«...ты не должен...»
Торкейл молча ждет, когда Креслин заговорит. Юноша отпускает воздушные струи, и боль тут же прекращается. Мегера находится в цитадели, но ему немедленно передается ее облегчение.
– Я тебя слушаю, Торкейл.
– Военачальники велели передать тебе, что у Края Земли пришвартовались два корабля из Сарроннина.
– Что им нужно?
– Они покорнейше просят кого-либо из соправителей удостоить их аудиенции. Ими доставлены – надо же, как скоро! – припасы, обещанные тираном весной прошлого года. И более того... сундук с монетами – в качестве запоздалого свадебного подарка.
Креслин хмыкает:
– Я так полагаю, суб-тиран не слишком удивилась.
– Она рассмеялась, милостивый господин. И сказала: «Для того, чтобы Риес... тиран заплатила все свои долги, потребовалось всего-навсего вывернуть мир наизнанку».
– Я встречусь с ними, но не здесь. Мы с Мегерой примем их в цитадели.
– Но...
– Милостивая госпожа, несомненно, примет щедрый дар и выскажет благодарность тирану, – с этими словами Креслин поворачивается, уверенно шагает к конюшне и, несмотря на слепоту, седлает Волу гораздо быстрее, чем еще совсем недавно, хотя это требующее особой сосредоточенности занятие оборачивается легкой пульсацией боли в висках.
Торкейл дожидается регента в седле, на дороге у Черного Чертога. Ниже по склону недавно попавшие в плен хаморианцы мостят камнем дорогу между Краем Земли и Чертогом.
Слышен и стук молотов каменотесов, но источник этого звука не на дороге, а южнее, где хаморианцы из числа участников первого налета – более не пленники, а свободные ремесленники, – возводят просторный дом, предназначенный для Хайела с Шиерой. При мысли о них Креслин улыбается: вот уж кто прямо-таки создан друг для друга. На свой лад они связаны между собой чуть ли не так же, как он с Мегерой.
– Сарроннинские гости давно пожаловали?
– Совсем недавно; когда я уходил, они еще не начали разгрузку. Милостивая госпожа потребовала, чтобы я немедленно нашел тебя.
– А теперь нам нужно будет найти ее.
Впрочем, последнее удается быстро: Мегера дожидается его в дверях цитадели.
– Быстро ты появился, – замечает она.
– Слепой – еще не значит медлительный. Во всяком случае, очень медлительный. Я вполне в состоянии воспринимать окружающее, правда, только вблизи. Если тянусь дальше, чем на несколько локтей, мне становится больно.
– Знаю.
– Прости. Как решим – взойдем на сарроннинский корабль или примем послов здесь? – он поворачивается к жене, как будто может ее видеть.
– Я подумала: пусть они сначала предстанут перед нами в цитадели, а потом мы сможем и посетить их корабль.
– Тебе ясно? Передашь наше приглашение? – говорит Креслин Торкейлу.
– Да, милостивый господин. Когда прикажешь?
– Почему бы и не сейчас?
Откланявшись, Торкейл удаляется.
– А там, на корабле... ты как, справишься? Я имею в виду... – нерешительно бормочет Мегера.
– Не бойся, все будет хорошо. Ближнее пространство я ощущаю, да и ты можешь находиться рядом. Льнуть ко мне, как подобает покорной восточной жене.
– Рядом буду, а чтоб льнула... не дождешься!
Креслин смеется.
– Ты... ты нарочно это сказал... чтобы... чтобы... ты по-прежнему невозможен.
– Так ведь это слепотой не излечивается, – слышится голос поднимающейся по ступеням крыльца Лидии. – Я тут подслушала конец вашего разговора и хочу спросить: где будете принимать послов?
– Думаю, принимать будем все вшестером, в нашей совещательной комнате, – говорит Креслин.
– А она... подходит?
– Честно говоря, не знаю, и уж не меня об этом спрашивать.
– Да ладно изображать слепенького бедняжку, – откликается Лидия с едва заметной улыбкой.
– Я не в том смысле. Но мне и вправду не приходило в голову к ней особо присматриваться, а теперь, ослепнув, я попросту не помню, как она выглядит.
– О-о-о-о!
– Удивляться нечему, – в голосе Креслина слышится легкая усмешка, – то, что воспринимается как само собой разумеющееся, не очень-то привлекает внимание.
– Я велю дежурным стражам принести туда несколько стульев и закуски, – говорит Мегера.
– Мы лишь недавно покончили с торговой войной, поэтому, уверен, они не поставят нам в вину то, что стол у нас не столь богат, как у твоей сестры. Хотя, по правде сказать, мне не больно-то хотелось бы снова угоститься вашим сарроннинским жарким...
– Суженый... – Мегера не договаривает и только вздыхает. – Ладно, через минуточку я вернусь.
Креслин прислушивается к ее удаляющимся шагам.
– И почему, хотелось бы знать, вы всегда друг друга подначиваете? – говорит Лидия.
– Да потому, – отвечает Креслин, – что ни я, ни она не хотим признаваться в том, насколько друг от друга зависим.
Наступает молчание. Спустя секунду целительница виновато бормочет:
– Прости. Я кивнула, а у тебя был такой внимательный вид, что я совсем позабыла о твоей слепоте.
– Спасибо. К этому нужно привыкнуть, но я сомневаюсь, что мне удастся. У меня часто бывает такой вид, потому что раньше я мог видеть в полной темноте и порой непроизвольно пытаюсь... – он облизывает губы, когда перед его мысленным взором мелькает образ Мегеры. – Только потери заставляют по-настоящему понять, что ты имел.
– Ты и сейчас имеешь куда больше, чем подавляющее большинство людей, – указывает Лидия без особого сочувствия в голосе.
– Думаю, нам пора наверх, – пробежав пальцами по каменной стене, Креслин начинает подниматься по ступеням и на середине лестничного пролета слышит голос Мегеры.
– ...Нет, не те... несите другие стулья, получше. В конце концов, они же послы.
Усмехнувшись, Креслин направляется к комнате для совещаний.
Сарроннинцы не заставляют себя ждать.
– Позвольте представить почетного советника тирана и посла Сарроннина на Отшельничьем острове Фревию Арминц, а также второго посла Лексу Валхелба, – звонко провозглашает паж.
Шестеро представителей Отшельничьего встают; Креслин лишь на долю секунды позже остальных.
– Мы рады приветствовать вас, – звучат в наступившей тишине его слова, – и хотя, как сами можете видеть, – он обводит жестом комнату, – оказать вам достойный прием, сопоставимый с великолепием Сарроннина, Отшельничий пока не может, позвольте заверить достойнейшее посольство в нашем неизменном стремлении к миру и дружбе. И поскольку, – тут Креслин изображает ухмылку, – на этом мой скудный запас торжественных слов иссякает – во имя Тьмы, сядем.
С этими словами он следует собственному предложению.
– Милостивый господин, милостивая госпожа, мы должны вручить вам некоторые бумаги.
– Их примет суб-тиран, – отвечает Креслин, – ибо она более сведуща в подобных вопросах.
– Но прежде всего, – вступает в разговор Мегера, – позвольте предложить небольшое угощение.
Фраза еще не отзвучала, а на пороге появляются два стража с подносами. На одном из них графин и кубки, а на другом, побольше, – сыр и фрукты.
Расставленные перед гостями стеклянные кубки наполняют жидкостью, имеющей, как знает немало потрудившийся над изготовлением этого бренди Креслин, цвет прозрачного зеленого стекла и вкус пламени.
– Предлагаю тост за наших гостей! – высоко подняв кубок, Креслин направляет чувства к Мегере, дожидаясь, когда она последует его примеру.
– За наших гостей! – вторит ему жена. Все пьют.
– Это... весьма своеобразно... – выдыхает Фревия после первого глотка.
– Возможно, наше питье лучше пошло бы под ваше несравненное жаркое, – говорит Креслин. – Жаль, что у нас нет блюд сарроннинской кухни, однако мы будем более чем счастливы послать немного нашего зеленого бренди в подарок Риессе.
– Да, – подхватывает Мегера. – Моя сестра тиран ценит своеобразие.
– О, если вы найдете возможным...
– Мы почтем за счастье.
– Кажется, речь заходила о документах? – вежливо напоминает Мегера.
– Ах да, милостивая госпожа. Милостивая госпожа тиран поручила нам предложить вашему вниманию проект договора о дружбе между Сарроннином и Отшельничьим, включающий торговые гарантии...
Потягивая бренди крохотными глоточками, Креслин прислушивается к монотонному чтению Фревии.
«...и просим принять грузы, доставленные Алдроной и „Миратрором“ в ознаменование союза и в знак почтения к милостивым господам регентам...»
– ...которые ухитрились выжить, – шепчет Мегера.
«...надеемся также, что краткое посещение вами наших судов позволит...»
– ...всем и каждому узнать о том, что мы, дьяволы Восточного Океана, действительно существуем... – добавляет Мегера, разумеется, снова шепотом.
– Перестань, – тихонько увещевает ее Креслин, – она предлагает то, что вынуждена, а тебе лучше принять это с улыбкой.
– О, мы...
– Прошу прощения, милостивый господин?
– Мы высоко ценим щедрость тирана, Фревия, – с вкрадчивой любезностью говорит Креслин. – И рассмотрим ее предложения самым тщательным образом, хотя сразу должны сказать, что являемся безусловными сторонниками свободы торговли, – он встает, желая положить конец пустой церемонии и зная, что Мегера следует его примеру. – А сейчас, поскольку вы, несомненно, устали с дороги, мы не смеем злоупотреблять вашей учтивостью и более вас не задерживаем.
– Последний вопрос, милостивый господин. Ходят слухи...
Креслин не может удержаться от улыбки.
– Слухов ходит много. Предположим... Впрочем, это неважно. Позвольте мне рассеять некоторые из них. Ни я, ни Мегера не собираемся предъявлять права на Монтгрен, да это и невозможно, ибо там господствуют бронзовые клинки и Белая магия Фэрхэвена. Кроме того, с признанием права Отшельничьего на самостоятельное существование и восстановлением свободной торговли, мы не считаем нужным прибегать к помощи штормов. Хотя, в случае враждебных посягательств, оставляем за собой право...
– Сарроннин, вне всякого сомнения, далек от подобных посягательств, – заверяет посол, – но мы имели в виду иной слух...