Я медленно опустилась на ближайшую плиту. Видимо, на лице отразилось страдание — мучила потревоженная сломанная рука, раз оборотень проявил участие: уложил на холодный камень, обнюхал и пообещал перевязать.
— А потом что? — решила я прояснить ситуацию.
— Ничего, — пожал плечами оборотень. — Жизнь за жизнь.
Кивнула и, тяжко вздохнув, прикрыла глаза. Съесть теперь точно не съедят, даже немного подлечат, поэтому можно отдохнуть.
Из тяжёлого полузабытья выдернула боль.
Вскрикнула и тут же замолчала, встретившись с взглядом оборотня. Испугало выражение звериных глаз — жёсткое, хищное. Даже засомневалась, отпустит ли.
— Человек! — с презрительной усмешкой бросил оборотень. — Трусливые, лживые, ожидающие удара в спину. Я помню сарай, помню твою искренность — могу ли я перегрызть горло?
Кажется, он требовал ответа.
Пожала плечами, но подумала: 'Можете'.
Оборотень погладил меня по животу, видимо, в качестве успокаивающей ласки, и тщательно ощупал. Касался умело, будто лекарь. Потом вконец разодрал одежду и уставился на пунцовый синяк под грудью.
Чувствовала я себя некомфортно. И потому, что на меня смотрел оборотень, и потому, что он мужчина.
— Ты раненная, даже если хотел бы, не стал, — с усмешкой развеял сомнения спаситель. — Хотя подошла бы для продолжения рода. Нас мало, нужны новые волчата…
Надеюсь, он пошутил, потому что связь с оборотнем, пусть даже мимолётная, в мои планы не входила.
— Ты мне не нужна, — заверил оборотень и вновь пристально глянул в глаза. — Зачем спасла тогда? Какая корысть?
Честно призналась, что просто пожалела. Женская сентиментальность, только и всего.
— Чувствительный маг? — рассмеялся оборотень. В объяснение он не поверил. — Ты ведь маг, иначе уже умерла бы.
Спокойно переступив через тело окаменевшего собрата (странно, я полагала, оборотень бурно на него отреагирует), спаситель подтянулся и отодрал от стены мох. Ну да, тот вполне заменит бинты. Только мох из склепа наверняка заразен.
— Не дёргайся! — прикрикнул оборотень и занялся моими ранами. В ход пошли остатки одежды и тот самый мох.
Стиснув зубы, молча терпела жуткую боль. Помнится, я куда бережнее обращалась с раненным оборотнем, но что взять с нечисти? Спасибо и за такое лечение.
Внезапно оборотень навострил уши, издал низкий глухой рык и, со злобой прошипев: 'Магичка!', сбежал.
Я осталась лежать в темноте, но не долго.
По кладбищу заплясали огоньки: подоспела помощь, маги из Башни.
Подать какой-либо знак не осталось сил, просто лежала и ждала, пока найдут. В последнем не сомневалась — после именной весточки! Она ведь как звучит? 'Рената Балош велела передать…' — и далее суть сообщения. Изменить представление невозможно, поэтому, если задумал дурное, например, выдать себя за другого, весточку посылать нельзя, выдаст отправителя с потрохами.
Холодная плита не способствовала укреплению здоровья, но встать не могла, терпела. Лежала и дрожала — солнце в склеп не проникало, нагреть камень не смогло бы даже летом, не то, что в ветреном мае.
— Нашлась!
В глаза ударил яркий свет, а в уши — голос Авалона. Надо же, пришёл сам, как и положено главному магу башни в случае опасности. Хотя, чему я удивляюсь? Авалон не отсиживался дома, когда мы погибали в Гнилой гати.
Натруженные руки коснулись лба, а потом осторожно ощупали. Я вскрикнула, когда они коснулись сломанной руки, но боль тут же ушла, отступив перед заклинанием.
Авалон бережно поднял меня на руки и вынес из склепа. Несмотря на возраст, маг показал себя не немощным стариком, отказался делиться ношей с Миклосом. А иначе здесь нельзя — погибнешь. Руководить из кабинета не получится.
— Прочешите кладбище и постарайтесь напасть на след оборотней, — распорядился Авалон и вместе со мной опустился на чью-то могилу. — Эрно, вы ведь нам поможете?
Я открыла рот от удивления, когда увидела пропавшего с полчаса назад духа. Он замер над правым плечом Авалона и с тревогой посматривал на меня.
Но как, как Эрно сумел преодолеть привязку к 'якорю'? Или я плохо учила некромантию, или дух проявил недюжинную силу и возможности.
— Безусловно, — кивнул Эрно и чуть заметно улыбнулся. — Вы и теперь не способны сказать 'ты', Авалон.
— Умирая, люди не перестают быть теми, кто они есть. Даже в большей степени, чем прежде.
— То есть всё тем же дворянином, которому не место посреди глухой провинции? Я хорошо помню ваши первые слова.
— Простите, — отведя глаза, пробормотал Авалон. — Ваша мать была права.
Эрно покачал головой, ещё раз взглянул на меня и ошарашил:
— Можешь больше не носить записную книжку, я свободен. А рисунки, выкладки забирай — дарю.
Не успела я оправиться от удивления, как дух уплыл к сгрудившимся неподалёку магам.
Миклос держался, как обычно, с интересом посматривая на Эрно, Денес что-то бормотал себе под нос, а Тибор, кажется, беззвучно плакал. Иначе зачем отворачивался и закатывал глаза к небу? Никогда бы не подумала, что Тибор может расчувствоваться. Ну да, он ведь помнил Эрно, учился у него.
— Это вы? — я вопросительно глянула на Авалона.
— Что? — сделал вид, будто не понял маг, и занялся врачеванием. В ход пошли исцеляющие амулеты, которые затянули мелкие царапины и значительно улучшили общее состояние.
Вместо ответа покосилась на Эрно и только теперь поняла, почему Авалон не отдал меня Миклосу. Я ведь практически голая, инферн и оборотни постарались. Покраснела и заёрзала, пытаясь прикрыться.
Авалон улыбнулся и заверил, на девушек он давно не бросается и до зубовного скрежета безразличен к женским прелестям.
— Я их много повидал на своём веку, приелось. Теперь исключительно книгами любуюсь. А Эрно… Моя заслуга невелика, у него просто появилась более сильная привязанность в настоящем.
Авалон лукаво пристально смотрел на меня, и я поневоле отвернулась, залившись краской.
Нет, правда, на что он намекает?
Уши горели, а глаза дотошно изучали мох на плите.
Авалон по-доброму усмехнулся и занялся сломанной рукой: ловко вправил кости, зафиксировал их и соорудил перевязь. Затем маг укутал меня в плащ и, велев сидеть тихо, на пару минут отошёл.
Запрокинув голову, попыталась по звёздам определить, который теперь час. Оказалось, ещё не перевалило за полночь — а по ощущениям прошла целая вечность.
Вернувшись, Авалон поблагодарил за весточку, которая, по его словам, спасла Верешен от нападения оборотней, и пожурил за ночные прогулки.
Я слушала и кивала: зачем оправдываться? Кто же знал, что мирное кладбище окажется таким опасным?
Рассказала Авалону об инферне и некроманте. Маг нахмурился и попросил подробно описать всё, что видела.
Напрягла память и восстановила последовательность событий, высказав предположение о связи некроманта и Башни духов.
— Кто же? — Авалон потёр шею и окинул взором кладбище. — Лица не видели?
Вздохнув, покачала головой. Когда некромант позволил себя рассмотреть, мне было совсем не до этого. В памяти остались только подбородок и впалые щёки.
— Ничего, найдём, — заверил Авалон. — А теперь спать, Рената. Я там, — маг смутился, — Иствана разбудил, он вас убить обещал… Уж простите старика, но испугался, вдруг умрёте?
Представляю, в каком расположении духа сейчас некромант! Больной, невыспавшийся — и всё по милости неугомонной соседки.
— А как убить? — зачем-то спросила я.
— Задушить, — не думая, ответил Авалон, а потом удивлённо спросил: — А вам зачем?
Пожала плечами. Сама не знаю. Видимо, чтобы оценить степень чужой ярости. Верхняя планка — в первое утро в Верешене меня уже душили.
Пока маги охотились за оборотнями, мы с Авалоном медленно направились к кладбищенским воротам. Я отказалась путешествовать на руках пожилого мага, кажется, обидев его, иначе почему Авалон так сопел?
Ноги еле-еле плелись по аллее. Авалон поддерживал меня под локоть, а потом и вовсе обнял, попросил опереться о его плечо. Отнекивалась недолго, ровно до реки.
На окне первого этажа теплилась свеча, но вопреки ожиданиям Истван не поджидал на крыльце.
Забрав у меня ключ, Авалон отпер дверь. Установленное на дом защитное плетение без возражений пропустило его — значит, главный маг башни считался желанным гостем в любое время дня и ночи.
В прихожей оказалось темно.
Авалон зажёг огонёк и, вздохнув, водрузил меня себе на плечо. Подъём давался ему тяжело, но идти самой маг отчего-то не позволял.
Остановившись на полпути, Авалон усадил меня на перила и извинился:
— Силы уже не те, что в молодости.
Я в который раз заявила о бессовестности эксплуатации его труда — маг лишь отмахнулся.
— Вы раненная, выжатая как лимон, только благодаря молодости в обморок не падаете. Не храбритесь, Рената, через пять минут трупом свалитесь. И действие обезболивающего заклинания заканчивается, подновить надо.
Авалон прав, инферн выкачал из меня много энергии, а это бесследно не проходит, как и обильная кровопотеря.
— Истван, вы ведь всё равно не спите, помогите, — крикнул маг в темноту. — Хотя бы гляньте, не повесил ли на неё что-нибудь некромант. Инферн опять же по вашей части.
Через пару минут тишины послышались шаркающие шаги и недовольное бурчание:
— Неужели не умерла, блондинка безголовая? Счастье-то какое, а то подыхать из-за неё не хотелось. Но ведь вам, Авалон, начхать, вам вынь да положь живую Ренату Балош!
Дверь в квартиру Иствана отворилась, и огонёк осветил всклокоченного заспанного некроманта. Тот медленно и очень осторожно взобрался по ступенькам, плюхнулся рядом со мной и заглянул в зрачки.
— Ага, хорошо, — Истван пожевал губу и мазнул взглядом по руке на перевязи. — Инфернова работа?
Кивнула и тут же подверглась зверской экзекуции.
Повязки полетели прочь, я заорала от боли, а Авалон обругал Иствана изувером и велел действовать осторожнее. Некромант его слова проигнорировал, цыкнул на меня, пригрозив превратить закрытый перелом в открытый.