Жижа подступала ко рту. Ещё немного — и нечем станет дышать. Медленно, но верно меня засасывало болото. Видимо, желала пополнить список постояльцев, который изрядно поредел после нашей волшбы.
Интересно, в кого я превращусь: в тихого мертвеца или упыря? Если лич и дальше продолжит эксперименты, — лишь бы от них никто не пострадал! — восстану из трясины зелёненьким зомби.
Тяжело дыша, Винс, наконец, добрался до меня.
— Решил умереть за компанию? — пошутила я. — Спасибо, не так тоскливо будет.
— Я тебя спасу! — упрямо буркнул парень и пошарил по земле в поисках палки.
Увы, моя слега тоже ушла в трясину, поэтому Винсу пришлось прибегнуть к старому, проверенному способу. Распластавшись на земле, парень протянул здоровую руку.
— Я тебя утащу с собой.
— Рената, хватайся! — прикрикнул Винс и, не дождавшись моей реакции, сам потянул за беспомощно торчавшую из болота кисть.
Не знаю, откуда в измождённом пареньке нашлось столько сил, но его рывок помог мне выбраться.
От натуги у Винса носом пошла кровь. Он застонал и повалился на зомби. Я же, наконец, смогла выбраться на твёрдую землю.
Физическая подготовка — вещь полезная, без неё не смогла бы подтянуться, никакой Винс бы не помог.
— Ты как? — я с тревогой глянула на парня, постанывавшего на земле.
— Живой, — процедил Винс.
Присев на корточки, зажгла огонёк и потратила оставшиеся крохи энергии на обезболивающее заклинание. Всё, теперь если встречу зомби, одна надежда на артефакт.
Всего один слабенький заряд, всего один шанс на жизнь. Его я сберегу до конца. А после… После я беззащитна.
Лицевые мышцы Винса расслабились — заклинание подействовало.
Велев лежать и не двигаться, побрела дальше, надеясь отыскать магов живыми. Они до сих пор не объявились, не откликнулись даже на крик Винса — тревожный знак.
И опять эта пугающая тишина… Будто смерть распростёрла над гатью ладони.
Усилила мощность огонька и убедилась — одежду только в помойку, а на мытьё уйдёт не одно ведро горячей воды. Слизь, кровь, жижа, земля и трава слиплись, толстой коркой покрыв кожу.
Оцарапанные упырём ладони чесались и горели. К счастью, повреждения поверхностные, иначе бы туго мне пришлось. Всё равно нужно поскорее сходить к лекарю, чтобы он очистил кровь.
Напряглась и выжала из себя второй огонёк — тусклый, слабенький. Он поплыл над гатью, выхватывая из темноты унылый пейзаж из кочек, трупов и пожухлой травы.
— Истван! Джено! — то и дело звала я.
Маги не откликались. Неужели их убили?
Вздрагивая от каждого шороха — везде мерещилась нечисть, пыталась вспомнить, когда в последний раз видела того же Иствана. Кажется, он кромсал на куски очередного зомби. Ещё до того, как я заметила слоа.
Потом я поняла: не там ищу! Некромант не отступал вглубь гати, он пробивался к лесу. Пришлось возвращаться, пройти мимо Винса, ещё раз заверив: всё будет хорошо, и обследовать кромку болота.
Истван сидел на земле, прижавшись спиной к стволу ёлочки. Заслышав шаги, некромант поднял голову, но только и всего.
Меч валялся рядом, в снегу.
Опустившись перед Истваном на колени, увидела рваную рану на шее. Она сочилась тёмной кровью — трупный яд делал своё дело.
Одежда некроманта тоже пропиталась кровью. В тусклом свете огонька сложно сказать, его ли или нежити.
— Вы живой? — с тревогой спросила я.
— Джено найди, — прошелестел некромант и со стоном смежил веки. — А после бегом в Верешен. На опушке можно весточку послать… если у тебя остались силы.
Вздохнула и покачала головой. Сил как раз не осталось, одна надежда на ноги. Только и физически я выдохлась, пока добреду до жилья, наступит полдень нового дня. Нежить и борьба с болотной трясиной измотали, я с трудом передвигала ноги. Между тем, если сейчас же не перевязать того же Иствана, не обеззаразить его, да и свою кровь, лечить к утру будет уже некого.
Я напряглась и увеличила мощность огонька. Теперь видела, что некроманта изрядно потрепали.
Сколько костей у него сломано? Судя по тому, что боится пошевелиться, много. Это нежить или вихрь лича?
На лбу — кровоподтёк от удара. Крепкий у Иствана череп! Упал или ударили?
Весь в грязи, волосы слиплись и опять непонятного буро-серо-малинового цвета. Но это-то как раз волновало меньше раны на шее.
— Ноги, руки целы? Рёбра? — начала допрос я и попыталась вытянуть из себя хоть капельку энергии.
Истван молчал и кривился. Представляю, как ему больно.
Прикосновение к шее вызвало спазм мышц. Некромант вскрикнул, побелел и часто-часто задышал. Глаза слезились, но не от грязи.
— Сейчас, сейчас я попытаюсь помочь! — успокаивая, бормотала я и сама себе не верила.
Не могу наложить обезболивающее заклинание. Вижу, как он мучается, даже не пытается скрывать, вижу характерный мутный взгляд, капли пота на лбу — и не в силах оборвать эту пытку.
— Так, вода, чистая вода! — я лихорадочно размышляла вслух, в отчаянье оглядываясь.
Разве что снег… Ну да, снег! Тот, где нет трупов.
Эх, чистого на мне ничего, на дворе — ранняя весна, трава не выросла, а то бы ей перевязала. На первое время сошло бы, но чего нет, того нет. Даже волосы — и те в мерзких останках зомби!
Вспомнив о кисти костяка, выдрала её вместе с целой прядью — иначе никак и отшвырнула подальше. Облизала губы и решилась на опасную вещь.
Если проглочу хоть немного, слягу рядом с жуткой резью в желудке.
— Тихо, тихо, всё хорошо! — будто малому ребёнку шептала я Иствану и осторожно, стараясь не причинять лишней боли, положила пригоршню снега на рану.
Некромант взвыл и дёрнулся, едва не выбив мне локтем зубы. Инстинктивно, разумеется, а не из мести мучительнице.
— Дай умереть спокойно! — сквозь зубы процедил он.
— Не дам! — решительно заявила я и, придавив коленями его ноги, чтобы сильно не дёргался, продолжила очищать рану.
Истван шипел, стонал, ругался, обещал прикопать в свежей могиле, если выживет, — я не слушала. Одной рукой отбивалась от излишне активного раненого, другой убирала сгустки чёрной крови.
Кажется, я нечаянно надавила на сломанные кости, потому что некромант заорал благим матом, даже трепыхаться перестал, а потом заскрежетал зубами.
— Где? — мгновенно отреагировала я.
— Везде! Нет, доломай мне кости, чтобы целых не осталось! — зашипел Истван, сверкнув глазами.
Эмоции — это хорошо, значит, не умирает.
Оказалось, у некроманта сломано ребро и ещё одна рана на бедре, тоже серьёзная. Шутки шутками, а если задета артерия, дело дрянь!
Плюнув на всё, стянула куртку, вытерла руки о подкладку и попыталась, не раздеваясь донага, снять нижнюю рубашку. Это единственная относительно чистая вещь, хотя бы без трупного яда. Пойдёт на жгуты и бинты.
Истван с интересом наблюдал за моими акробатическими этюдами, даже стонать перестал. Вот они, мужчины! Даже перед смертью любопытно на женскую грудь взглянуть. Только я её показывать не стану.
Наконец, рубашка оказалась у меня в руках. Зубами разодрала её на полосы и повесила на ветку дерева. Затем наклонилась к Иствану, наполнила рот слюной и прикоснулась губами к ране. Похожим методом отсасывают яд змей, может, и тут сработает?
— Идиотка, сама скопытишься! — попытался оттолкнуть меня некромант, но не вышло.
Знаю, нехорошо бить раненого, но если он иначе не угомонится, приходится. А то действительно проглочу нечаянно трупный яд.
В рот будто вылили помои и содержимое уборной разом.
Рвотные спазмы следовали один за другим, но я мужественно боролась с ними и раз за разом сплёвывала вязкую слюну на снег.
Истван затих, закрыл глаза и не двигался. То ли вконец обессилил, то ли устал со мной бороться.
Я то и дело посматривала на цвет крови. Когда она вновь станет красной или бурой, можно будет смело отползти в кусты и опорожнить желудок.
Кожа Иствана осталась липкой и потной даже после мытья снегом. Прикасаться к ней не хотелось, но профессия обязывала. Придерживая его голову, снова и снова чуть ли не вылизывала рану и сплёвывала омерзительную массу.
На мгновенье показалось, будто некромант не дышит, и я испуганно отстранилась, затормошила его:
— Истван, Истван, держитесь!
Веки некроманта дрогнули и снова закрылись.
— Джено, — чуть слышно напомнил он. — Мне легче, некроманты ночью живучее.
— И рот прополощи, — чуть погодя, посоветовал Истван. — Немедленно.
Полоскать не пришлось: меня вырвало. Едва успела отбежать в ближайшие кусты, как желудок решил проблему с ядом. Но на всякий случай я наглоталась снегу и почистила рот. Даже трижды, для гарантии. Тем не менее, во рту всё равно остался гадкий привкус.
Кажется, Иствана тоже тошнило — от боли и яда. Во всяком случае, характерные признаки были.
— Давайте, станет легче, — я с готовностью обняла его за плечи, стараясь не нажимать на рёбра. Какое из них сломано, не знала.
— Не станет, — пробормотал некромант.
Он держался, не позволяя тошноте взять вверх, и я занялась перевязкой. Потянувшись за разодранной рубашкой, выбрала полосы почище и перебинтовала Иствану шею. Затем, не спрашивая разрешения, вытащила у некроманта нож и разрезала штаны.
Рана на бедре действительно оказалась серьёзной. Нанесли её не зубами, а каким-то острым предметом. Зато кровь чистая, без трупного яда.
На перевязку ушли почти все оставшиеся самодельные бинты.
Теперь ребро.
Расстегнула куртку и рубашку некроманта и начала искать сломанную кость. Её я зафиксирую тугой повязкой.
Так, это третье ребро справа. Перелом внутренний. Хорошо бы не в нескольких местах!
Перевязочного материала катастрофически не хватало, поэтому в ход пошла одежда Иствана. Тот не возражал, точнее, не противился. Глаза его вновь помутнели от боли, челюсти сжались.
— Простите, но во мне ни капли магии, — извинилась я. — Потерпите, пожалуйста!
Разумеется, прикосновение к сломанному ребру вызвало очередной стон.