– Нет, – отвечает Мегера.
– По-моему, мысль очень неплохая, – смеется Хайел, – только если уж делать это добро, то много. Очень много.
– Так никто не против того, чтобы я этим занялся?
– Надо думать, никто, – отвечает за всех Мегера после затянувшегося молчания. – Дело выгодное и основано на магии гармонии.
Креслин ощущает в ее словах скрытый укор.
– Это все? – спрашивает Шиера.
– Все.
С минуту юноша смотрит, как остальные переглядываются, а потом поворачивается и, медленно спустившись по лестнице, бредет к конюшне. На полпути его догоняет Мегера:
– Прости.
– Ничего. Просто это показалось мне толковой затеей.
– Она и есть толковая. Только... Я хочу сказать: а сможем ли мы производить твое питье в нужных количествах?
– Да, об этом мне следовало подумать с самого начала. Ладно, прикинем. Предположим, я смогу изготовить до зимы сто бутылок – это будет очень неплохо. Предположим также, что бренди получится таким хорошим, что его будут брать по серебрянику за бутыль. Скажу больше – по золотому. Правда, потребуется еще подсчитать, во сколько обойдутся сами бутыли и все прочее. В самом лучшем случае выходит сто золотых. Это совсем неплохие деньги, но они никак не решат наших проблем.
– А все-таки мне твоя идея нравится.
– Спасибо на добром слове. Однако мне следовало бы знать, что этого недостаточно.
– Но ты будешь заниматься бренди?
– Почему бы и нет? Возможно, со временем из этого выйдет толк, и мы даже получим кое-какие деньги. Кроме того, я чувствовал бы себя дураком, не доведя начатое до конца. Только вот, – бормочет он, подтягивая подпругу, – порой мне кажется, что никакие силы, сопряженные с гармонией, нас не спасут.
– Не говори так!
– Что толку молчать, если я это чувствую! Я возлагал такие надежды на корабль... Теперь их у нас целых два, а много ли от того проку, если большая часть портов для нас закрыта? Я хотел привлечь на остров побольше умелых, сноровистых людей – и привлек. А теперь им не хватит провизии, чтобы пережить зиму.
– Ну, этого ты наверняка утверждать не можешь.
– Хотелось бы и мне так думать, – переводя взгляд с озабоченного лица Мегеры на открытую дверь конюшни, юноша добавляет: – Ладно, увидимся вечером, тогда и поговорим. А сейчас мне надо подумать.
– Хорошо, до вечера...
«...суженый...»
Она прощается с ним ласково, но даже это не греет его на пути к Черному Чертогу по дороге, которую он когда-то надеялся превратить в Великий тракт, пересекающий остров из конца в конец.
Солнце на западе висит низко, предвещая конец лета... и приход еще более мрачных дней.
CXXVIII
– Мне это не нравится, – качает головой Хартор. – Кто-то облетает на ветрах Лидьяр, Тирхэвен, Ренклаар и даже Хайдолар.
– Думаешь, это Креслин? – спрашивает Гайретис, откидываясь назад в кресле из белого дуба.
– А кто еще? Ну, может быть, Белая сука...
– Она больше не Белая. Скорее Черная, почти в чистом виде.
– Что тоже не радует.
– Почему? В чем вообще проблема? – качает головой Гайретис. – Половина Кандара ненавидит его смертной ненавистью, а вторая – боится. У него всего два корабля и горстка монет. А собственного урожая вряд ли хватит даже на то, чтобы избежать голода.
– Эти суки-стражи передали ему все, что осталось от казны Западного Оплота! – Хартор касается пальцами амулета, подходит к окну и смотрит на Белый Город.
– Ну и прекрасно. На эти деньги он прикупит припасов. На несколько восьмидневок. Можно подумать, это его выручит.
– Он будет вынужден что-то предпринять. Ты это имеешь в виду?
– Уверен, что-нибудь он непременно сделает. Но если мы будем осторожны, то, пожалуй, сможем стать еще сильнее.
– Прекрати говорить загадками! – рявкает Высший Маг. – Если ты хотел что сказать, так выкладывай!
– Ты становишься еще более раздражительным, чем Дженред, а это заставляет меня вспомнить о том, как он обходился с советом и чем кончил. Послушай, – Гайретис выпрямляется в кресле, – в любом противостоянии важно не кто одержит победу в том или ином сражении, а кто с чем остается, когда это сражение заканчивается. Не думаю, чтобы Западный Оплот когда-нибудь проигрывал битвы, а результат? Это первое. А второе – тебе следует примириться с тем фактом, что нам, видимо, не удастся уничтожить Отшельничий, по крайней мере, при жизни Креслина. Что в таком случае нам нужно? Сохраняя собственные силы и средства, всеми возможными способами не допускать получения Креслином какой-либо помощи извне. А помощь ему нужна. Даже сейчас, когда он ухитрился наладить благоприятную погоду, обустроить остров без притока средств извне более чем затруднительно.
– Звучит здраво, но это лишь теория. А вот как заставить ее работать? Это может оказаться непросто.
– Желательно вынудить Креслина прибегнуть к силе. А заодно устроить так, чтобы расплачиваться за это пришлось не нам, а кому-нибудь другому.
– Это только на словах легко, – хмыкает Хартор.
– Не скажи. Ему необходимы деньги, инструменты, провизия, строительные материалы и искусные ремесленники. Прежде всего – деньги; остальное можно купить. Но с деньгами у него туго, а значит, ему придется заняться грабежом.
– И, по-твоему, нам следует ему это позволить?
– Не совсем так... Но я не стал бы пытаться предугадать, куда он ударит, и предотвращать удар. Любые посланные против него силы Креслин разгромит. Нет, ты должен играть роль щедрого и справедливого правителя, стремящегося исправить причиненное им зло. Скажем, не мешало бы оказать помощь Монтгрену. Поля там погорели – стоит время от времени напоминать, что виноват в этом Креслин, – и голодные люди будут благословлять тебя за присланный хлеб. И проклинать Черного изменника, желающего ценой людских жизней сколотить для себя империю. Не помешало бы найти и нанять Черного, который сможет восстановить кифриенские сады. А хаморианцам и норландцам посули за их товары цену выше обычной... но с оплатой только после доставки в Кандар.
Хартор поднимает брови.
– Таким образом мы лишим его многого необходимого. Денег для этого у нас более чем достаточно.
– Денег «более чем достаточно» не бывает.
– Подумай об этом – с этими словами Гайретис встает. – Ты поинтересовался моими предложениями и их услышал. А решать не мне. Решать тебе.
CXXIX
– Гидман, насколько я понимаю, мысль готовить и подавать напиток из зеленого сока принадлежала тебе?
– Прошу прощения, милостивый господин, так-то оно так, но это пришло мне в голову только потому, что без легкого питья никак, а ничем похожим на виноград здесь и не пахнет. Приличное вино делать не из чего, да и на бренди годятся разве что ябруши.
– Хм... ябруши. Может быть, на будущий год попробуем. Скажи, а мог бы ты перегнать зеленый сок в бренди?
– Зеленый? Так ведь это ж кислятина! – удивляется плотного сложения солдат с седеющими волосами. – Такая кислятина, что кишки выворачиваются.
– Знаю, но все-таки? Можешь?
– Ну, ежели дадут бочки и время, почему бы и нет? Только сразу предупреждаю: на вкус это пойло будет похлеще тех молний, какие умеет вызывать твоя... наш второй регент, – Гидман облизывает губы.
– А как насчет выдержки? – настойчиво выспрашивает Креслин. – Что может смягчить вкус?
– Выдерживать бренди, милостивый господин, надобно в специальных бочках, а без них никакого вкуса не получишь. Ну а в них и вправду можно превратить те зеленые молнии в обыкновенную отраву.
– Не понимаю, что тебе не нравится?
– Да уж больно это чудно, милостивый господин: бренди – да вдруг из зеленых ягод!.. Оно, конечно, некоторые из нашего брата готовы хлестать что угодно, но я не из таковских.
– Ладно, Гидман, будут тебе и бочки, и время. Приступай к делу. Постарайся перегнать как можно больше сока в свою, как ты говоришь, «зеленую молнию», а я попробую сделать ее пригодной для питья.
– Ну, милостивый господин, коли у тебя получится, от этого дела будет больше толку, чем от всех тех бурь, какие ты тут устраивал.
– Может быть, – вздыхает Креслин. – Но первое слово за тобой. Хайел предоставит тебе все необходимое. Я распоряжусь.
– Еще раз прошу прощения, милостивый господин, но позвольте мне заняться этим вместе с каменщиками. Дело пойдет быстрее, а уж они живехонько смастрячат все, что мне потребуется.
– Прекрасно, – ухмыляется Креслин. – Привлекай кого хочешь, а возникнут затруднения – обращайся к Хайелу или прямо ко мне. Теперь все в порядке?
– Оно, конечно, благодарение милостивому господину. Но в полном порядке все будет, когда мы превратим это зеленое пойло во что-нибудь приличное.
Покачав головой, Креслин поднимается по лестнице в комнату сбора воинских командиров. Хайела на месте нет, а Шиера приветствует регента, встав из-за стола.
– Слушай, – говорит юноша, – там Гидман, тот пузатый вояка, который наладился отжимать зеленый сок, собирается подбить каменщиков соорудить возле цитадели перегонный куб. Передай Хайелу, что это с моего ведома.
Он поворачивается, собираясь уйти, но Шиера мягко окликает его:
– Креслин!
– Да.
– Мы все знаем, как ты стараешься.
– Но на данный момент одни старания не в счет, верно?
– Только не говори этого Фиере.
Креслин со вздохом оборачивается:
– Наверное, я никогда не смогу ей отплатить.
– Нет.
– Что же мне делать? Понятно ведь, она доставила сюда людей и казну потому что... потому что... – он качает головой.
– Она не была уверена в том, что ты все понимаешь.
– Я не понимаю одного: что я могу сделать? Мне и по сей день памятен наш единственный поцелуй... Может быть, мне следовало оказаться умнее или отважнее. Но тогда... тогда все обернулось бы совсем по-другому... Итак, – продолжает он после недолгого молчания, – я ее должник. Мы все перед ней в долгу, но я – в первую очередь. И мой долг неоплатен. Из сложившегося положения нет выхода. Что бы я ни сказал, это не...