Ну да, нас точно ведут в гостевое крыло. Надеюсь, владыка не велел сперва запереть гостей в специально оборудованных покоях и только через пару дней соизволит пригласить на аудиенцию?
Чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение, я с неудовольствием покосилась по сторонам, а когда друид привел нас к дверям одной из комнат, была готова самым настоящим образом зарычать. Звал, понимаешь ли, звал… а теперь где-то по кустам прячется, будучи не в состоянии выкроить немного времени. Может, ему вообще помощь не нужна? Может, мне тогда развернуться и утопать отсюда?
– Спокойно, – внезапно положил тяжелую ладонь на мое плечо Рокхет. – Владыка временно проживает в гостевом крыле. И гостей принимает тоже здесь.
– С чего это вдруг? – насторожилась я.
– Центральная часть дворца с некоторых пор закрыта для посещений, миледи, – отозвался замерший у двери друид. – Простите, что сразу не предупредил.
Я пробурчала под нос что-то невразумительное, но злиться перестала.
– Ладно, проехали. Где там ваш владыка?
– Прошу, – отступил в сторону «зеленый» и одновременно с этим распахнул дверь.
Рокхет от такого жеста озадаченно крякнул, а я, напротив, успокоилась. Раз нас пропускают без стука и даже простого предупреждения, значит, владыка Эйлинон уже отдал соответствующий приказ. Странно. Покинул свои покои, ютится в гостевых комнатах, как неродной, да еще и с удивительным для друида нетерпением ожидает встречи – все это очень и очень тревожно. Признаться, мне было сложно представить, что могло заставить высокопоставленного «зеленого» сбежать (а его поспешный переезд и впрямь был похож на настоящее бегство) из жилой половины дворца на задворки.
Эйлинон без преувеличения прекрасный маг, очень неглупый, да еще и упрямый в некоторых вопросах похлеще лохматых, которых традиционно было трудно в чем-то переубедить. И вот теперь он без возражений отдает кому-то или чему-то на растерзание свой любимый дворец?
Не верю.
Пройдя мимо стража, я первой зашла в большое помещение и огляделась.
Хм. Судя по обстановке, эту часть дворца все же перестраивали, хоть и не так давно, однако не в дикой спешке. Созданные из ветвей стены перенесли очень аккуратно и чисто, интерьер явно обновили и придали ему достойный владыки вид. Внутрь занесли соответствующую его статусу мебель. Что-то точно приволокли на руках. Что-то создали прямо на месте. Заодно все тут облагородили, украсили, чтобы плачевное положение повелителя не так бросалось в глаза.
А, к слову, где он сам?
Неужто мне снова придется ждать?
Словно услышав мои мысли, из-за тонкой загородки, больше похожей на увитую белоснежными цветами ширму, выступил очень высокий, худой и на редкость привлекательный друид. Длинноволосый, со светлыми, почти побелевшими от времени, но красиво уложенными волосами. С узким лицом, неестественно ровной, слегка светящейся кожей нежно-кремового оттенка. И большими, на удивление яркими изумрудными глазами, в которых проступило неподдельное облегчение.
– Здравствуй, душа моя, – тихо сказал владыка Эйлинон, когда наши взгляды встретились.
Волки за моей спиной снова напряглись, а я, наоборот, насупилась еще больше:
– И тебе здравствуй, коль не шутишь.
Друид тяжело вздохнул:
– Мне уже давно не до шуток, Бас. Думаешь, если бы мне не была так сильно нужна помощь, я бы тебя позвал?
– После того как ты заявил, что если я покину твой лес, то могу больше не возвращаться? Нет, не думаю. После такого надеяться на что-то с твоей стороны было опрометчиво. Поэтому я здорово удивилась, увидев в храме письмо с твоей подписью.
– Просто у меня нет выхода, – криво улыбнулся владыка. – Наш лес умирает, Бас. И если нам не поможешь ты, то, боюсь, не поможет уже никто.
– Наран, Роар, благодарю за службу, вы свободны, – уронил Эйлинон, когда напряжение в комнате достигло апогея.
Стоящие у двери оборотни поклонились и, стараясь не показывать, до какой степени их шокировала встреча с повелителем, без единого звука вышли. Но когда следом за ними в сторону двери развернулся вожак, владыка неожиданно качнул головой:
– Нет, Рокхет. Ты мне еще понадобишься.
Я вопросительно приподняла брови.
– У меня было видение, – кратко пояснил свой приказ друид, и все вопросы мигом отпали. В качестве провидца повелитель «зеленых» был, пожалуй, сильнейшим в северном лесу, а может быть, и вообще на Оллоре. Так что прислушаться к его словам стоило. И мне, и тем более Рокхету.
Само собой, о гостеприимстве владыка тоже не забыл, поэтому, прежде чем нагрузить меня своими проблемами, сделал приглашающий жест, предлагая устраиваться поудобнее. Я стесняться не стала и плюхнулась в единственное стоящее рядом с ним плетеное кресло, демонстративно забросив одну ногу на другую. Сам повелитель аккуратно присел на стоящий чуть поодаль стул, смутно похожий на деревянный трон. А Рокхет – полагаю, что изрядно удивленный и такой же озадаченный, как я, – не придумал ничего лучше, как встать у меня за спиной, потому что по долгу службы сидеть в присутствии владыки ему было не положено, а торчать посреди приемного зала он, по-видимому, посчитал неприличным.
Я осторожно потянула носом воздух.
От оборотня в последние дни стал исходить совершенно неповторимый, какой-то особенный и на редкость притягательный запах. Поначалу это был запах человека с примесью живущего внутри него волка. Затем человеком от него стало разить все меньше и меньше. И вот сейчас лохматый стал пахнуть именно зверем – могучим, диким, лесным. Надежным, как скала. И непредсказуемым, как ураган.
На меня, как ни удивительно, этот аромат оказывал успокаивающее воздействие, поэтому я не стала протестовать против присутствия волка у себя за спиной, а просто снова вопросительно посмотрела на друида.
– Около полугода назад у нас появились сложности, – правильно понял меня владыка. – Мы начали замечать, что во дворце стало трудно находиться. Сперва в центральном крыле, затем в главном жилом крыле, потом в соседних помещениях…
– Трудно в каком плане? – нахмурилась я.
– Мы стали утрачивать контроль над магией.
– Чего-о?!
Эйлинон хмуро кивнул:
– Пока это происходит исключительно во дворце. Но чем дальше, тем шире распространяется аномалия и тем сложнее нам здесь находиться.
Я озадаченно кашлянула.
Так вот почему и дворец, и площадь перед ним показались мне такими пустынными. Раньше, куда ни сунься, везде можно было наткнуться на целую кучу самого разного народа. Простые друиды, именитые друиды, гости, слуги, охранники… в прошлый раз возле дворца было не протолкнуться. А теперь создавалось впечатление, что друидов поразил страшный мор. И это при том, что они фактически не болели.
Единственной их слабостью была темная часть магического дара – к сожалению, у всего на свете имеется обратная сторона. Вот и друиды, будучи сильнейшими магами жизни, страдали от двойственности собственной магии и носили в себе, словно свернувшуюся клубком змею, энергию разрушения, которая была тем сильнее, чем могущественнее был сам друид.
В обычное время магия жизни «зеленых» уравновешивала опасную составляющую, и та не доставляла особых проблем. А если случались какие-то трудности, то «зеленые» давно нашли способ с этим бороться и избавлялись от излишков темной энергии, сливая их в посторонние предметы. «Зараженные» таким образом вещи опускались в специальный бассейн в одном из древних святилищ. И уже там проходили ритуал очищения, благодаря чему друиды обретали покой, а та гадость, которой они владели, не успевала никому причинить вред.
Особенность этой магии заключалась еще и в том, что энергия разрушения была губительна для своих носителей. Друиды могли убивать… Это тоже правда, причем убивать они умели ничуть не хуже, чем лечить. Но мало кто знал, что единожды обратившись к темной части своего дара, друиды умирали сами, поэтому воспользоваться ею могли лишь один раз в жизни.
– Сколько народу погибло? – тихо спросила я, прекрасно зная, как ценили «зеленые» любые проявления жизни и как горевали, когда кто-то из них раньше времени уходил на встречу с богами.
Владыка тяжело вздохнул:
– Пока ни одного. Но деревьев в моем лесу за эти полгода заметно прибавилось.
Я вскинула на него неверящий взгляд:
– Они что?!
– Да, Бас, – невесело улыбнулся Эйлинон. – Все, кого коснулась эта зараза, предпочли сменить форму. Но не мне тебе говорить, что мы их фактически потеряли. И вот таких потерь у меня уже больше полутора сотен.
Я прикусила губу.
А вот это уже действительно серьезно.
Друиды, как и оборотни, тоже имели вторую ипостась. Но если мы меняли форму на звериную, то «зеленые», как следовало ожидать, умели превращаться в деревья. В самые настоящие, с большим толстым стволом, раскидистыми ветвями, мелкими темно-зелеными листочками и бугристой корой. Именно с этим были связаны особенности жизненного цикла «зеленых», этой же способностью объяснялось их удивительное долголетие, она же дарила им некоторые преимущества в человеческой форме.
Но что самое главное, смена формы у друидов считалась необратимой.
На это обычно решались те, кто устал от жизни и испытывал непреодолимое желание отдохнуть. Не умереть в полной мере, а именно сменить одну форму жизни на другую. Когда такое желание возникало, состарившийся друид просто прощался с семьей и уходил из дома, а вскоре в северных лесах появлялось еще одно величественное дерево. Той самой уникальной породы мэртос, за сохранностью которой друиды следили особенно внимательно.
Дереву ведь многого не нужно: солнечный свет, немного воды, свобода расти куда вздумается… и больше ни о чем думать не нужно. Поэтому порой, утомившись царящей вокруг суетой и кажущейся бесконечной чередой почти одинаковых лет, друиды соглашались сменить беспокойное существование на ласковую безмятежность вечности и долгожданный покой, который плавно переходил в незаметное угасание.