– Так мы пошлем ответ прямо в Фэрхэвен? – спрашивает Мегера.
– Вряд ли, – отвечает Креслин. – Пошлем-то мы каждому, но потом любой все равно сможет заявить, что был введен в заблуждение. Истина для политиков – не самое главное.
«...как и для тебя, суженый...»
Эта исполненная муки мысль разит Креслина, как клинок.
– Но можем ли мы позволить себе вести войну? – спрашивает побледневшая Лидия.
– Нет, – без обиняков отвечает Хайел.
– Но вопрос не в этом... – Шиера переводит взгляд с Хайела на Мегеру. – Вопрос в том, есть ли у нас какой-нибудь выбор.
– Нет.
– Нет.
Все шестеро смотрят на лежащий перед Шиерой тяжелый свиток.
За окнами собирается дождь. Опять дождь.
CXXXVI
– Теперь, когда все согласились с твоей циничной мудростью, какую стратегию ты нам предложишь? – спрашивает Хартор, поглаживая амулет и глядя на ясное, зеленовато-голубое осеннее небо. – С учетом того, что на тебя будет возложена личная ответственность.
– Личная ответственность? – нахмурясь, переспрашивает Гайретис.
– Об ответственности потом, сперва о стратегии, – бросает Хартор.
– Значит, так, – начинает худощавый маг. – Один наш флот выступит открыто. Назовем его, скажем, «Флот Отмщения». Соберем туда лучшие суда, а остальные разобьем на мелкие группы (эскадры – или как это называется у моряков), с тем чтобы на каждом корабле находился Белый, способный его укрыть.
Хартор задумчиво трогает пальцами амулет.
– Итак, мы отправляем «Флот Отмщения» – название мне не очень нравится, можно будет придумать получше, – но даем приказ двигаться неспешно, чтобы Креслин и его проклятая баба заметили корабли и сосредоточились на них. Так?
– Именно.
– Понятно. И с остальными понятно. Но как ты заставишь кого-либо из них напасть лично на самого Креслина? – интересуется Высший Маг.
– А кто говорит, что это необходимо? – улыбается Гайретис. – Чего он будет стоить, оставшись один?
– Разумно, – кивает Хартор. – Меня никогда не привлекала идея столкнуться с ним лицом к лицу. Но если наши отряды будут на судах «Флота Отмщения» – назовем-ка его лучше «Освободительной Армадой», – а ему все-таки удастся выискать и уничтожить остальных...
На сей раз кивает Гайретис.
– Да, мы все равно поможем нашим союзникам вернуть потерянное.
– Вернуть потерянное... Хорошо сказано, – откликается Хартор, мельком взглянув в сторону окна. – Эта часть плана не должна выйти за пределы нашей комнаты. Мы раззвоним повсюду, что идем на огромный риск, подставляя по удар свою великую «освободительную армаду»... – он расплывается в улыбке. – А ты подтвердишь нашу безусловную веру в успех личным присутствием на одном из вспомогательных союзных флотов.
– Личным?.. Разве это так уж необходимо? – бормочет Гайретис.
– План разработан тобой, и я твердо уверен, что твое непосредственное участие в его осуществлении – залог достижения успеха. Или ты сомневаешься в собственной стратегии?
– Ни в коей мере, просто я думал, что нужен в Фэрхэвене, – затравленный взгляд Гайретиса перебегает с Высшего Мага на окно и обратно.
– В сложившихся обстоятельствах лучше, чтобы ты находился с флотом.
– Для кого лучше? Для тебя?
На кончиках пальцев Хартора появляются огоньки пламени.
– Дорогой Гайретис, – произносит он, – тебе явно недостает надлежащего почтения к сану. Но я предлагаю обсудить данный вопрос ПОСЛЕ твоего возвращения... Если, конечно, ты не настаиваешь на том, чтобы заняться этим немедленно.
– Я лучше пойду присмотрю за приготовлениями, – говорит Гайретис, вставая и склоняя голову. – С твоего позволения.
Хартор кивает.
Уже наполовину открыв дверь, худощавый маг задерживается:
– Как я понимаю, твоим советником станет Райдел.
– Правильно понимаешь. Он, во всяком случае, относится к вышестоящим с подобающим уважением.
CXXXVII
Глядя с террасы на юг, Креслин примечает на горизонте жаркие воздушные волны и настораживается: погожее утро сулит теплый денек, однако пора летнего зноя давно миновала. Может быть, это как-то связано с недавно вышедшим из Лидьяра могучим Белым флотом?
– Ты чем-то озабочен? – спрашивает Мегера.
– Там что-то есть, – Креслин мысленно устремляется к югу... и обнаруживает укрытые за щитами невидимости суда. После чего отступает, немедленно, но осторожно, не потревожив ни одного из магических барьеров.
– Корабли. Военные, – говорит он жене. – Загляни подальше на юг, выясни, нет ли там и других. Только не дай им обнаружить, что ты за ними следишь.
Сам юноша сжимает губы и тянется к ветрам.
Еще один небольшой флот обнаруживается менее чем в двадцати кай к северу от Края Земли, а третий, за таким же щитом невидимости, движется против ветра вдоль восточного побережья в дюжине кай южнее береговой линии.
– Девять кораблей, из них один трехмачтовый, – сообщает о своих наблюдениях Мегера. – Идут к западным отмелям, откуда прямой доступ в долину.
– Ну, пока они еще далеко.
– Это пока.
Оба спешат в Чертог за клинками.
Креслин не может сказать, сколько времени ушло у них на то, чтобы одеться и вооружиться, но он замечает, что когда соправители уже вскочили в седла, чтобы скакать в цитадель, идущий открыто флот почти не приблизился.
– Как ты думаешь, эта армада пущена лишь для отвода глаз?
– Боюсь, не только – слишком уж велика.
– Возможно, их цель – оккупировать весь остров и превратить его в покорную провинцию Фэрхэвена.
– Или выжечь на нем все живое, чтобы впредь никто не смел и помышлять ни о чем подобном.
– Хм. Похоже на правду. Во всяком случае, насколько я знаю Белых, это вполне в их духе.
Оба умолкают, погоняя коней по влажной глинистой дороге к Краю Земли, а когда выезжают на каменное мощение перед башней, проходившая мимо рыбачка отступает к обочине и прикрывает лицо шарфом.
Караул у цитадели несет страж – незнакомая Креслину худощавая девушка.
– Карен, – приказывает ей Мегера, – Шиеру, Хайела и магов срочно сюда! И объявляй тревогу!
– Слушаюсь, регент Мегера! – страж исчезает прежде, чем Креслин успевает соскочить с седла.
Спустя несколько мгновений в совещательную комнату, натягивая на ходу тунику, вбегает Хайел.
Улыбка мелькает на лице Шиеры, но выражение лица Креслина тут же сгоняет ее.
– Что случилось? Ты ведь говорил, будто этому Белому флоту плыть до нас еще пару дней.
– Так оно и есть, – отвечает Мегера.
– Но только кроме него к нам в гости плывут еще четыре эскадры. Они поменьше, но зато гораздо ближе. Здесь, здесь, здесь и здесь... – юноша указывает точки на нарисованной Клеррисом на белой оштукатуренной стене карте острова и прибрежных вод. – Они могут высадиться уже сегодня и, надо думать, так и намерены поступить.
– А не можешь ты их просто потопить? – спрашивает Хайел.
– Зачем? – встречает вопросом вопрос Мегера.
В дверях появляются Лидия и Клеррис, выглядевшие куда более собранными, чем воинские командиры и регенты.
– Такое грандиозное уничтожение чревато большой опасностью, даже если осуществляется с помощью сил гармонии, – с обычной мягкостью произносит Клеррис.
– Кроме того, – добавляет Мегера, – зачем попусту уничтожать суда?
Креслин понимающе кивает.
– Мы просто выбросим их все на берег. Таким манером нам удалось заполучить «Звезду Рассвета», – юноша умолкает, гадая, почему сам не додумался до столь очевидного решения, а потом начинает размышлять вслух: – Корабли-то мы выбросим, но как быть с людьми? Многие уцелеют. Отчаявшиеся вооруженные люди – не самые желанные гости на острове.
– Думаю, об этом позаботятся Шиера и Хайел, – предлагает Мегера.
– Может быть... – начинает Хайел, поправляя свою наспех натянутую тунику.
– Можешь ли ты предложить что-нибудь получше? – перебивает его Мегера. – По мне, так такой план сулит больше выгоды. И меньше загубленных жизней.
– Чем меньше людских потерь, тем лучше, – заявляет Лидия невозмутимым тоном, словно она обсуждает виды на урожай.
– К тому же, – добавляет Креслин, – мы можем раскидать эти суда вдоль всего побережья, так что уцелевшие моряки не сумеют собраться в крупный отряд.
– Это разумно, – говорит Шиера, – потому что им наверняка вбили в голову, будто мы – жесткие дьяволы, угодить в лапы которых хуже смерти. Они будут отчаянно сопротивляться. А сколько там кораблей?
– Тридцать, я полагаю, – отвечает Креслин. – Конечно, не считая Белой армады.
– А по сколько солдат на каждом?
– Смотря на каком, суда-то все разные. От двух до пяти десятков.
– То есть около двух тысяч бойцов. И ты хочешь, чтобы мы одолели их силами трех сотен? И это включая бывших хаморианских матросов и некоторых беженцев, не знающих, с какого конца браться за клинок? – язвительно спрашивает Шиера.
– Столько ни высадится, – холодно отвечает Креслин, – многих смоет в море. Если корабли выбросит на сушу, то это не значит, что на суше окажутся и все люди. А из тех, кто спасется, далеко не все будут в состоянии сражаться.
– Прекрасно, – говорит Шиера. – Предположим, ты выведешь из строя три четверти личного состава, но даже в этом случае нам придется иметь дело с пятью сотнями бойцов. Не говоря уж о тех, которых доставит большой флот.
– Тебе не раз удавалось одолевать противника при куда большем численном превосходстве, – устало говорит Креслин и оборачивается к карте. – Итак, корабли приближаются...
– Еще одно, – прерывает его Мегера. – Если мы сладим с этими потаенными эскадрами, то о большом флоте можно будет не беспокоиться.
Все взоры обращаются к ней. Креслин, начавший было указывать направление движения вражьих судов, опускает руку.
– Это почему?
«...нелепость...»
– Все очень просто, – объясняет Мегера. – Корабли самих чародеев и их ближайших кандарских союзников входят в состав большого флота. Потаенные же эскадры состоят из судов норландских герцогств, Бристы, Хамора, Остры и даже Южного Оплота. Если они добьются успеха, Белый флот произведет выса