Хорошо?
Его слова звучали как издевательство. Может, не стоило мне переубеждать герцога? «Счастливое будущее», нарисованное мужем, казалось мне кошмаром. Прожив отдельно от его семьи год, я уже не могла представить нас вместе. И не хотела.
В Синей Трясине, даже засыпая на холодном грязном полу в первую ночь, не зная, как мы сможем там выжить, я была счастливее, чем в любом другом месте.
— Как продвигаются дела с герцогом? — вдруг спросил Кайрос, обращаясь к Ариадне.
Та подавилась сладкой сдобой, которую до этого аристократично отщипывала. Она бросила на меня дикий взгляд, явно не понимая, почему брат затеял этот разговор при мне.
А я понимала.
Кайрос решил играть в семью. Вовлекать меня в семейные разговоры, которых, судя по выражению лица Ариадны, даже без меня особо не велось. Скоро он, наверное, попробует примирить меня с Фиррузой д'Арлейн?
— Нормально, — пробурчала Ариадна недовольно, явно желая поскорее прекратить этот разговор.
Интересно, почему она вообще так рано встала и вышла, вместо того чтобы сладко спать в своих покоях?
— Тебе нужна помощь? Я могу поговорить с герцогиней, объяснить, что это была просто пьяная выходка для нас обоих. Восточным гостям это даже понравилось, — с довольным видом произнёс Кайрос, словно именно он спланировал всё, что произошло, и успех визита терезийцев был исключительно его заслугой.
— Ну иди… — шок на лице Ариадны был таким явным, что я сразу поняла: до этого Кайрос даже не пытался ей помочь. — Поговори…
— И поговорю! Твоё замужество — следующая большая цель, самое важное для семьи. И, конечно, наши с Талирой будущие дети. Когда уже Его Светлость назовёт тебя своей невестой?
Ариадна побледнела и напряглась, замкнулась, явно не зная, что ответить. Она жила здесь уже несколько недель, и все ожидали объявления о помолвке со дня на день, особенно теперь, когда рядом с ней поселилась её мать.
Я не понимала, на что она рассчитывает. Теоден Дрейгорн точно не был тем, кого можно заставить принять решение давлением общественности. И я не видела в нём никакого интереса к Ариадне.
— Мы потратили столько денег на твой гардероб и на то, чтобы ты сопровождала тур делегации. Ты уже не так юна и должна выйти замуж, прежде чем тебя начнут называть старой девой. Герцог — хорошая партия. Но если он не сделает тебе предложение, мне придётся вмешаться…
— О, прекратите этот бред! — не выдержала я. — Неудивительно, что Ариадна считает нужным воровать мои платья и перешивать их, если вы внушали ей подобную чушь с самого детства.
Мои слова вызвали самый настоящий шок. Однако оставить такое без ответа Кайрос конечно, не мог.
— О чём ты? Я знаю, что у тебя был конфликт с моей матерью, но Ариадна здесь ни при чём.
Ариадна громко выдохнула, хотя до этого сидела, прямая как палка, вероятно, после моего обвинения. А может, это случилось после того, как Кайрос почти назвал её старой девой.
— Знаете… У меня есть предложение. Почему бы вам не позвать одну из служанок, что приехала с вашей матушкой, но не Марис. Пообещайте, что увезёте её работать в столицу. А в обмен она расскажет вам, как ваша семья на самом деле ко мне относилась. Раз уж вы до сих пор делаете вид, что это был всего лишь некий конфликт. Ваша мать издевалась надо мной, как и слуги вашего дома. Фирруза д’Арлейн хотела либо свести меня в могилу, либо отправить в Обитель на Скорбном Хребте. И меня достало слушать, как вы хотите «работать над нашими отношениями», продолжая делать вид, что мы обе виноваты в том, что случилось.
— Талира… в конфликте всегда виноваты двое, и ты преувеличиваешь… — стараясь говорить мягко, он провёл рукой по моему колену, явно пытаясь меня успокоить.
Я повернулась к нему, поймав его взгляд, и ощутила, как он попал в ловушку.
Кайрос не мог отвести глаз.
— Пригласите сюда служанку, — продолжила я, понизив голос до мягкого, почти зазывающего тона. — И спросите её. Если вы действительно хозяин, барон д’Арлейн. Обещайте ей работу в столице, если она расскажет правду. Спросите, в каких покоях я жила и в каких условиях. Если всё так, как вы говорите, вам нечего бояться. Правда?
Сомнение мелькнуло в его глазах. Или, может, он давно уже знал правду, но просто не хотел её признавать.
— Кайрос, не надо. Матушке это не понравится... — перебила Ариадна, но и она уже сидела у меня в печёнках.
— Конечно, не понравится. Потому что она перестанет быть хозяйкой д’Арлейн. Сейчас она чувствует, что не должна выполнять указания своего сына. И это включает в себя всё: и заботу о вашей жене, и такую малость, как передать мне серьги, которые, я уверена, вы нашли в её шкатулках, — холодно заметила я, хмыкнув.
— Не говори так о моей матушке. Ты будешь относиться к ней с уважением! — Кайрос сдержался и не повысил голос, но его тон стал злым и раздражённым.
Слуги и немногочисленны гости, что подтянулись к завтраку в это время, уже и так постоянно поглядывали на нас.
— Нет, не буду. Уважение нужно заслужить. Или хотя бы не предавать. Я больше не позволю вытирать о себя ноги, особенно тому, кто боится узнать правду.
— Я не боюсь, — возразил он.
Мой взгляд был красноречивее любых слов.
— Пригласите сюда Пами. Она должна быть в комнатах служанок рядом с покоями Ариадны и вдовствующей баронессы, — наконец попросил он ближайшую служанку.
Теперь мне стало ясно, почему Ариадна так рано оказалась здесь. Фирруза д'Арлейн поселилась в её покоях, и, судя по всему, близкое общение с матушкой доставляло девушке мало удовольствия, особенно после долгой свободы.
Я не позволила себе торжествующей улыбки — кто знает, что скажет эта Пами?
***
Мы встретили служанку в малой гостиной, недалеко от огромной торжественной обеденной залы. Бледная девушка с мышиными волосами, собранными в пучок, выглядела напуганной.
И к сожалению, на вопросы Кайроса она… врала.
— Миледи… жила в покоях баронессы. А потом, после того как она уехала, их закрыли. Она не сказала нам, что не может питаться определённой едой… — лепетала девушка, и с каждым её словом мои ожидания падали всё ниже, хотя и так не были высокими.
Кайрос стоял рядом, «поддерживая» меня, пока мои обвинения против его семьи рушились на моих же глазах.
— Спросите её про наставника. И вам, мисс Пами, лучше не врать. Помните, что вы врёте настоящему хозяину поместья д’Арлейн, от которого зависит ваша долгосрочная работа, — сказала я холодно.
Девушка побледнела ещё сильнее, тяжело дыша, её глаза забегали от паники.
— Как звали наставника миледи Талиры? И чему он её учил? Как часто он приходил в дом?
— Я не… — Пами замялась, но страх перед Фиррузой д'Арлейн был сильнее страха перед нами. — М… мистер Брил…санд! Он учил миледи письму и истории великих родов. Приходил дважды в неделю, пока миледи… не убежала.
Кайрос закрыл глаза, но успокаивающе провёл ладонью по моим плечам, словно великодушно «прощая» меня за наговоры на его семью. Его лицо выражало то же, что он говорил раньше: «В конфликте всегда виноваты двое».
Дверь в малую гостиную резко отворилась, заставив Ариадну вздрогнуть на своём месте. В комнату вошли Фирруза д'Арлейн и Марис, и я едва сдержалась чтобы не зашипеть — настолько я не хотела видеть их обеих.
Муж полуобнял меня за плечи, удерживая на месте.
— Что здесь происходит? — властно спросила вдовствующая баронесса, глядя на меня с гневом и превосходством. Сейчас, в окружении своей семьи и слуг, пока я находилась в руках Кайроса, она вновь чувствовала себя уверенно.
Я не отвела взгляда, продолжая смотреть на неё с обвинением и презрением. Мы обе знали, на чьей стороне на самом деле правда.
— Тшш, Тали, всё будет хорошо, — попытался успокоить меня Кайрос, прилипнув ко мне, как репей.
За открытыми дверями я заметила несколько любопытных лиц — сплетники и слуги толпились, ловя каждое слово. Мне даже показалось, что в толпе мелькнуло полное любопытства лицо Белизара ан Дорна.
— Почему бы вам не спросить вашу матушку, как звали моего наставника и чему он меня учил?
Кайрос только покачал головой, показывая, что всё это бессмысленно, но всё же устало спросил:
— Как звали наставника Талиры, мама? И чему он её учил? Как часто он приходил в поместье?
Нужно было отдать вдовствующей баронессе должное — лицо женщины не выдало ни малейшего волнения.
— Мистер Моррэй, он живёт в Арлайне, все его знают. Я могу познакомить тебя с ним, Кайрос. Первые месяцы он буквально жил у нас в поместье…
По мере того как она расписывала достоинства распрекрасно мистера Моррэя, на моём лице расплывалась наглая улыбка. Если муж хоть немного соображает, он поймёт, почему слова его матери противоречат словам служанки Пами.
Свекровь заметила мою реакцию и замолчала, насторожённо глядя на меня. Узкое лицо побледнело ещё больше, до болезненности. По нашей реакции она поняла, что сказала что-то, что разрушило образ её хорошести.
— Пами, уходим! Мне нужна твоя помощь, — бросила она служанке. Та тут же вскочила и быстро направилась к Марис.
— Нет, подожди, матушка. Это я пригласил Пами, — вмешался Кайрос.
— Она мне нужна. Думаю, ты можешь это понять, сын. Тем более, она приехала со мной, — голос вдовствующей баронессы был ледяным. Она явно собиралась допросить служанку, узнать, что та сказала.
Ариадна всё так же молчала, боясь вмешиваться. Её желание оказаться как можно дальше от этой сцены было слишком очевидным.
Я развернулась к мужу, заметив, как он смотрит на меня почти жадно, словно ожидая моего одобрения. Надо же, как изменилась его готовность слушать, под влиянием моей новой внешности.
— Ваша мать — настоящая хозяйка поместья д'Арлейн, — хрипло усмехнулась я.
Он понял.
Желваки заиграли на его лице, челюсть сжалась, а рука, обнимающая меня, напряглась, словно он боялся отпустить.
— Пами, именно я являюсь бароном д'Арлейн, — наконец заявил он, глядя на служанку. — Если ты сейчас обманешь меня, и я узнаю об этом, ты больше нигде в баронстве не найдёшь работы. Помни, что баронессой является Талира. Наши дети унаследуют всё, и она будет хозяйкой долгие годы.