– Ты слышишь меня, лохматый? – прошептала я, глядя в посветлевшие глаза зверя. – Если да, то поверь: иногда, чтобы выиграть, вовсе необязательно быть упрямым. Когда-то хитростью и умом, когда-то настойчивостью и лаской, но ты добьешься гораздо большего, чем силой. Зверь есть зверь, в какой бы шкуре он ни находился. И любому из нас, по большому счету, нужно одно и то же.
Волк, окончательно успокоившись, шумно дохнул мне в шею.
– Ну вот, – отстранившись, я пригладила торчащие дыбом шерстинки на его голове и чмокнула его снова. – На самом деле ты совсем не злой. И вообще очень красивый, умный, сильный… немножко буйный, но так даже интереснее. Правда, дорогой?
Зверь довольно заурчал.
– Пойдем, – хмыкнула я, потянув его за заинтересованно дернувшееся ухо. – Пока твой человек соображает, что делать, – он у тебя слегка тугодум, согласна, – давай не будем будить соседей и пугать наших общих друзей?
Зверь фыркнул. Но когда я повернулась и направилась к двери, потопал следом, настороженно принюхиваясь и явно пытаясь вспомнить, почему ему знаком запах двух обеспокоенно мечущихся по коридору собратьев.
– Роар, Наран, у нас все в порядке, – приоткрыв дверь, сообщила я.
– Правда?! – радостно метнулся в мою сторону рыжик, но был остановлен предупреждающим рыком вожака.
– Ну… относительно. Волк больше буянить не будет. Мы вроде как договорились. А вот выкарабкается ли Рокхет, еще не знаю, но надеюсь на лучшее.
– То есть он все еще… зверем?
– Звериного в нем сейчас гораздо больше, чем человеческого, – подтвердила я. – Все, идите спать. Больше ничего интересного не предвидится. Если ваш вожак окажется достаточно умен, то к утру они со зверем придут к какому-нибудь решению.
– А если нет? – откровенно запаниковал Наран.
Я в затруднении обернулась и, наткнувшись на внимательный взгляд желтых глаз, хмыкнула:
– Значит, у меня появится большая зубастая собачка.
– Ну и шутки у вас, миледи, – после короткой паузы отозвался из коридора Наран.
– Осторожнее там, – на всякий случай предупредил Роар и, судя по шороху, пристроился у стены, не намереваясь никуда уходить.
Ну и ладно. Хочет покараулить – пускай, если делать больше нечего. А мы, пожалуй, пойдем спать. Да, мой хороший?
Волк с подозрением проследил, как я стащила с кровати набитый сеном тюфяк и бросила его на пол у стены. Но довольно заурчал, когда я улеглась и демонстративно похлопала по оставшемуся свободным месту:
– Иди сюда, ложись.
Целиком он, конечно, на тюфяке не уместился, но зверю много и не надо – достаточно просто чувствовать, что кто-то есть рядом, ощущать на себе теплые руки, вдыхать ноздрями знакомый запах и знать, что больше ни от кого не надо ждать предательства.
Я так и задремала, обняв громадного волка за шею и уткнувшись носом в густую шерсть. Зверь там или не зверь, но рядом с ним оказалось на удивление спокойно. Поэтому я, хоть обычно спала вполглаза, вскоре провалилась в самый настоящий, глубокий, полноценный сон, успев напоследок подумать, что уже давно не ощущала себя в полной безопасности рядом с посторонним самцом.
Что самое удивительное, выспалась я очень даже неплохо, хотя разбудили меня гораздо раньше желаемого срока. Разбудили, правда, не в буквальном смысле слова – никто, конечно, специально меня не толкал и над ухом бубнить не рискнул. Однако ощущение пристального взгляда оказывает порой не меньший эффект, чем пинок в бок. И даже сквозь сон почувствовав, что в комнате что-то изменилось, я в какой-то момент сонно приоткрыла один глаз.
Ах, вот в чем дело…
Оказывается, просто в помещении похолодало. Не оттого, что окно на ночь так никто и не закрыл, а оттого, что моя чудесная грелка внезапно исчезла. Собственно, далеко волк не ушел. Но к тому моменту, как небо за окном позолотили первые стрелы рассвета, они с Рокхетом, похоже, о чем-то договорились. Поэтому в данный момент надо мной нависал не лохматый зверь, а самый обычный человек.
Причем он оказался настолько близко, что любую другую это могло бы смутить, особенно в свете того, что мужчина был не одет. Я прекрасно чувствовала идущий от его тела жар. Ощущала на щеке тяжелое дыхание. Мои ноздри настойчиво щекотал его сильный запах. Но все же это был он. Все тот же свирепый и неукротимый волк. Просто теперь у него стало две лапы вместо четырех, а вместо густой звериной шубы на мускулистом теле виднелись почти такие же густые серебристые завитки.
Разве что глаза остались прежними, желтыми, хищно поблескивающими в полутьме. Ну да это такие мелочи, что на них даже заморачиваться не стоило.
Тем временем Рокхет все еще молчал, с каким-то непонятным выражением глядя на вольготно разметавшуюся меня. Но, пожалуй, именно тогда я осознала истинную цену вот такого молчания: мне было слишком хорошо, чтобы вникать в то, что он хотел сказать, или выяснять причины возникшего интереса. И слишком спокойно, чтобы позволить и дальше бродить в голове всяким неприличным мыслям.
– М-м-м… не буди до полудня, ладно? – пробормотала я, лизнув склонившегося надо мной оборотня в шею.
Тот шумно выдохнул, а я закрыла глаза и снова уснула.
Он ведь не разочарует меня, правда? И не разбудит бедную девушку до того, как она соизволит проснуться сама?
Как ни странно, не разочаровал. И не разбудил, даже когда вместе с собратьями покидал приютившее нас на ночь село. Правда, я об этом узнала намного позже, когда солнце стало явственно припекать, а в мою затуманенную дремой голову стали пробиваться звонкие птичьи трели и размеренный цокот копыт.
– Доброе утро, – сладко потянувшись, я открыла глаза и одарила Рокхета лучезарной улыбкой.
Оборотень, на руках у которого я так удачно продрыхла до полудня, скосил глаза и едва заметно кивнул.
Хм. Ну, хоть какая-то реакция на мои вчерашние старания. Неужто наш суровый вожак что-то понял? А может, ему волк что-то умное успел подсказать?
В любом случае выяснять это прямо сейчас я не собиралась, потому что была больше обеспокоена плотным коконом, в который меня зачем-то укутали и откуда оказалось не так-то просто выбраться. Потом, правда, стало понятно, зачем Рокхет – полагаю, это все-таки его работа – запеленал меня, словно младенца. По-видимому, ночью я все же успела пару раз сменить ипостась. И поутру лохматому пришлось что-то предпринимать, чтобы, с одной стороны, не разбудить меня, а с другой – не смутить народ на постоялом дворе.
Выпростав из-под плаща сперва руки, а затем ноги, я оглядела пустую дорогу и негромко попросила:
– Пусти.
Рокхет немедленно натянул поводья, а как только я соскользнула на землю, кинул мой дорожный (кем-то загодя собранный!) мешок. Терпеливо дождался, пока я решу все свои дела в кустах и натяну новую, купленную явно в том же селе одежду. Когда я вернулась, так же молча протянул руку, предлагая остаток времени до привала провести в его компании. И спокойно отвернулся, когда я, почесав затылок, все-таки решила предпочесть общество более простого, открытого и понятного до последнего коготка Роара.
– Проблем поутру не было? – вполголоса поинтересовалась я, когда вожак уехал вперед и уже не мог нас услышать.
Рыжик, придержав меня за талию, мотнул головой:
– Если не считать того, что он говорить разучился, то нет.
– Что, совсем ничего за сегодня не сказал? – не поверила я.
– Ни словечка.
– Может, он все-таки разговаривает, просто не с нами? – предположила я, бросив на широкую спину вожака изучающий взор.
– Может, – согласился рыжик. – В любом случае он сегодня спокойнее, чем накануне. Есть надежда, что скоро вовсе придет в себя и снова начнет ворчать.
Я только вздохнула. Но мне тоже показалось, что стоит на время оставить вожака в покое. Вряд ли за ночь он успел разрешить все разногласия со своим зверем. Так что пусть покопается в себе, подумает, все взвесит, оценит и переоценит собственную жизнь. Если повезет, за день-другой Рокхет вернет былое спокойствие и мы сможем нормально добраться до северных лесов.
– Почему он покинул стаю? – снова спросила я через некоторое время.
Роар, задумавшись о своем, аж вздрогнул от неожиданности:
– Чего?
– Когда мы впервые встретились, ты назвал его Рокхет-орром, – напомнила я. – Это довольно высокий титул. Почему Рокхет им пренебрег?
Рыжик замялся:
– Он вообще-то претендовал на титул полноценного вожака. По рождению он – «арр»[4]. Однако пару так и не нашел. А без этого у нас, сама знаешь, вожаком стать нельзя. Вот он и ушел, оставив стаю на младшего брата.
Я чуть не крякнула от таких известий:
– Хочешь сказать, его ни одна волчица не захотела выбрать во время гона?!
– Гон – это другое, – криво улыбнулся Роар. – Когда идет гон, одинокие волчицы на него скопом бросаются. Но ты же знаешь, какой он гордый. Женщина на одну ночь ему не нужна. А такую, чтоб на всю жизнь, он так и не выбрал.
– Во дела… такой мужчина – и вдруг одиночка? Очень странно, – вынужденно признала я. – Что ж он тогда к друидам подался? Там ведь ваших сородичей почти не водится.
Рыжик пожал плечами:
– К людям не захотел – с ними порой бывает… всякое. А друиды не предадут за гроши. У них все честь по чести, да и служба спокойная. Там границы осмотреть, тут от завалов избавиться, здесь владыку сопроводить – загляденье, а не служба. К тому же, – степной вдруг понизил голос, – у владыки видение было. Он сказал, что свою пару Рокхет все же найдет. Как раз у них, у друидов. Вот мы и остались. Наран даже семью свою туда перевез. Ну а мне и вовсе пока без разницы, где быть. Мне свою пару еще лет двадцать дожидаться.
Я усмехнулась:
– Тоже владыка пообещал?
– Ага.
– Все с вами ясно, лохматые. Один женат, другой надеется, что скоро женится, а третий, самый перспективный, наивно верит в предсказания друидов.
– Думаешь, владыка нас обманул? – удивился Роар.