Он молча протягивает руку, придерживая листок бумаги. Разумеется, ему ничего не стоило бы прекратить ветер, но ведь он приносит приятную прохладу...
– Хайелу не понравится, если мы превратим его солдат в строителей, – меняет тему Клеррис.
– Так ведь нам особо выбирать не приходится, – откликается Креслин, снова всматриваясь в черновые наброски. – Да и ему тоже.
– Ты сам ему это скажешь?
– А кто же еще?
– Ну конечно, – встревает Мегера. – Разве мой суженый упустит возможность показать, кто здесь главный?
– А тебе не кажется, что это не совсем справедливо? – замечает Клеррис.
– Ничего подобного. Мужчины таковы от природы... По большей части.
Клеррис молча разворачивает бумаги. Креслин морщит лоб, вид у него отсутствующий.
– Нам потребуются и деревья. Ты сможешь раздобыть саженцы?
– Деревья?
Загорелый юноша с серебряными волосами и недавними мозолями на руках кивает.
– Да. В Сарроннине воду спускают с гор по акведукам...
– Креслин...
– Он где-то в другом месте, – ворчит Мегера. Отвернувшись от юноши, она смотрит в узкое окно, на волнующееся за молом море.
LXXV
– Ты хочешь, чтобы они... мы... таскали камни и бревна, как простые работники? – ошарашено переспрашивает командир гарнизона.
– Я хочу, чтобы твои люди отрабатывали свое жалование, – заявляет Креслин. – Им это пойдет на пользу.
Рука Хайела тянется к мечу.
– Даже ты не посмеешь...
– Твоим людям что, нравится питаться одной рыбой? – не дает ему договорить Креслин. – И получать сушеные фрукты в количестве, достаточном, только чтобы не заболеть цингой? Им нравится жевать лимонные корки, чтобы не повыпадали зубы?
Раздражение на лице долговязого капитана стражей сменяется недоумением.
– Конечно нет...
– Фэрхэвен не захочет больше терять суда. Белые не тронут корабли герцога и не станут препятствовать переправке сюда переселенцев. Другое дело, что всякий, кто заведет торговлю с нами, потеряет права на торговлю с Фэрхэвеном, а на риск лишиться из-за наших медяков золота Белых магов пойдут лишь немногие контрабандисты. Однако я не удивлюсь, – если к концу года наше население увеличится душ на пятьсот, и к этому нужно подготовиться. Нынешняя башня мала. Нужна настоящая крепость, причем с отдельными казармами для жещин-стражей.
– Женщин? – переспрашивает Хайел, и голос его холоднее, чем море за волноломом.
– Я ожидаю прибытия отряда из Западного Оплота, – столь же холодно поясняет Креслин. – А возможно, и из Сарроннина. Некоторые прибудут с консортами и детьми, но большинство наверняка составят одинокие. Возможно, это заинтересует тебя и твоих людей, если, конечно, они решатся познакомиться с женщинами, скорее всего, владеющими клинком лучше них.
– Ты думаешь, это разумно, госпожа? – спрашивает Хайел, переведя взгляд с Креслина на стоящую за его плечом, словно тень, Мегеру.
Она пожимает плечами:
– Разумно все, что обеспечивает выживание, капитан. А без Мага-Буреносца и войск, которые он призовет, ты был бы мертв до исхода года.
– К этому... хм... надо привыкнуть, – со вздохом произносит Хайел.
– Привыкай. И советую: побыстрее, – язвительно замечает Мегера. – Учти, против любой из стражей Оплота твой Зарлен выстоял бы не дольше, чем против Креслина.
– Но чтобы мои люди строили жилые помещения...
– Не беспокойся, новые стражи тоже возьмутся за работу. Строить придется очень много. Например, нам потребуется портовая гостиница.
– Гостиница? – теперь на Креслина смотрит не только Хайел, но и Мегера.
– А почему бы и нет? – ухмыляется юноша. – Раз люди будут к нам приплывать, то почему бы нам, на законном основании, не получать с них деньги за стол и кров? Само собой, там будет и питейное заведение – думаю, твои стражи это оценят.
– Хм, питейное заведение... – заинтересованно бормочет Хайел. – Может, с него и начать?
Креслин пожимает плечами:
– Почему бы и нет? Надо только заглянуть в планы Клерриса.
– А разве нам сразу потребуется такое большое помещение? – спрашивает, посмотрев на чертеж, Мегера. – Может, сделать его поменьше, но предусмотреть возможность последующего расширения?
– А по мне, если уж строить, так строить, – заявляет Хайел. Креслин прокашливается:
– И вот еще что...
– Да? – настороженно спрашивает явно не ждущий ничего хорошего Хайел.
– Каждое утро я буду заниматься с твоими людьми боевой подготовкой. И с тобой тоже.
– Но если ты собираешься заменить нас на...
– Хайел, – нетерпеливо перебивает его Креслин, – пойми, я никого ни на кого не собираюсь менять. Нам будет нужен каждый человек, умеющий обращаться с клинком. Кроме того, я не собираюсь устраивать здесь второй Западный Оплот, где оружием владеют только женщины. А Мегера не допустит превращения острова в новый Фэрхэвен или Монтгрен, где женщины считаются низшими существами. Я хочу равенства, но равенство мало провозгласить. Оно будет возможно, лишь если твои люди окажутся способными внушить к себе уважение.
Под выразительным взглядом регента капитан отступает на полшага.
– Все это относится и к тебе, – добавляет Креслин. – Завтра поутру собери здесь своих людей. Я скажу им то же самое, что ты только что слышал.
– Будет сделано, – говорит Хайел и утирает вспотевший лоб. Мегера па прощание награждает Хайела такой улыбкой, что тот пятится.
Выйдя из дома, она подходит к Креслицу и спрашивает:
– Как ты собираешься со всем этим справиться?
– Я и не собираюсь, – с улыбкой отвечает юноша. – Ясно, что у меня на все рук не хватит, но ты ведь тоже регент. Я надеялся, что ты возьмешь на себя надзор либо над работами в гавани, либо над строительством крепости. А садами и растениями займется Клеррис, хотя мне хочется, чтобы он научил этому искусству и нас с тобой.
Мегера качает головой, и ее огненно-рыжие волосы разлетаются по ветру.
– Да ты никак вознамерился создать из ничего державу, способную бросить вызов Фэрхэвену.
– Ничего подобного. Отшельничий не будет никому угрожать. Однако мы не допустим, чтобы кто-то угрожал нам.
– Вот как... – задумавшись, Мегера переводит взгляд с убогой крепостцы на развалюху, служащую им обоим пристанищем, а подняв глаза, видит Креслина, быстрым шагом направляющегося к растущим на склоне холма корявым деревцам. На ее губах мелькает едва заметная улыбка.
Внизу, в гавани, к пристани причаливает рыбацкое суденышко, над мачтой которого в расчете на поживу кружат чайки. Две женщины уже катят вниз по пыльной тропе тачку, чтобы сгрузить улов. Потом рыбу выпотрошат и разложат сушиться под старыми сетями, более или менее оберегающими ее от прожорливых птиц.
Оглянувшись в сторону склона, туда, где у ограды сада суковатых ябрушей стоит Креслин, Мегера вновь качает головой. Но на сей раз в этом движении сквозит завистливая печаль.
LXXVI
Целительница стоит перед маршалом, кутаясь в линялый, все еще мокрый от растаявшего снега дорожный плащ.
– Ты хотела меня видеть? – спрашивает маршал, устремив взгляд суровых голубых глаз на хрупкую темноволосую женщину.
– Да, Дайлисс. Я пришла из-за Креслина.
– Как тебя зовут?
– Меня знают под именем Лидия. Верлинн... мы с ним, можно сказать, родня.
Пытливо всмотревшись в лицо собеседницы, маршал говорит:
– А ведь ты не просто целительница.
– Возможно. Я ведь и не называлась целительницей.
У маршала дергается уголок рта.
– Ну, и что ты хочешь здесь получить?
– Семена, сыр, оружие. И отряд, который ты обещала Корвейлу. Новые регенты Отшельничьего будут тебе весьма благодарны.
– Но сам Креслин тебя не посылал?
– Нет.
– Семена... мы прикупили в Сутии небольшой запас, но здесь от них все равно мало толку. Поделиться сыром тоже, пожалуй, можно. И старым оружием. Кое-что можно отдать без сожаления, – маршал умолкает.
– А как насчет стражей?
– Я спрошу, есть ли добровольцы. От других вам все равно не было бы проку, разве не так?
Лидия слегка улыбается:
– Именно так. К тому же, мне кажется, отправка этих добровольцев на Край Земли пойдет на пользу и тебе.
– Скажи мне, целительница... какая она?
Лидия качает головой:
– Это мне неведомо, маршал. Ведомо лишь, что вы с Риессой сотворили величайшее благо, но, может быть, и величайшее зло, какое только знал Кандар.
– То же самое говорил и Верлинн.
– Я знаю.
– Долго ты у нас пробудешь?
– Только пока не соберу все необходимое. Мне еще предстоит побывать у Риессы. С той же целью.
LXVII
– Но я Белая, – заявляет Мегера, глядя на растущее за грубой каменной оградой сучковатое ябрушевое дерево. Ее сапоги тонут в песке.
– Названия не так уж важны, – мягко возражает Клеррис. – Главное – это наличие способностей, хотя, конечно, тебе будет непросто. Имей в виду: что бы ты ни делала, не пытайся устранить беспорядок.
– Как? Но разве цель не в том, чтобы заменить хаос гармонией?
– По большому счету, в этом, – отвечает Черный маг. – Однако нельзя устранить хаос силой хаоса, разве что если ты чрезвычайно сведуща и сильна. Разве можно положить конец убийствам с помощью убийств?
– Можно уменьшить число смертей, – замечает Креслин, ступая на высохшую красную глину.
– Верно, – Клеррис улыбается, щурясь на послеполуденном солнце. – Истребляя тех, кто убивает людей сотнями, ты и вправду уменьшишь число смертей, но при этом в той же мере увеличишь свои разрушительные возможности. Вот почему Мегера так боится твоего клинка. Дело даже не в твоей способности убивать, а в том, что даже вовсе не прибегая к магии, ты сам превращаешься в разрушительную Белую силу.
– Именно это я и чувствовала, хотя не могла найти правильные слова, – признает Мегера.
– Хорошо, – говорит Клеррис, – продолжим. Теперь, когда у вас обоих есть навыки, попробуйте прочувствовать это дерево.