Осознание пришло не сразу.
Теоден Дрейгорн!
Он собирался прийти прошлой ночью. Поговорить. Узнать о моих намерениях. О нашем будущем.
— Проклятье! — выругалась я громко.
Почему я так реагирую? Почему не могу мыслить спокойно и рационально? Почему так сильно переживаю о его мнении? Одновременно злюсь, волнуюсь, и, в глубине души, сама себе признаю: то, что между нами происходит… я не хочу, чтобы это прекращалось. Но не хочу быть в статусе любовницы, не хочу недоговоренностей.
— Ч...что... что происходит? — хрипло спросила Ариадна, проснувшись от моего возгласа. Она приподнялась с кушетки, почти стеная. — Моя спина! Почему мы тут уснули?
Потому что слишком долго разговаривали? Слишком много выпили вина?
— Иди к себе, — тихо попросила я. — Впереди долгий день.
К завтраку я спустилась вместе со всеми, надеясь встретить Теодена, посмотреть ему в глаза, найти там ответ. Но вместо этого узнала, что герцог вместе с Эмилем Джеро и теми терезийцами, которые не участвовали в подписании договоров, уехал на производство.
А меня… меня ждали долгие часы обсуждений в присутствии людей Его Величества. В конце, когда основные соглашения будут озвучены, с нами должен был быть и сам монарх.
— Миледи д'Арлейн, — лорд Тугрим широко улыбнулся, пропуская меня вперёд. — Нас ждёт очень насыщенный день.
Вести переговоры такого уровня мне не понравилось — я почти ничего не понимала. Первые четыре часа мы не оставили ни капли чернил на пергаменте. Вместо этого люди короля долго обсуждали методы доставки, кто будет за неё платить и отвечать за проблемы, включая охрану товара.
По некой причине, которую мне не раскрыли, терезийцам требовалось стекло в огромных масштабах, но только в формах, которые они сами передадут. Они хотели вложиться в создание производства специально для нужд Терезии здесь или установить его на своих землях, но с условием, что я приеду туда на долгое время, для организации.
Никакие секреты производства я передавать не собиралась, тем более, в другое королевство, но они, похоже, и сами это понимали — только намекали на возможность. Зато мой приезд обсуждался как почти решённое дело. Постоянно звучали разговоры о дороге к Луминаре — месту, похожему по природным условиям на Синюю Трясину, которое играло некую ключевую роль.
Набатом в моей голове стучала мысль: мне до сих пор ничего не пообещали, но требуют слишком многого. И делают вид, что это нормально. Более того, уже начали обсуждать условия моего содержания и сроки, но лорд Тугрим оборвал эти разговоры, заявив, что детали будут согласованы позднее.
По-моему, меня просто хотели развести.
— Лорд Тугрим, я желаю поговорить. Немедленно! — холодно произнесла я прямо посреди обсуждения, когда терезийцы закончили очередное предложение. Для убедительности даже встала.
Нехорошее предчувствие не оставляло меня последние несколько часов. В таком положении, в незнании, я не проведу здесь больше ни минуты.
Только сейчас я осознала, что все обещания исходили не от Его Величества, а от его людей. И были в основном устными.
— Миледи? — лорд Тугрим попросил организовать для терезийцев лёгкие закуски и напитки, а сам вышел со мной в гостиную рядом с кабинетом, где проходило обсуждение.
— Я желаю узнать, как я буду награждена. Со мной до сих пор ничего из этого не обсуждали, несмотря на многочисленные обещания, — сказала я, стараясь скрыть нервозность.
Мужчина криво улыбнулся, затем развёл руками с преувеличенной радушностью:
— Разумеется, миледи д'Арлейн. Ваши земли будут полностью освобождены от налогов на двадцать лет, вас ждёт большое финансовое вознаграждение и, возможно, даже дополнительные земли около столицы после вашей поездки в Терезию. Всё честно. Это то, что мы предлагаем всем участникам, конечно же, играющим важную роль в будущем сотрудничестве.
Я не была «всеми участниками». Я знала, что терезийцы были заинтересованы во мне — об этом говорил и Эмиль Джеро, и даже люди короля.
— Но… Его Светлость герцог Юстарион…
— Он — герцог, миледи д'Арлейн. Другие возможности, другие награды.
Вот значит как.
— Этого недостаточно, милорд, — твёрдо сказала я, поднимая голову. — Меня не интересует это предложение. Я не буду ничего подписывать на таких условиях.
Мужчина, казалось, совсем не удивился моим словам. Наверняка остальные давно потребовали наград в письменной форме, а я всё ещё продолжала верить обещаниям.
Проклятье!
— Вы же понимаете, что монарх может просто вам приказать? — спросил он безэмоционально.
— Может. Но и мой энтузиазм, и качество… моей помощи тогда будут соответствующими, — ответила я.
Пауза, повисшая после моих слов, по-настоящему нервировала, но я не позволила себе отвести взгляд. Всё будет хорошо. Глупо было ожидать, что Его Величество просто спросит меня, чего я хочу, и предоставит это на серебряном блюде.
— Следуйте за мной. Его Величество примет вас. Пять минут, не более, — внезапно сказал лорд Тугрим и быстро двинулся коридорами замка.
Значит, они понимали, что я могу взбунтоваться. И не хотели тянуть время, раз монарх готов был принять меня сразу, при первой серьёзной просьбе.
Мы шли очень быстро, лорд Тугрим даже не оборачивался. Прямой коридор, поворот, ещё один, в противоположную сторону от роскошного крыла, где разместили монарха. Я молчала, не задавая вопросов.
Браслет тоже не намекал на опасность.
Его Величество действительно принял меня почти сразу — дверь в неприметный кабинет, охраняемый стражниками, открылась спустя десять минут ожидания в коридоре.
Монарх… просто работал за полированным дубовым столом, подписывая указы, содержание которых я не могла разглядеть. Рядом сидел один из его помощников, время от времени указывая на что-то в документах. В комнате не было окон, но наверняка был секретный ход, подходящий для эвакуации важнейшего человека королевства.
— Миледи д’Арлейн, я слушаю вас, — сказал король Эделгард, не поднимая головы. Зато его помощник посмотрел на меня с явным интересом, недоумевая, зачем сюда пустили постороннюю.
— Я хотела бы получить награду за будущее сотрудничество с Терезией, — произнесла я прямо, раз уж король предпочитает сразу переходить к делу. — Того, что озвучил лорд Тугрим, недостаточно. Точнее, та цена, которую он назвал, меня не интересует.
Монарх закончил пометку, которую делал, словно мои слова никак на него не повлияли. Затем коротко пробормотал, так и не поднимая головы:
— Терри, оставь нас. Пять минут.
Когда помощник покинул кабинет, Его Величество продолжил:
— Так чего вы хотите, миледи?
— Наследуемого титула. Можно без земли. И развода, — охрипшим голосом ответила я, стараясь не показывать сомнений.
Каждая клеточка моего тела была напряжена. Я боялась, что он просто откажет, скажет «нет» или заявит, что развод невозможен. Тем более, за разводы и свадьбы отвечал Орден, и моя просьба означала возможный конфликт с людьми Храма Первородной.
— Хорошо, — произнёс он, спустя, казалось, вечность. — Вам выдадут награду сегодня, при всех, как и герцогу Юстариону вчера.
— Я бы хотела получить гарантии и соглашения сейчас, — всё так же хрипло добавила я.
И тогда…. Впервые за всё время монарх поднял голову и посмотрел на меня долгим, недовольным, слегка удивлённым взглядом.
— Вы сомневаетесь в слове вашего монарха?
Да, сомневаюсь. Орден не разведёт меня с Кайросом просто так. Я хотела гарантий. К тому же герцог Юстарион вчера не выглядел взволнованным или удивлённым — его награда наверняка была согласована заранее. Письменно.
— Нет. Но я хотела бы получить гарантии и соглашения сейчас, как это было с другими участниками.
Глава 40. Развод
Теоден Дрейгорн вернулся вечером того же дня, вместе с большой группой, но ко мне не пришёл, хотя в глубине души я этого ждала. На мою просьбу о встрече я тоже получила отказ.
Не желая обманывать себя, я признала, что это меня расстраивает.
И сильно.
Я так хотела поговорить, рассказать ему о разрешении на развод, которого мне удалось добиться с большим трудом, после долгих и утомительных уговоров.
Как я и предполагала, Его Величество мог надавить на Орден, но не мог заставить его. Поэтому я, вместе с лордом Тугримом и подписанным указом короля, отправилась в храм в Калдерре. Там восемь мужчин и две женщины — местные главы — убеждали меня, что брак священен, что главная обязанность женщины — уважать и поддерживать мужа и господина, после, конечно, рождения и воспитания детей.
Мне даже угрожали, спрашивали, разве я не уважаю мудрость и указания богини?
— Я уважаю и верю в мудрость Первородной Велирии, да благословит она каждого. И именно поэтому прошу о разводе на полтора года раньше срока. Потому что сейчас в этом вопросе замешан невинный ребёнок, который может родиться бастардом. Не мой ребёнок, но дитя моего мужа.
Эти слова изменили всё, хотя четверо глав храма Калдерры всё равно были против. Остальных мне едва удалось уговорить. Если бы не беременность Лилеаны, Орден ни за что не позволил бы развода.
Мой развод был назначен на четверг этой же недели.
Я не решилась напоминать о привязке — не хотелось давать им лишние поводы для сохранения брака. Лучше поговорю с Кайросом позже, возможно, предложу деньги, чтобы он перенёс привязку в Синюю Трясину.
К сегодняшнему балу, где объявят мой новый титул и статус разведённой женщины, я готовилась особенно тщательно. Выбрала платье глубокого пурпурного цвета, подчёркивающее мою бледную кожу и делающее глаза ещё более выразительными. Плотная ткань, расшитая золотыми нитями по рукавам и подолу, облегала стан и ниспадала мягкими складками до самого пола. Талию украшал узкий пояс из позолоченной кожи с тонкими подвесками, тихо звенящими при каждом шаге.
В волосы, заплетённые в сложный венок из тонких кос, вплела три ярко-красные ленты — символ моей независимости, открыто говорящий о том, что я феодал, пусть и крохотный. На шее лежало единственное украшение — колье жены дома д’Арлейн, которое сегодня я верну Кайросу.