— Прекрасно выглядишь, дорогая, — сказал Кайрос, улыбнувшись. Он почувствовал ненавидящий взгляд высокого юноши, но проигнорировал его, сосредоточившись на жене. Барон стал подкладывать Тали в тарелку блюда, которые, хоть и были незамысловатыми, казались очень вкусными.
— Подождите, — Тали мягко положила ладонь на его руку, державшую большую ложку с омлетом с зеленью. — Мне нельзя этого есть.
Маленькая ладонь на его руке притягивала взгляд. Кайрос накрыл её своей другой рукой и мягко улыбнулся. Он заметил, как она вздрогнула, но не прокомментировал этого.
Ничего.
Он будет приучать её к себе. Медленно. Но не слишком. Через пару месяцев Талира уже должна быть беременна — иначе угроза развода начнёт становиться всё более реальной.
— Ты сможешь поговорить со мной? У меня к тебе предложение, — мягко произнёс Кайрос, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд, полный восхищения и терпения, словно переносил их в спальню, полностью игнорируя всех остальных вокруг.
Но вместо того чтобы смутить, это неожиданно разозлило Тали. Она кивнула и принялась за еду, оставаясь напряжённой из-за его прикосновений.
— Да. После завтрака. У меня не более получаса — меня вызвал Орден Первородной.
— И это не может подождать несколько дней? — приподнял он одну бровь.
— Вы хотите сами объясняться с Орденом? — язвительно ответила Тали, и Кайрос почувствовал лёгкий прилив возбуждения. Ему нравилось, когда она была дерзкой с ним. Это отличало её от всех остальных.
И уж точно это было лучше того страха, который он впервые увидел вчера.
— Ты права, с Орденом шутить не стоит, — он ласково улыбнулся. — Тем более, к вечеру ты всё равно вернёшься.
***
— Я обещаю, что привезу тебя в столицу, я уверен, рано или поздно я займу место лорда Тугрима. Я буду заботиться о тебе, уважать тебя, относиться к тебе так, как положено относиться к баронессе. И никому не позволю запятнать твоё имя, — с пылом сказал Кайрос, стоя совсем рядом с Талирой. Он понимал, что её угнетает его близость, но считал, что ей нужно привыкать.
Она его жена. Его.
— А взамен вы хотите сказать, что всё наше производство — общее? Что эти земли мы поднимали вместе? — Она засмеялась, и её чуть хрипловатый смех никак не вязался с юным обликом. Но очень ей шел.
Он только что изложил ей все свои планы, пообещав измениться.
— Мы семья, Тали…
Произнеся это, Кайрос вытащил из внутреннего кармана своего камзола маленькую коробочку и открыл ее — внутри находился золотой браслет с камнями рода д'Арлейн.
Браслет задумывался подарком к этой поездке, но одновременно Кайрос хотел, чтобы Талира наконец-то начала постоянно носить хотя бы одно украшение, говорящее всем вокруг, что она замужем.
И за кем она замужем.
— Семья… — она ядовито рассмеялась.
— Да, семья. Ты моя, я твой муж и господин. И я тоже твой, Тали!
— Перестаньте так меня называть! Вы совсем не думали о том, что мы семья, когда создали для меня невыносимые условия в поместье. Или когда ваша любовница прилюдно унижала меня перед всеми. Когда вы сказали мне заткнуться и извиниться перед ней. При ваших друзьях, при высшем свете, при всех наших соседях.
В её голосе не было обиды, только злость. Словно Тали уже сделала выводы о Кайросе и больше не собиралась их менять. Казалось, сокращённое имя, которым он её называл, раздражало её куда больше, чем то, что произошло тогда.
Коробочку с браслетом она приняла и поставила на тумбочку рядом с ними, даже не взглянув второй раз.
— Этого больше не повторится, — решительно ответил барон, понимая, насколько унизительной для неё была та ситуация. — Я просто хотел остановить разрастающийся конфликт. Мисс Муради начала плакать, и я подумал, что, если бы ты извинилась, всё бы быстро утихло. Я в это верил.
— А вы не подумали, как это выглядит для меня? Для всех? — Талира смотрела прямо на него, словно в упор. — Вы при всех сказали, что ваша любовница, та, кто пришла и оскорбила вашу законную жену, жертва. И ваша мать, та, кто хочет меня убить, поступила так же. Вы унизили меня сильнее, чем ваша любовница, и сильнее, чем ваша мать. И делать вид, что у нас всё нормально после этого, я не могу и не буду. Это в первую очередь втаптывает в грязь меня. Не говоря уже о том, что для меня нет никакой выгоды в вашем предложении!
— Тали… — вот как ему даже начать разговор с ней?
Она была права. Проклятье, она была права. Тогда он действительно должен был поддержать жену, но вместо этого поддержал Лилеану, решив, что с Тали можно обращаться подобным образом. Как с кем-то ниже Лилеаны.
И этим навсегда продемонстрировал своё открытое неуважение.
— Меня зовут Талира. И пока вы не научитесь хотя бы этому, никакого разговора между нами быть не может.
— Тали, мы семья, — Кайрос подошёл к ней ближе, положил руку на плечо и легонько сжал. В его глазах была только мягкость.
— Семья начинается с уважения. Вы не проявили его ко мне ни разу, ни капли. Вы даже не можете соблюсти моего требования об имени, — выплюнула она, пытаясь вырваться, но он мягко удержал её на месте.
— Подожди... Давай поговорим. Ты можешь называть меня Каем, если хочешь, — неожиданно предложил он.
Кайрос никому не давал такого разрешения, даже от семьи в своё время потребовал обращаться к нему только полным именем. Длинное имя придавало ему солидности, но ради демонстрации единства с Тали он готов был пойти на многое.
Мысль о том, что она будет называть его «Кай», а он её — «Тали», казалась ему неожиданно острой и приятной. Только представить лица Белизара и Эйдрига, когда они это услышат… Они ведь уже решили что она ненавидит его, а Белизар даже стал разговаривать о разводе и о том, сколько людей будет его ожидать.
— Я не хочу.
— Что? — он настолько увлёкся своими фантазиями, что не сразу понял, о чём она говорит.
— Я не хочу называть вас Каем. И не даю вам права на своё короткое имя, — отрезала она.
Её слова поразили его настолько, что в первое мгновение он даже не знал, что ответить. Взглянув в её лицо, он был поражён: там не было ни следа радости или смущения — только холодное недоумение и равнодушие.
Ей действительно было всё равно, называть его Каем или нет.
Это неожиданно вызвало в нём глухую обиду и боль. Его прежние пассии убили бы за подобное разрешение. Даже Лилеана мечтала об этом. А его собственной жене было всё равно.
Все равно…
— И я повторюсь. Какая мне выгода от вашего предложения? Вы не помогли мне ни медяком, так почему я сейчас должна помогать вам? За ваше внимание? Ваше так называемое уважение? Оно мне не нужно. А в то, что вы сможете заткнуть вашу любовницу, я не верю — она так и продолжает пачкать моё имя, как и ваша мать.
От растерянности Кайрос чуть было не отступил на шаг, но это означало бы, что ему придётся отпустить Талиру, а он не собирался этого делать. Только сейчас он осознал, насколько взволнован. Нечто подобное он никогда не испытывал в общении с женщинами, тем более с теми, с кем уже был близок.
Напряжение между ними было физически ощутимым. Он слышал её дыхание — свежее, почти спокойное, словно этот разговор был для неё лишь унылой обязанностью, в то время как сам Кайрос заметно нервничал, и от этого совершал ошибки.
Сердце колотилось громко, сильно, и наверное, Талира могла его слышать.
— Лилеаны не будет с тобой даже рядом, — пообещал Кайрос, впервые за всё это время вспомнив свою любовницу. Это было удивительно: полтора года они делили постель, но только сейчас он полностью осознал, что никогда не видел в миледи Муради большего, чем просто удобную любовницу — ту, кто всегда рядом и готова отдавать.
Он закончит эти отношения, поставит точку. Конечно, он не мог выгнать её из сопровождения делегации, а потому будет обязан принять в своём поместье. Но он сделает всё, чтобы они даже случайно не пересеклись.
Второй рукой он мягко схватил Талиру за запястье и, почти не встречая сопротивления, провёл её к мягкой кушетке. Мебель здесь была куда удобнее, чем всё, к чему он привык.
— Я собираюсь перенести привязку на себя. Завтра. Ты поедешь со мной в поместье.
Как только он это сказал, Талира резко изменилась. Штормовые глаза потемнели, сузились, дыхание сбилось. Она нервно пошевелилась на кушетке, но Кайрос усилил хватку на её плече.
— Я не буду принуждать тебя, слышишь? Мы начнём жить как муж и жена, как и должны были жить. Я понимаю, что тебе это не нравится, что ты обижена на меня, — говорил он проникновенно, надеясь достучаться до неё. — Но я постараюсь изменить это. Я хочу, чтобы ты доверяла мне, Талира, слышишь? Я хочу работать над нашими отношениями. Скажи, что мне сделать, чтобы ты забыла свои обиды.
Его красавица жена не двигалась, но её глаза бегали, словно она быстро обдумывала своё решение.
Нечего там обдумывать!
У них все будет хорошо, все обиды уйдут, Лилеана не побеспокоит ее.
Кайрос вновь начал теряться в её присутствии. Знание, что он имеет право трогать её, что это его жена, невольно воздействовало на него. Она была так близко, в его руках.
Юная, прекрасная, его.
— Я всё равно не выдам своё производство за ваше, как бы вы этого ни хотели, — хрипло ответила она.
Не сдержавшись, он наклонился и поцеловал её.
Секунда, две. Прикосновение обжигало.
Он глубоко вдохнул, вбирая её запах, касаясь языком пухлых розовых губ.
А через мгновение оказался на полу. Талира оттолкнула его со значительной силой, ударив кулаком в грудь.
— Вы вообще слышите меня?! Не прикасайтесь ко мне!
Рука Кайроса скользнула по пушистой шкуре на полу, пока он поднимался. Его губы всё ещё горели от короткого поцелуя, но он не разозлился — она была в своём праве.
— Конечно. Я обещал дать тебе время, — усмехнулся он. — Не смог сдержаться.
Он не стал комментировать её отказ передать производство. Несколько дней назад один из его людей в большой секретности купил в Синей Трясины два стекла — он собирался представить делегации именно это как продукт своей стекольной мастерской. Но даже если им не поверят... Ещё вчера он решил, что это не так важно. Он муж и господин Талиры. Король знает, что в конечном итоге Тали будет с ним, особенно когда у них появится ребёнок. Один из детей д’Арлейн унаследует Синюю Трясину.