это сперва было живым, а потом взяло и сдохло? Ну знаешь, как чумная крыса? Заболела сама, потом начала искать, где спрятаться, со страху нырнула под какое-нибудь ведро и померла. Тело ведь даже после смерти бывает заразным. Может, его кто-то нашел и болезнь только после этого начала распространяться?
Друид ненадолго задумался:
– Мне нечего тебе ответить, Бас. Но я не думаю, что это обычная болезнь: она слишком медленно распространяется. К тому же не передается от друида к друиду. И еще у нее есть эпицентр. Конкретная часть пространства, находиться рядом с которым друидам категорически запрещено. Те, кто убрался оттуда вовремя, остались живы и здоровы. Покинув дворец, все, кто успел ощутить тоску, вскоре сообщили, что чувствуют себя нормально. Да и не берет нас обычная зараза.
– Вас даже магическая зараза не берет, – проворчала я. – В отличие от некоторых, кстати. Но если это не болезнь, не магия и не божественное проклятие, если у нее есть очаг, из которого до сих пор что-то такое исходит… Эйлинон, ты не думаешь, что эта гадость как-то влияет на ваше желание покинуть этот мир? Быть может, усиливает его? Или все-таки выпускает из-под контроля темную часть дара?
– Да, – признался повелитель. – Первые признаки очень похожи на старческую апатию, только гораздо более выражены и развиваются в более короткие сроки. По отношению к темной части нашего дара никто ничего особенного не замечал – из тех, кто заразился, никто не пытался ее использовать. Они не вели себя агрессивно, Бас. Не стремились поранить себя и других. Не говорили, что что-то причиняет им боль. Они просто захотели уйти. И ушли. Так, как если бы привычная жизнь внезапно перестала быть интересной.
– У вас есть заклинания подобного рода?
– Нет, Бас. Мы не практикуем воздействие на разум.
– А люди?
– И они этой магией не владеют. Я интересовался, да, – тяжело вздохнул Эйлинон. – Насчет артефактов тоже выяснил: ничего подобного в человеческих поселениях не изобреталось, и на протяжении последних столетий там ничего подозрительного не происходило. Пострадали только мы. Но даже если подозревать диверсию, то возле святилища, сама знаешь, никогда не бывает чужаков.
Я царапнула ногтями подлокотник:
– Ты прав, я об этом не подумала. А ты уверен, что эпицентр именно там?
– Так показало видение.
– Хм. Рокхет, что скажешь?
Оборотень за моей спиной пожал плечами:
– Мне нужен только приказ.
– Пфф, – фыркнула я. – А своей головой ты уже думать разучился?
– Нет. Но сидя здесь, мы вряд ли отыщем выход.
– То есть ты предлагаешь сходить туда и все проверить?
– Я сделаю так, как велит владыка, – не стал отпираться волк, и я демонстративно возвела глаза к потолку.
– Эйлинон, как ты их только терпишь? Лохматые такие скучные!
По губам друида скользнула невеселая улыбка:
– Зато они верны своему слову, последовательны и предсказуемы. Это очень ценные качества, которые делают их превосходными наемниками.
– Лучше бы твои наемники имели собственное мнение, – проворчала я. – Ну да не о них речь. Когда ты собираешься прогуляться до святилища?
Друид едва заметно вздрогнул:
– Так ты согласна помочь?
– Я не люблю непонятных вещей, – нахмурилась я. – И еще больше не люблю непонятных смертей. Не ровен час, эта зараза потом еще на кого-нибудь перекинется. Если на волков, то и Роттар с ними. Не жалко. А вот если на нас… предпочитаю упреждать события, а не справляться с их последствиями. Так что да. Помогу. Если, конечно, это вообще в моих силах.
– Спасибо, Бас, – с облегчением выдохнул друид. – В моем видении мы оказались возле святилища вскоре после полуночи.
– Что ж, логично – ночью мой зверь сильнее. Да и Иллари становится к смертным чуточку ближе, чем в светлое время суток. Ночь, полагаю, будет лунная?
– Да.
Я довольно кивнула:
– Тогда давай ты нас пока накормишь, напоишь и дашь отоспаться. А ближе к вечеру пойдем искать эту твою неведомую заразу. Чем богиня не шутит? Вдруг видение окажется правдивым?
Эйлинон, вопреки обыкновению, на шпильку не отреагировал. Он вообще сегодня казался на удивление смирным, тихим и подозрительно вежливым. Про наши старые разногласия даже не вспомнил. О том, что я забрала у него детей, больше не говорил. Ни в чем не обвинил, не ругался, не вспылил толком… видать, и в самом деле не забыл? Помнил, что когда-то нам было хорошо вместе? Пусть ненадолго, пусть это длилось всего несколько недель, но все же он помнил.
Перехватив долгий, какой-то понимающе-усталый взгляд друида, я поспешила соскочить с кресла:
– У тебя найдется где скоротать время до вечера?
– Да, конечно, – следом за мной поднялся повелитель. Одновременно с этим, словно друид успел заранее отдать приказ, входная дверь распахнулась и на пороге возник все тот же суровый страж. – Тебя проводят в гостевые покои.
– Надеюсь, это не те покои, которые я разрушила в прошлый раз? – с подозрением уточнила я.
– Нет. Те мы до сих пор не восстановили.
– Замечательно, а то не люблю повторяться, – пробормотала я и поспешила выйти из внезапно ставшей душной комнаты. Причем до того, как мы с Эйлиноном во второй раз пересеклись взглядами и я увидела промелькнувшую в его глазах слабую, но такую знакомую печаль.
Не люблю, когда мужчины так смотрят. Обычно это означает, что они осознали свою ошибку, но при этом в них продолжает теплиться надежда. На возвращение былых чувств, на возрождение некогда пережитых эмоций. И это скверно. Для Эйлинона. Потому что я никогда и ничего не забываю. Ни хорошего, ни тем более плохого.
Нет, я давно не злилась на брошенные им в запале слова. И даже обиды, что бы ни говорил Лори, уже не держала. Но что было, то прошло. Мужчина, который хотя бы раз посмел меня оскорбить, никогда не войдет в мою жизнь снова.
Эйлинон тоже это знал, но, кажется, успел позабыть, что кошки не прощают предательства. Да, мы умеем быть ласковыми и нежными, любим наслаждаться теплом чужих рук и игриво покусывать за пальцы. Мы ценим заботу. Стараемся отвечать взаимностью. Но если от нас начинают требовать стать теми, кем мы не являемся, мы уходим. И никогда не возвращаемся туда, где нас хотя бы раз попытались сломать, использовать или подчинить.
До выделенных покоев нас проводил все тот же суровый страж, который, по-видимому, выполнял роль и привратника, и охранника, и личного слуги. Остальных Эйлинон выпроводил вон, оставив во дворце лишь самых стойких и, наверное, тех, кто по своей воле решил рискнуть жизнью и здоровьем.
– Прошу, миледи, – друид отворил затейливо украшенную дверь и с поклоном отступил в сторону. – Я зайду за вами после наступления темноты.
Я рассеянно кивнула, а «зеленый» тем временем прошел дальше по коридору, где виднелось еще несколько дверей, и по очереди указал на них моим лохматым проводникам. Да, Роар и Наран дожидались нас возле покоев владыки, поэтому нас проводили в помещения для отдыха вместе. Видимо, потому, что жилые комнаты, где оборотни квартировали раньше, теперь оказались в закрытом крыле и лохматых все равно надо было где-то разместить. Хотя бы до вечера. И желательно, не слишком далеко от повелителя.
Проследив, как волки один за другим заходят в выделенные им покои, я встретилась глазами с замешкавшимся вожаком и насмешливо ему подмигнула. Рокхет, естественно, тут же насупился и ушел, а я, заглянув в собственные покои, вскоре снова выбралась в коридор и деловито огляделась.
Так. «Зеленый» уже смылся в неизвестном направлении, явно посчитав свой долг перед гостями выполненным. Еды нам оставили столько, что есть можно без остановки вплоть до вечера и даже с моим аппетитом не бояться, что она закончится. Все остальные удобства в покоях тоже имелись. Платяные шкафы, по крайней мере, у меня в комнате, – ломились от дорогих одежд. Внутри царили идеальная чистота и порядок. Но кое-что меня категорически не устраивало.
Ну? И кому тут можно предъявить претензию?
Не обнаружив в коридоре ни единой живой души, я с ворчанием крутанулась на месте, глянула на три плотно закрытые двери, за которыми отдыхали оборотни, и потопала прочь, намереваясь отыскать в этом зеленом царстве хоть какого-нибудь завалящего слугу.
К счастью, совсем без присмотра владыка нас не оставил: не успела я покинуть основной коридор, как на одну из веток вспорхнула невесть откуда взявшаяся красногрудая птица. Совсем небольшая, величиной с мой кулачок. Но посмотрела она на меня так внимательно, что стало ясно – это неспроста.
– Передай своим, что мне нужны двое… нет, трое крепких и выносливых мужчин для несложной работы, – велела я, глядя в умные черные глаза.
Красногрудый гость понятливо чирикнул и упорхнул, а я, удовлетворенно кивнув, вернулась к себе. Скинув грязную одежду и наскоро ополоснувшись, я едва успела накинуть на плечи длинный халат, как в дверь вежливо постучали.
– Миледи, вы звали? – настороженно осведомился уже знакомый страж, когда я вышла в коридор. Двое таких же зеленых чудиков за спиной друида неловко отвели глаза, но запахиваться лишь для того, чтобы их не смущать, я не стала.
– Да. Мне нужна грубая мужская сила.
– Что случилось? – неожиданно выглянул в коридор Роар, но увидел столпившихся у моей двери стражей и осекся. Потом рассмотрел, в каком виде я их встречаю, и так же резко смутился. После чего мне стало совсем весело и появилось вполне закономерное желание пошалить.
Улыбнувшись «зеленым» самой обольстительной улыбкой, я промурлыкала:
– Мальчики, ну что же вы стоите? Заходите, раздевайтесь. Одежда вам сегодня не понадобится.
У давешнего стража нервно дернулась щека, остальные двое беспокойно переглянулись, видимо, были наслышаны о моих шутках, тогда как я перехватила шальной взгляд Роара и чуть не расхохоталась. Богиня… совсем мальчишка! И к тому же за время совместной прогулки я успела его испортить, раз у него на физиономии так отчетливо отпечаталась мысль, для чего мне понадобилось трое полуголых друидов!