнавали по светлым волосам и ярко-красной ленте в косе. Ко мне относились с уважением: слухи о процветании Синей Трясины давно распространились по округе, и никто из «моих» никогда не жаловался на хозяйку.