Течение было слабым, вода приятно журчала, но эта картина не успокаивала меня. Я боролась с головной болью и усталостью, а внутри росла лёгкая тревога — что, если я не найду схрон? Это усложнит мой путь к первому заработку, но всё же не сделает его невозможным.
Почувствовав лёгкое головокружение, я присела на гальку. Если я не найду знаков схрона в ближайшее время, придётся вернуться ни с чем.
Может, стоит попросить денег у Яры? Хотя у неё их, конечно, немного. Но, этого хватило бы на создание какого-нибудь простого товара, который мы потом могли продать намного дороже — например, красивого мыла или лечебного эликсира на основе местных трав, о которых здесь никто и не слышал. А ещё можно было бы украсть с кухни поместья животный жир и сделать свечи. Свечи были редкостью и стоили дорого, большинство домов использовало масляные лампы или факелы.
Эти мысли немного успокоили меня, и я поднялась. Причин для уныния не было, хотя я и надеялась на серьёзную сумму, на возможность продать то, что находится в схроне.
До меня доносился звонкий голос Яры, весело разговаривающей с прохожими на дороге. Пора.
Но, только приготовившись карабкаться по склону, краем глаза я заметила отдалённый блеск. Оглянувшись на реку, я прищурилась, присмотрелась...
И увидела очень тонкий серебряный луч, исходящий прямо из середины реки и уходящий высоко в небо. Он был почти незаметен, и если бы я не провела последние десять минут, всматриваясь в воду, точно бы его не увидела.
Я не сомневалась, что этот луч указывает на местонахождение схрона. А это означало…
— Проклятье, — выругалась я сквозь зубы, стягивая с себя одежду.
Плавала я отлично.
***
Слегка дрожа, я заставляла себя терпеть и не натягивать одежду, позволяя осеннему солнцу высушить капли воды на теле. Голова болела ещё сильнее, но я почти не замечала этого — настолько была взбудоражена тем, что нашла.
В моих руках был ящик схрона, который я подняла со дна реки, борясь с течением и нехваткой кислорода. Возможно, это было глупо, особенно для баронессы, но я никогда не отличалась склонностью к долгим размышлениям.
Ящик был тяжёлым, мне потребовалось несколько минут, чтобы его открыть. Очень сложный замок — я не видела таких в наше время. Он состоял из нескольких тугих рычагов, возможно, из-за того, что ящик был водонепроницаемым.
Внутри оказалось множество подписанных упаковок, которые я пока решила не трогать. Я знала что здесь должны были быть еда, вода, медикаменты и даже ценные металлы и реагенты.
Но самое важное — в ящике лежали плотные тяжёлые пластины, похожие на серебряные. Возможно, у них было другое предназначение, но я надеялась, что смогу продать их за приличную сумму. Не все, конечно.
— Тали, ну сколько мо… Почему ты раздета?! — Яра, не выдержав, подошла ко мне и увидев меня в одной сорочке, всплеснула руками.
Вскоре мы вновь двигались в сторону города, и хотя я ещё немного мёрзла, не до конца высохнув, меня согревало предвкушение предстоящей сделки. Я планировала найти ювелиров — серебро выглядело качественным, но я даже примерно не представляла его настоящую ценность.
Я знала, что хорошую породистую корову можно купить за двадцать золотых, а хлебную лепёшку — за две медные монеты. Была ли эта серебряная пластина дороже коровы? А если да, то насколько? Возможно, это серебро было особенным и стоило в сотни раз больше обычного, я ничего не знала о чистоте серебра, с которым работали здешние ювелиры.
Яра возбуждённо обсуждала предстоящую сделку — её роль была важной, без нее наш план мог провалиться. Она сразу узнала серебро и уверяла, что за одну такую пластину можно выручить четыре-пять золотых монет, основываясь на цене украшений благородной девицы, которой она прислуживала в графстве. Это меня обрадовало — я умела считать до десяти.
Подруга даже не спросила, откуда у меня пластины, решив, что я нашла их на дне реки. Она не видела самого ящика, и я оставила его на берегу, предварительно закрыв. Мне нужно будет изучить его содержимое позже, медленно и основательно. По какой-то причине ящик, как и огромные металлические двери в скалах, был невидим для других.
Мы добрались до Арлайна, когда солнце стояло высоко в небе, и почти сразу попали на городскую ярмарку — сегодня была суббота. Вокруг было многолюдно, люди ругались, толкались, гнали коров и коз, зазывали в свои лавки.
Ярмарка была плохо организована, пробраться через ряды было трудно, и, скорее всего, давка здесь была привычным делом. И, конечно, под ногами не было каменного или хотя бы деревянного покрытия, которое обеспечило бы хоть какую-то чистоту. Нет, вместо этого мы, по традиции, месили ногами грязь.
По пути сюда я заметила, что большая часть населения жили в домах из дерева и глины, но ближе к центру архитектура становилась более изящной: встречались даже двухэтажные каменные дома, украшенные яркими цветами. В конце широкой главной улицы, где и располагалась ярмарка, возвышался храм Первородной — величественный, каменный, с огромными окнами из слюды.
Покрепче закрепив ткань, которая скрывала мое лицо и волосы, кивнула Яре. Мы разделились, направляясь к разным ювелирам, к которым присмотрелись заранее.
Я волновалась, что меня могут обвинить в воровстве или обмануть, поэтому собиралась использовать жадность как средство воздействия. Я даже готова была продать пластины дешевле, лишь бы всё прошло безопасно.
Вещи из схрона нужно было использовать тайно, и я надеялась, что с первыми деньгами смогу организовать более естественное «производство». Если свекровь узнает о странных серебряных пластинах, она точно сдаст меня Ордену.
— Чего тебе, мелюзга? — грубовато спросил ювелир. Меня даже не воспринимали как взрослую.
— Вот, — пробормотала я из-под ткани, протягивая ему пластину. — Чистое серебро. Мама попросила продать, она плохо себя чувствует.
Ювелир молча изучал пластину, долго её рассматривая. Я бросила взгляд на Яру — она уже начала разговор с другим ювелиром, как мы и планировали. Наконец, мужчина снова посмотрел на меня, на мою бедную, слегка влажную одежду и закрытое лицо.
— Слышал я такие истории… Ещё и лицо прячешь. Сразу говори, у кого стащила? Может, у меня? Я сейчас позову стражу!
Глава 3. Первые доходы, первые расходы
— Слышал я такие истории… Ещё и лицо прячешь. Сразу говори, у кого стащила? Может, у меня? Я сейчас позову стражу!
Мастер-ювелир резко потянулся к моей серебряной пластине, ловко и быстро, намереваясь забрать её и обвинить меня в воровстве товара который я же и принесла. Классическая схема.
Но я всю жизнь жила среди таких людей.
Ударив его по запястью ребром ладони, резко и точно, я заставила его отдёрнуть руку. Продолжая, я нанесла удар внизу — наступила ему на ногу, прыжком перенеся весь вес, а затем острым локтем ударила в грудь.
И завершила всё это громким криком на всю ярмарку:
— Шарлатаны! Воруют то, что я принесла на продажу! — прокричала я громко и обиженно. — Пытаются обокрасть детей ради наживы!
Мои крики привлекли внимание толпы, включая второго ювелира, с которым говорила Яра. Подруга улыбнулась и тут же подхватила:
— Да что творится сестрица, неужли мастер ушлый попался?
— Замолчите! — рявкнул ювелир, стоявший рядом со мной, но нас уже было не остановить.
— Вот добрый господин в другой лавке не обманывает честной народ, пойдём к нему! — громко продолжала Яра, и я послушно двинулась вслед за «сестрицей».
— Постойте! — ювелир, с которым я пыталась договориться, попытался меня задержать, но я ловко увернулась и направилась к соседней лавке.
К этому моменту местная стража, привлечённая нашими криками, уже подошла к толпе.
— Что здесь происходит? — спросил один из стражников, обращаясь к зевакам, которые тут же указали на нас и ювелира, продолжавшего следовать за мной.
— Этот господин пытался украсть у меня товар, который мама мне отдала! — громко и горько заявила я. Лучшая защита — нападение.
— Ничего я не крал! — ювелир, привычный к ярмарочным спорам, перешёл в защиту. — Она сама и…
— А я видел, как ты тянулся к её товару, Освин! — неожиданно вмешался торговец, с которым говорила Яра. — Девчонка протянула тебе товар, а ты тут же попытался забрать его, как всегда!
Я заметила хитрый и довольный взгляд Яры. Умница.
— Да ты наговариваешь на меня, Ансельм, в который раз! — воскликнул Освин. — Все знают, что ты всегда...
— Никаких наветов! Так и было. Мы пришли из самого поместья д’Арлейн, матушка тяжело больна, попросила купить лекарства! — воскликнула я, усиливая драматизм. Взгляд стражника стал усталым, словно такие сцены были здесь обычным делом.
— Расходитесь! — громко приказал он толпе, и я почувствовала облегчение. Всё прошло так, как я и ожидала, хотя в глубине души я, конечно, надеялась, что удастся продать товар спокойно, без конфликтов, по честной цене.
Ювелир Освин подошёл ко мне и Яре, пытаясь смягчить ситуацию.
— Ладно, куплю я у тебя серебро, мелюзга. Дам один золотой. Такой цены ты нигде не найдёшь.
Люди начали расходиться, поняв что громкий скандал отменяется. Однако шепотки вокруг нас говорили о том, что Освин уже не раз обвинял людей в воровстве и ему это часто удавалось.
И Ансельм был не лучше — его тоже обвиняли в нечестности.
Понятно.
— Не обманывай детей, Освин. Цена их товару — два золотых, не меньше, — вмешался ювелир Ансельм, понимая, что если он не предложит нам больше, мы можем согласиться на предложение Освина. Он явно знал, что если его «коллега» обвиняет кого-то в воровстве, то товар действительно стоящий.
Но, на самом деле, они оба нас обманывали. Скорее всего, цена намного выше.
Яра показала на пальцах «шесть», предполагая, что настоящая цена за пластину именно такая. Я же надеялась продать её хотя бы за четыре. Я отчаянно не хотела привлекать к нам ещё большего внимания, интуиция подсказывала что нужно быть осторожной.