Собираться мне помогала Яра, вернувшаяся из Синей Трясины, но даже ей я не рассказала о разводе — объявить его должен был Его Величество.
— Пора! — подруга крепко обняла меня перед выходом. — Уверена, тебе дадут титул. Я так горжусь тобой, Тали!
Едва я вошла в огромный украшенный зал, Кайрос тут же заметил меня и быстрым шагом направился в мою сторону, окидывая жадным и восхищённым взглядом. Он подал мне руку, а второй обхватил талию, не давая шанса отстраниться, и повёл к лорду Тугриму. Согласно церемониалу, мы должны были находиться рядом с ним до самого момента появления монарха и начала награждения.
— Талира… Ты выглядишь восхитительно, — прошептал он, чуть сильнее сжимая мою талию.
— Спасибо, вы тоже неплохо, — ответила я, внимательно глядя в его глаза, пытаясь уловить в них другие эмоции, помимо восхищения. Он знал о беременности Лилеаны — ему не могли этого не сказать. Почему же он сейчас молчал? Почему делал вид, будто ничего не происходит? Или он считал, что это не моё дело?
Как бы то ни было, очень скоро его ожидал сюрприз.
Его Величество должен был появиться с минуты на минуту, но я провожала взглядом каждого входящего по другой причине. Конечно же, я искала герцога. Хотела понять, почему он отказал мне в аудиенции.
Обиделся?
Или… это все?
Наша странная, не сформировавшаяся до конца связь закончилась? Связь, которая с самого первого поцелуя не давала мне покоя, лишала сна, заставляла улыбаться и злиться.
Герцог вошёл сразу перед королём, бросил на меня короткий взгляд и тут же отвернулся, увлечённый разговором. Словно для него я ничем не отличалась от остальных.
Оставляя меня в руках Кайроса, напряжённую, с неподвижным лицом, которое, как я надеялась, скрывало ту острую боль и вязкое разочарование, что рвали меня изнутри.
— Миледи д'Арлейн, прошу вас пройти со мной, — лорд Тугрим двинулся в сторону зоны, отведённой для монарха.
Кайрос сразу же шагнул в указанном направлении, не выпуская меня из рук.
Милорд, это касается только миледи д'Арлейн, — голос лорда Тугрима был лишён даже намёка на уступчивость.
— Я её муж и господин! — рука Кайроса на моей талии сжалась сильнее, хотя я уже сама начала убирать её, понимая, что момент настал.
— Это указ Его Величества и вопрос безопасности. Рядом только те, кто награждаются.
Слова лорда Тугрима, наконец, достигли Кайроса. Он недовольно сверкнул глазами, но отпустил меня.
— Всё будет хорошо, — шепнул он мне на ухо.
Надо же, первые слова поддержки от мужчины, за долгое время. А то в последнее время казалось, что все представители сильного пола, общающиеся со мной, лишь пытались меня использовать. Каждый по-своему.
Кроме Теодена Дрейгорна, которого я уже совсем перестала понимать.
— Минутку внимания! — лорд Тугрим поднялся на небольшое возвышение, с которого обычно выступали артисты. Разговоры мгновенно стихли — все знали, что сейчас начнётся награждение. — Его Величество желает произнести несколько слов.
Награждение не было формальным или церемониальным, как, например, во время свадьбы виконта Гримсби. Присутствующие на туре уже давно знали цель встречи, и долгие представления были здесь ни к чему.
Его Величество поднялся с достоинством и лёгкостью, охватывая зал цепким взглядом. На нём был роскошный длинный плащ из плотной тёмно-красной ткани, подбитый соболиным мехом, который мягко спадал на пол, и туника с золотой вышивкой, подчёркивающей его королевский ранг.
— Сегодня я рад объявить, что Терезия подтвердила свою готовность предоставить военную помощь Ксин'тере в случае, если наши земли столкнутся с внешней угрозой.
Несколько мгновений он молчал, давая присутствующим осознать вес момента. Это соглашение было крайне важным — его подписание могло бы остановить варваров с Севера, испугавшихся возможного ответа со стороны могущественного восточного королевства.
— За вклад в заключение договора миледи д’Арлейн из Синей Трясины награждается независимым и наследуемым титулом баронессы. Одним из условий соглашения является её отправление в Терезию, где она будет укреплять отношения между нашими королевствами в течение длительного времени.
Где-то в толпе глаза Фиррузы д'Арлейн, почтившей нас своим присутствием, вспыхнули торжеством. Похоже, она зализала раны после вчерашнего разговора и поняла, что жизнь продолжается. Сегодня она держала голову высоко, демонстрируя огромное количество украшений.
Незнакомая женщина рядом с ней похлопала её по плечу и сказала несколько слов, на что моя свекровь улыбнулась и покачала головой, будто не веря. Второй титул в семье! Это поднимало род на небывалую высоту: означало, что теперь двое из наследников будут титулованными.
Означало бы…
— В связи с неопределённостью срока пребывания миледи д’Арлейн в восточном государстве, принято решение о расторжении её брака с одобрения Ордена Первородной Велирии, — быстро добавил монарх. Не сделав даже паузы, он продолжил сухим, безэмоциональным голосом: — За вклад в заключение договора граф ан Дорн награждается наделом…
Придворные не успели переварить новости о моём разводе и титуле, лишь растерянно переглядывались, пытаясь понять, услышали ли они правильно. Вопросы горели в их глазах, но задать их возможности не было — Его Величество продолжал раздавать награды, словно желая утопить информацию о разводе в потоке других новостей.
Это было понятно. Разводы в Ксин'тере крайне редки. Они подрывают институт семьи, который Орден защищал с фанатичной одержимостью. Мой развод создавал прецедент, которого не хотел ни король, ни Орден. Что начнётся, если каждая женщина, недовольная браком, начнёт требовать развода?
О том, что у нас с Кайросом были проблемы, знал почти каждый.
И сейчас множество глаз наблюдало, как мой муж… всё ещё муж, устремился ко мне, едва монарх закончил речь.
— Какого Урго, Тали?.. Талира, — увидев моё свирепое лицо, он быстро исправился. — Ты не можешь со мной развестись! Орден не позволит этого! Я не позволю! Это невозможно…
Он не находил слов. Его большие, красивые глаза были полны настоящего расстройства и отчаяния.
— Уже позволил. Потому что Лилеана беременна. И потому что Его Величество хочет, чтобы я отправилась в Терезию, — очень тихо, едва слышно ответила я, прекрасно понимая, что все вокруг пытаются прислушаться к нашему разговору.
— Я не могу быть с Лилеаной, Талира, — отчаянно возразил он. — Я признаю ребёнка, мы признаем ребёнка, если он вообще существует, в чём я сильно сомневаюсь. Но ты же понимаешь, что, как только она родит, её отправят в отдалённую обитель, в лучшем случае! Она преступница, принесшая яд в замок, когда здесь находился сам король!
— Что? Нет, вы женитесь на ней, к Урго! Этот ребёнок не виноват, что его родители настолько безрассудны, — его слова по-настоящему вывели меня из себя. Конечно, Лилеане не избежать наказания после рождения ребёнка, но малыш не должен рождаться бастардом. Это клеймо почти на всю жизнь.
— Я хочу быть только с тобой! Лилеана ничего для меня не значит! — Кайрос судорожно обхватил мои плечи, за его спиной уже маячила бледная и расстроенная Фирруза д'Арлейн, явно желая вставить свои пять монет.
Он что, правда думает, что меня это волнует?
— Я не хочу быть с вами, Кайрос. Вы мне не интересны. Ваши прикосновения противны, — холодно, но очень тихо произнесла я.
Вокруг нас было слишком много людей.
Этот разговор не стоило вести здесь, но уйти раньше, чем король мы тоже не могли. Я была уверена, что нас подслушают, даже если мы найдём уединённое место — наверное, более горячей темы во всём королевстве сейчас не существовало.
— Но ты же любила меня, Тали! — слишком громко воскликнул Кайрос, не сдерживая эмоций. — Ты отдавалась мне, позволяла делать всё…
— Я никогда вас не любила. Я не знала вас. Я любила идею о вас, — процедила я, едва сдерживая желание влепить ему пощёчину. — Я верила, что вы — прекрасный принц, который спасёт меня от жестокости отцовского дома. Но вместо этого оказалась в доме не менее жестоком. И поняла, что никто, кроме меня самой, меня не спасёт.
Сказав это, я сняла с шеи колье рода д’Арлейн и вложила его в руки Кайроса.
Вокруг нас воцарилась звенящая тишина. Придворные, что слышали мои слова, были шокированы откровенностью. Они же знали, что я бастард, так почему их так удивляет моё упоминание о плохом обращении?
— Надеюсь, мы достаточно развлекли публику, — жёстко сказала я, высоко подняв голову, не позволяя себе раскисать.
Всё отлично!
Скоро я буду свободна.
Но развернувшись, я столкнулась с внимательным взглядом отца. Рядом с ним стояла мачеха, её лицо выражало лютую ненависть. Мои слова об отце, без сомнения, слышали многие, но вряд ли это подорвет его популярность.
— Я не позволю тебе развестись со мной, Тали, — внезапно услышала я голос Кайроса, полный озарения. Он тоже заметил моего отца. — Твой отец не передал за тебя часть приданого. А значит, ты не можешь развестись со мной, пока этот долг не выплачен.
Приданое… Приданое.
В голове вспыхнуло воспоминание. Год назад, бледная и напуганная, не умеющая читать, я спрашивала архивариуса о документах, которые подписала по просьбе Кайроса.
«В перечне указаны фамильные драгоценности Керьи: три браслета с рубинами, а также отрезы бархата и парчи, постельное бельё и текстиль — всё это отсутствует.»
Урго с бархатом, парчой и текстилем, их я могу выплатить. Но родовые браслеты Керьи были огромной проблемой — такие драгоценности стоили целое состояние и передавались из поколения в поколение.
Что-то не давало мне покоя, царапало сознание, но я не успела полностью сосредоточиться на этой мысли.
На помощь неожиданно пришёл отец.
— Вы говорите о пропавших браслетах рода Керьи, милорд? — он дождался кивка Кайроса и улыбнулся широкой, спокойной улыбкой победителя. — Надо же. А свет моей жизни заметила один из этих браслетов на вашей любовнице, Лилеане Муради, буквально вчера. И тому было множество свидетелей. Или вы хотите оспорить это, милорд?