Не удержавшись, выглянула-таки из-под мышки некроманта и сглотнула, задержав дыхание.
Выцветшая чёрная мантия лича казалась покрывалом Мары.
Порхавший над плечом мёртвого мага мотылёк-огонёк отбрасывал тень на заострившийся нос, освещал жёлтые кости пальцев, сжимавшие посох. Камни в многочисленных перстнях переливались; один будто светился изнутри. Глаза пристально смотрели в нашу сторону. Неужели видит?
Берток стоял на два шага позади и самодовольно улыбался. Кажется, мерзавца всё же потрепали: на подбородке красовалась побуревшая ссадина, плащ на плече порвался. Жаль, мало, с удовольствием бы прибавила!
Лич поднял свободную руку, и с ладони тут же вспорхнул второй мотылёк и полетел над могилами. Всё ближе и ближе.
— Они где-то здесь, уверен, — Берток тоже занялся поисками.
— Ты надоел мне, — голос лича звучал глухо и низко. Казалось, он даже резонировал внутри полуистлевшего тела, рождая эхо. — Молчи!
Маг недовольно засопел, но смолчал. Понимаю, кто ж может перечить личу?
— Двое.
Лич неспешно направился к нам.
Истван ещё крепче стиснул зубы и постарался полностью прикрыть меня собой.
Посох лича коснулся щита, и тот мгновенно рассыпался. Казалось, отполированное до блеска дерево просто впитало магию. Лёгкий хлопок, пара искорок — и мы полностью беззащитны.
— Маги, — равнодушно констатировал лич.
Мотылёк-светлячок слепил глаза. В отличие от наших огоньков, он рождал живой, тёплый свет.
Истван сел и вежливо поздоровался. Я видела, как тот старательно подбирает слова, стараясь вести себя дружелюбно и не делать резких движений.
— Не колдуй, Рената, и не пытайся бежать, — устало попросил некромант и тихо добавил: — Бесполезно.
Лич всё так же недвижно стоял и рассматривал нас. Руки сложены на посохе, глаза скользят по лицам. Интересно, вспомнит ли лич, что некогда оживил меня? Лишь бы не вспомнил!
— Местный некромант. Я частенько встречаю твои следы. И только защитная магия…
— Глупо тягаться с вами в силе, — дипломатично ответил Истван и осторожно встал. Видимо счёл, что разговаривать с личем сидя неприлично. Мне же сделал знак сидеть. Я с радостью подчинилась: чем дальше от лича, тем лучше.
Мёртвый маг обернулся к Бертоку и спросил:
— Это он помешал тебе?
Сердце стукнуло и на миг остановилось. Сейчас нам вынесут смертный приговор.
— Да, учитель. Остальные успели разбежаться, но найти их несложно. Если угодно, сам этим займусь.
Значит, действительно учитель. Хотя, положа руку на сердце, кто из нас в этом сомневался? Только зачем личу потребовался ученик? Они одиночки, к людям либо равнодушны, либо безжалостно истребляют.
Пальцы Бертока окутало голубое свечение, но лич, не оборачиваясь, мановением руки погасил его.
— Эйваз на плече… — задумчиво пробормотал мёртвый маг и наклонился к Иствану, словно желал лучше рассмотреть. И действительно, даже пальцем коснулся.
Мантия обнажила запястье, где сухие кости переходили в иссохшую плоть. Обрывки сухожилий скреплял дутый серебряный браслет. Я его не помнила, хотя не поручусь, что лич не носил его раньше. Как заворожённая, смотрела на него. Кажется, на браслете вычервлены то ли руны, то ли эльфийские письмена.
Истван замер, но смело не сводил взгляда с лица лича.
Кости пальцев поскребли куртку некроманта, и нарисованная руна облачком поднялась в воздух и спланировала на ладонь лича.
— Хорошая работа, — тот со всех сторон осмотрел символ и вернул обратно.
Истван дёрнулся и стиснул зубы, когда руна коснулась плеча. Даже я ощутила исходивший от неё жар, у некроманта же наверняка ожог остался.
— Можешь не прятаться, я всё равно вижу.
Лич без труда оказался по ту сторону канавы, у меня за спиной.
Кровь застыла в жилах, когда набалдашник посоха коснулся затылка.
— Встань!
Я безропотно повиновалась.
— Моя работа, — после минутного молчания изрёк лич. — Жалко портить.
— Можно и не портить, учитель, — подал голос подобострастный Берток. — Вам ли не знать десятки способов умерщвления.
Лич промолчал, обошёл вокруг нас и вернулся на аллею. Позади него уже собирались зомби — те, что не поплатились за желание встать на пути мёртвого мага. Их будто сдерживала невидимая стена. Мертвецы скребли её ногтями, силясь найти лазейку.
— Маги нарушили договор и потревожили мой покой. Значит, я заберу новую жертву. Целых две жертвы. Вы подойдёте.
Истван заскрежетал зубами и стиснул меня в объятиях. Я не противилась, самой хотелось к кому-нибудь прижаться.
Зубы стучали; расширившимися от ужаса глазами я смотрела на посох, который, будто цветок, разбухал от энергии.
Засвистел ветер, в лицо полетела прошлогодняя листва, комья земли, гранитная крошка. Поднялся самый настоящий смерч. Он всё набирал и набирал силу, готовый по одному удару посоха обрушиться на нас.
— С 'бежать' я поторопился, — касаясь мочки уха губами, пробормотал Истван. — Попробуй, вдруг получится? Я отвлеку лича, а на новое заклинание потребуется время.
— Вы ведь знаете, это бесполезно, — вздохнула я. — Это конец!
— И за такую паршивую плату, — мрачно закончил некромант.
Показалось, или Истван легко поцеловал в щёку? Если и так, прикосновение вышло мимолётным.
Набравший силу ураган закрыл небо.
Берток опасливо отступил, а лич положил на посох вторую руку.
Прими наши души, Мара!
— Значит, слово лича ничего не значит?
От неожиданности я едва не прикусила язык.
Посреди главной аллеи стоял Кристоф и не просто стоял, а недовольно скрестив руки на груди.
Лич всем корпусом развернулся к интенданту и наклонил посох в его сторону. Ураган, как послушный цепной пёс, рванул к Кристофу. Тот и не думал бежать, даже не заслонился рукой, не поставил щита.
Сильнейший порыв ветра поднял Кристофа над землёй, закружил, как пушинку.
— Слово лича нерушимо, — силясь перекричать гул урагана, упрямо повторил интендант. Завязки плаща душили его, одежда трещала, вот-вот готовая порваться.
Казалось, глаза лича налились кровью. Они и без того являли страшное зрелище, а теперь и вовсе превратились в два алых озера, плескавшиеся в недрах черепа.
— Ты обвиняешь меня?
Лич раздражённо стукнул посохом, и ураган стих, а беднягу Кристофа сильно приложило о ближайшее дерево. Но он молодец, сразу встал и — нет, чтобы извиниться и бежать, шагнул к личу с новой порцией упрёков.
— Мы заключили договор, и что я вижу? Вы уподобились людям.
— Да что с ним разговаривать? Убить — и вся недолга! — Берток выступил вперёд и окинул потрёпанного Кристофа презрительным взглядом.
— Значит, такова плата за добро? — нахмурился Кристоф и заложил руку за спину. — А ведь я жалел тебя…
— Вы все тут добры и наивны, — скривился в усмешке Берток. — А ещё слепы. Ничего, пришло время платить по счетам, отныне всё вокруг моё.
Маг расхохотался и пообещал, что никого из Башни в живых не оставит.
Чья рука взметнулась первой, я не поняла, но теперь точно знала, Кристоф многого не договаривал. Магии в нём накопилось достаточно.
Сплетённое умелой рукой заклинание попало точно в цель.
Берток покачнулся и рухнул на колени. Стоявший рядом лич равнодушно взирал на то, как ученик кашляет кровью, а затем неожиданно для всех поднял его тело и швырнул зомби.
Закричав от ужаса, уткнулась в плечо Иствана, чтобы не видеть, как живые мертвецы раздирают Бертока на части. Заткнула уши, но всё равно слышала леденящие кровь крики.
— Учитель, учитель, за что?! — и дальше бульканье.
Никогда ещё на моих глазах так не убивали человека.
Лич стоял, как стоял, равнодушно наблюдая за тем, как зомби заканчивают пиршество. А ведь Берток — его ученик, человек, который много лет скрашивал одиночество мёртвого мага, носил ему книги, выполнял мелкие поручения, перенимал знания, ассистировал в опытах. Но у личей нет сердца — не того, что гоняет кровь, а того, что отвечает за эмоции. Самовоскрешесшие маги не знают боли, жалости, любви, тоски, привязанности, вот и Берток оказался для лича всего лишь вещью. Когда она утомила и стала не нужна, он просто от неё избавился.
А теперь придёт наша очередь. Сначала Кристофа, старающегося остановить пошедшую носом кровь, потом меня и Иствана.
Удар Бертока перешиб левую руку интенданта. Она плетью повисла вдоль туловища и будто скукожилась. Истван шепнул, что Берток воспользовался некромантией — вытянул из конечности жизнь.
— Разве такое возможно? — удивилась я.
Стояла, всё так же крепко вцепившись в некроманта. Тот нетвёрдо держался на ногах, но стойко терпел. Умом понимала, надо разжать пальцы, но не могла.
— Возможно, — неохотно согласился Истван, — но нельзя. Это для мёртвых, а он живого…
— И рука Кристофа теперь навсегда останется сухой? Неужели нельзя?.. — не договорив, всхлипнула и пробормотала: — Ну да, мы все умрём, какая разница!
И чуть слышно, дрожащим голосом спросила:
— Берток, он уже всё?
Посмотреть сама не решалась.
Истван кивнул и посоветовал усиленно молиться.
Кристоф между тем немного оправился от удара и вплотную подошёл к личу.
— Разве мы нарушили ваш покой? Разве не ваш ученик повинен в ваших неудобствах? Он мёртв, значит, всё кончено.
— Смело! — в глазах лича сквозил интерес. — Ты и тогда показался мне занятным. Не побоишься?
— Не побоюсь, — без тени сомнения ответил Кристоф, достал нож и полоснул по ладони.
Капли крови упали на землю под ноги личу.
— Моя жизнь против вашего слова.
Лич наклонился и испачкал палец кровью интенданта.
— Хорошо, будь по-твоему. Но малейшее нарушение договора…
— Вы заберёте меня, только и всего, — пожал плечами Кристоф, будто речь шла о сущем пустяке, и низко поклонился. — Для нас большая честь соседствовать с вами.
Губы лича тронуло нечто, похожее на улыбку. Он коснулся шеи Кристофа, и вокруг того зароились золотистые песчинки. Интендант замер, взгляд его остановился. Я перепугалась, что лич убил его, но нет, всего лишь провёл один из своих экспериментов.