Я не ответила, и главный маг Башни подсадил меня на телегу, взобрался следом сам и велел править к Переполошному переулку.
— Вот не знаю, — посетовал Авалон, — сообщать Ядвиге или промолчать.
— А Ядвига — это кто? — Рыдания, наконец, отпустили, но страх не прошёл. Всё мерещилось, будто полезут со всех сторон зомби. Я даже руки непроизвольно вскинула, собираясь защищаться. Чем только? Сил не осталось.
— Жена Джено. Они ведь не в разводе…
Тут Авалон заметил мои ладони и нахмурился.
— Рената, — неодобрительно покачал головой он и осторожно коснулся оставленных упырём царапин, — почему ты целителю не сказала?
Смутившись, пробормотала, что мелочно как-то, отвлекать человека по такому поводу. Ища поддержки, обернулась к Миклосу, но тот вероломно перешёл на сторону начальства.
— Рената! — Авалон продолжал хмуриться и требовал внятного ответа. Его не нашлось, поэтому пришлось просто отвернуться.
Авалон вспомнил беспечную молодость и заявил, что лично займётся моим здоровьем.
Возле дома Джено к нам присоединился Нар. Они вместе с Миклосом без лишних слов перенесли раненого наверх и уложили на кровать.
Нар обновил наложенное целителем обезболивающее заклинание.
Я предложила побыть с Джено, но Авалон запретил. В итоге у постели остался сидеть тот же Нар.
Возница любезно подвёз нас четверых до Башни духов.
Миклос растолкал Винса и спросил:
— Идти сможешь?
Тот кивнул и, пошатываясь со сна и нервного напряжения, побрёл вслед за нами к домику Авалона в саду.
Миклос же направился к конюшне. Куда он поехал, не знаю. Видимо, выполнять какое-то поручение Авалона.
— Ты как? — шёпотом спросила я Винса. Выглядел он не очень.
— Хорошо, — солгал Винс, баюкая сломанную руку.
Ох уж эти мужчины, никогда не признаются в собственной слабости!
Дождавшись, пока Авалон снимет охранные плетения, мы вошли в дом.
Бурча на молодёжь, 'которая других спасает, а о себе не думает', маг велел согреть воды и заняться Винсом. Сам же полез за аптечкой и обещанной настойкой.
Парень тяготился собственной беспомощностью и всячески пытался доказать, что справится сам. Но я не слушала. Молча нагрела воды и перетащила ведро в закуток за занавеску.
Ладони будто огнём горели. Не удержавшись, окунула их в холодную воду. Помогло.
Глянув на нас, Авалон отправил обоих мыться. Меня как наименее пострадавшую первую. Истван оказался прав, слизь и грязь смывались тяжело. Ладони жгло так, что тихонечко выла от боли. Но ничего, справилась, быстро натянула чужую чистую одежду и уступила умывальню Винсу. Пока Авалон приводил его в порядок, отыскала среди вещей парня чистую смену белья и осторожно подсунула под занавеску.
Авалон сам занялся переломом. Он оказался неплохим целителем: не только наложил обезболивающее заклинание, вправил кость и зафиксировал, но и прошептал регенерирующее заклинание. Я такого не знала.
Не забыл Авалон и о яде, заставив Винса выпить сомнительно пахнущую жидкость. По словам мага, она очищала кровь.
Уложив парня, Авалон занялся мной: налил настойки и обработал жирной мазью ладони.
Я тоже выпила целый стакан лекарства со вкусом горькой полыни и заторопилась домой. Авалон неохотно согласился, но взял слово сегодня же показаться Золтану.
Не повезло целителю, задержится в Верешене на неделю.
— Трупный яд — вещь коварная, — напомнил Авалон, — а вы всё хихоньки да хаханьки!
Руки зажили. О царапинах, оставленных упырём, напоминали только синие прожилки. Золтан обещал, к лету они исчезнут, а пока посоветовал ежедневно смазывать на ночь специальным составом.
Иствана денно и нощно опекала Вилма. Она готовила ему куриный бульон с клёцками — единственное, что позволял есть врач, обстирывала, перевязывала — словом, взвалила на плечи тяжёлую работу сиделки.
Если верить Золтану и Вилме, некромант шёл на поправку. Я к нему не заходила, да и дома практически не бывала: запах лекарств поневоле выгонял на улицу. Там как-то встретила Ядвигу — видную рыжеволосую женщину в дорогом, явно сшитом на заказ пальто и очаровательной вязаной шапочке. Она ругалась с молочником, который, по её мнению, пытался подсунуть несвежий творог.
За юбку матери цеплялась девочка — копия Джено. Так я и поняла, что передо мной супруга наставника.
Поздоровавшись, завязала с Ядвигой знакомство. Та тут же посетовала на безголового мужа, который совсем не думает о семье, и спустила всех собак на Авалона. По мнению Ядвиги, именно главный маг Башни виновен в расплодившихся в округе тварях.
— Сколько раз говорила: запросите карательную команду! Нет же, Авалон выговор получить не желает, на муже моём выезжает. Заманил в глушь, жизнь мою разрушил… — Ядвига вздохнула и удобнее перехватила корзину с продуктами. — Мой вам совет, Рената, не гробьте молодость на боевых магов! Все они плюют на семью, только о долге и думают. Вот полюбишь такого, намучаешься.
Я поддакнула. Просто так, чтобы поддержать разговор, и предложила помочь донести корзину. Судя по кругам под глазами Ядвиги, она ночами не спала, сидя у постели супруга.
— Спасибо, милая, но сама я. Такие мелочи, право слово, лишь бы Джено жив остался!
Проводив Ядвигу до Переполошного переулка, наведалась в Башню. Теперь, когда состав магов поредел, я иногда выполняла мелкую работу вместо Нара, который временно заступил на дежурство, замещая Джено.
Сегодня дел не нашлось, зато случайно подслушала разговор Авалона и Кристофа. Главный маг Башни советовал предупредить местных крестьян, с которыми тесно общался интендант, чтобы те не ходили поодиночке и не гоняли скотину в пустошь.
— Что, опять аномалия какая? — дожёвывая краюху хлеба с маслом и солью поинтересовался Кристоф.
Сколько видела его, всё не могла привыкнуть, что он маг. Ну как с такой комплекцией нормативы сдашь? Маги, они жилистые, а тут полненный, хоть и не толстый, без брюшка, мужчина. И вид у Кристофа тоже непрезентабельный, простецкий.
Наверное, интенданта в своё время пожалели и недоучкой послали заведовать местным хозяйством. А он после всем говорил, будто маг. Такое иногда случалось: студентов со справкой, то есть прослушавших неполный учебный курс, посылали работать во славу короны на должности, куда остальные не шли.
Положим, без начального знания магии в Башне духов делать нечего, а вот премудрости сложных заклинаний интенданту точно не нужны.
Я подслушивала, стоя за дверью. Знаю, в моём возрасте не положено, стыдно, но любопытство пересилило воспитание.
Авалон полагал, будто я ушла, поэтому говорил в полный голос и предельно откровенно. Осторожно выглянув из-за двери, видела, как главный маг очиняет карандаш. Помню, на столе уже лежал карандаш — значит, Авалону просто требовалось чем-то занять руки. А это верный признак волнения.
— Да нет, — Авалон отложил карандаш и задумчиво потёр переносицу. — Просто Тибор нашёл кое-что в лесу… Только следы, но интуиция подсказывает: скоро явится вся стая.
Кристоф тяжко вздохнул:
— Когда же это закончится? Вы убиваете, а они снова родятся!
— Места тут такие, — философски протянул Авалон. — В предгорьях ещё хуже, на еду времени нет.
— Главное, чтобы не напали. Джено не боец, Денес в дальний обход отправился…
Интендант снова вздохнул и, наконец, дожевал хлеб.
— Ничего, — успокоил Авалон, — поголовье мы изрядно сократили, вряд ли больше десятка оборотней в округе наберётся.
— По хуторам тоже смотрели? Полукровки опасны.
Кристоф намекал на то, что волкодлаки, как в народе называли этих тварей, иногда сходились с женщинами, даже жили с ними. В ходе таких связей появлялись на свет ложные оборотни, которые оборачивались только в новолунье, но причиняли не меньше беспокойства. Иногда они проявляли большую агрессию, нежели истинные волкодлаки.
— Проверяем, — коротко ответил Авалон.
Теперь понятно, почему ни одного боевого мага нет на месте.
Решив, что и так злоупотребила приличиями, отошла от двери и спустилась в подвал, к Эрно. Тот, наверное, соскучился, если духи способны испытывать подобные чувства. Шла просто так, без особой цели: после случившегося никак не могла заставить себя взяться за диссертацию.
Слова Авалона встревожили. Значит, поблизости от Верешена вновь бродили оборотни. Может, даже тот, которого я спасла. Нет, вряд ли он выжил — истерзанный, окровавленный, но за него могли придти мстить члены стаи.
Тибор обнаружил следы… Хорошо бы оборотни просто проходили мимо, а не планировали нападение! Но, наученная мудрыми профессорами, я знала: когда имеешь дело с нечистью, всегда нужно предполагать худшее.
Эрно откликнулся, когда я уже отчаялась дозваться. Дух выплыл из стены и замер, буравя иллюзией глаз. Странно так: взгляд есть, а ни зрачков, ни радужки давно не существует.
— Что случилось? — Эрно кружился вокруг меня.
Попросила его остановиться, а то даже дурно стало.
— Там ведь что-то произошло? — настаивал на ответе Эрно. — Все суетились, бегали туда-сюда, кричали…
— Просто нас едва не убили, — не став скрывать, пробормотала я.
Проклятая гать комом подступила к горлу. Отвернулась, чтобы не расплакаться. После болота на меня иногда накатывало, даже успокоительный чай пила.
Золтан прописал снотворное и больше гулять, поэтому ночные кошмары отступили, а днём иногда вспоминала то кисть костяка, то оскал упыря.
— Не надо стесняться, — участливо пробормотал Эрно, мгновенно оказавшись рядом. — Иногда маги даже седеют, повстречавшись с опасностью, работу бросают, а вы просто плачете. Я ведь тоже не героически погиб… Боялся и жить хотел.
— Вы правы, у живых нет повода горевать, — по-своему интерпретировала я его слова и осторожно спросила: — А умирать больно?
Эрно задумался. Тонкие пальцы теребили давно несуществующий артефакт на шее. Его нет — а привычка осталась.
— Больно, — через минуту обронил дух. — Сначала больно, пока чувствуешь. Будто кровь высасывают, всю, до последней капли. А потом мир меркнет. Тишина. Темнота. Ни боли, ни холода, ни тепла, ни дыхания — ничего. Меня ведь ырка убил, я даже тела не видел… У других обычно иначе: парят себе, на себя же любуются.