Молчала, пытаясь подыскать нужные слова. Как просто, когда можно сказать: 'Люблю!' и ни о чём не думать. Тут же… С Истваном всё сложно. Я не испытываю к нему нежных чувств, но привыкла к причудам характера. Не могу ко всему притерпеться, но понимаю, некроманта не изменить.
Сердце до сих пор болит по Эрно. Вот его я любила, Иствана же… С другой стороны, он не Миклос, чувства омерзения не вызывает. И букеты принимала… Словом, ответить нечего.
Истван же молчал и, насупившись, сверлил глазами.
В итоге решила ответить правду.
— Я не знаю. Если вы действительно… — слова давались тяжело, с трудом заставляла себя открывать рот. — Словом, наверное, лучше… Я не запрещаю за собой ухаживать, но ничего не обещаю. Врать, будто люблю, не стану. Об Эрно вы знаете. Ничего не изменилось, но со временем…
Не договорив, потупилась. Сейчас Истван вновь назовёт белобрысой дрянью, окончательно замкнётся в себе, и оставшиеся месяцы придётся мучиться угрызениями совести.
Некромант молчал, напряжённо молчал. Пальцы щёлкали, рождая и тут же гася огоньки.
— Хорошо, — наконец произнёс он бесцветным голосом, по которому нельзя было определить, сердится ли Истван или остыл, — посиди тут, я недолго. Кладбище чистое, личева зверушка мимо пронеслась, пастись в другую степь. Заодно подумаешь. Мне поспешных решений не надо. И перестань ты по костям сохнуть!
Вежливо, даже очень, хотя без укора не обошлось. Но я уцепилась не за него — ожидала же, — а за упоминание о зверушке личе. Крикнула вслед Иствану, кого он имел в виду. Некромант не ответил, даже шага не замедлил.
Магический огонёк всё удалялся и удалялся и, наконец, замер за деревьями. Я же сидела там, где велели, и гадала, чем закончится этот разговор. Истван, вроде, остыл, но сама наломала дров. И, что самое поганое, некромант требовал однозначного ответа.
Пока Истван возился с покойником, успела взвесить все плюсы и минусы новоиспечённого поклонника. Последних оказалось больше, но я решила не рубить с плеча. В конце концов, за меня действительно так никто не заступался, а последний разговор доказал, Истван умеет сдерживаться.
— Надумала? — погрузившись в себя, и не заметила, как вернулся некромант. Потный, в расстегнутой рубашке, измазанный в земле.
Глянула на руки и вздохнула: трогать такие не хотелось.
— Опять губы брезгливо кривишь? — нахмурился Истван и воткнул лопату в землю. — Ну да, кто-то чёрную работу выполняет, пока вы спите. Хоть бы кто спасибо сказал!
— Спасибо, — смутившись, пробормотала я. Некрасиво вышло.
— Ну?
Истван сверлил меня взглядом. Губы подёргивались — то ли некромант злился, то ли нервничал.
— Всё то же, — вздохнула я, непроизвольно потупившись. Казалось, глаза Иствана дыру прожгут. Ночью некромант казался вдвойне опасным, чуть ли не потусторонним существом. — Я попробую, но ничего не обещаю. Как сложится, так и сложится. Сумеете завоевать симпатию, значит, сумеете, нет… Изначально я настроена нейтрально.
Некромант засопел и плюхнулся рядом.
— Знаешь, — пробормотал он, — каково мне было слушать тебя у головы? Сказать?
Мотнула головой. И так знаю. Но Истван всё равно рассказал и не только об этом. Плотину будто прорвало, не скрывая горечи и обиды, некромант таки раскрыл раковину, перестал огрызаться. Сидел, не касаясь меня, подвесив огонёк над плечом, смотрел на лопату и говорил, тихо, устало.
— Может, я и напился, но не до такой степени, чтобы не соображать, с кем откровенничаю. Это я о том дне, когда приехал Андор. Или о дуэли… Пораскинула бы мозгами, поняла бы, что к чему. Но нет, сидела, ушами хлопала! Твоя мамаша опять-таки. По честному, вылетели бы обе из дома, никакой голова бы не помог. И не просто вылетели, а вякнуть бы побоялись. В итоге что? Но госпожа теоретик и тогда ничего не поняла. Мудрено понять, когда в голове прекрасные несчастные духи, живые-то блёклые. И не коли глаза Вилмой, ничего не значило. Девка к мужику в дом ночевать бегает, а тот у неё никогда не бывает, ни о чём не говорит?
Истван ждал ответа, а я никак не могла разобраться, в чём разница. Сама ведь на ночь у парней оставалось. Оказалось, это признак определённого статуса, который ни во что серьёзное не перетечёт. Некромант прямо и грубо объяснил: такие девушки нужны только для готовки и плотских утех.
— А для чего нужна я? — задала резонный вопрос.
Некромант стушевался и пробормотал:
— Не знаю. Врать, что собираюсь жениться, не стану. Хватит с меня! Но, возможно, когда-нибудь сделаю предложение, если уверюсь, что… Словом, идёшь со мной на свадьбу Тибора. Не бойся, — усмехнулся Истван, — лапать и приставать не стану, просто как спутница. И говори мне 'ты', а то смешно слушать.
Кивнула, соглашаясь. Отделалась малой кровью, заодно со спутником приду, найдётся, за кого спрятаться. Иначе с ума сошла бы от участливых взглядов: маги знали не только о сердечных делах Иствана.
Истван взглянул на робко выглянувшую из-за деревьев луну, потом на меня и лениво протянул, что идёт купаться:
— Не хочу дома всё это отмывать. Если есть желание, можешь сумку мою забрать. Там сверху карандашные записи, не потеряй, иначе плакали мои деньги. Не государственные, между прочим.
— А вода тёплая? — в сомнении спросила я.
— Не замёрзнешь. Тоже русалок пугать вздумала?
— Каких русалок? — Шутит ведь наверняка.
— Обыкновенных, — зевнув, ответил Истван. — Мелкие совсем, пришлые, безобидные. К осени уйдут. Ну, идёшь или домой?
В итоге я тащила лопату и тяжёлую сумку, в которой бряцали кости, или что там выкопал некромант, а он сам шёл налегке, внимательно посматривая по сторонам. Пару раз шугнул спиритов и пригрозил кому-то кулаком. Да, вот она нелёгкая судьба подруги некроманта! Истван запряг как помощницу, а не любимую девушку. Не удержавшись, спросила, нет ли в привязанности корысти.
— Корысть у тебя. Не мне же место нужно. Раскинь мозгами, куда после аспирантуры денешься. В своём Олойске вряд ли устроишься: желающих много, работы мало. Некроманты, они специалисты специфические, больше одного только в крупных городах держат. И будешь ты в лучшем случае книжной пылью дышать. Тут-то приработок больше.
— Спасибо, подумаю.
Работать в паре с Истваном не хотелось. Характер у него жуткий, терпеть круглосуточно бы не смогла. И если в быту некромант иногда сдержится, то на работе вдоволь наслушаюсь оскорблений и окриков.
Заметив, как Истван в очередной раз кого-то прогнал, проверила, какие незваные гости забрели на кладбище. Сумела различить неясные силуэты, принадлежащие скорее тонкой материи, чем вещественному миру. Не упыри, не зомби и не души. На всякий случай вытащила защитный артефакт, который теперь всегда носила. Истван фыркнул и посоветовал убрать: 'Мелочь пузатая, не обращай внимания. Они людей не трогают'.
Успокоил, так успокоил! Теперь за каждым кустом мерещились нопэры. В итоге оказались падальщики-гули. Пугливые, они разбегались прежде, чем огонёк успевал их хорошенько осветить. Истван их не убивал, только отгонял. На вопрос почему, равнодушно отвечал: 'Они тебе мешают? Пусть хрустят, не жалко, всё равно могилы не разроют, только то, что неглубоко съедят'. Что-то раньше в окрестностях Верешена гулей не водилось. Они действительно безопасны для магов и живых обычно не трогают, только в период жестокой бескормицы.
Деревья между тем редели, ухоженных могилок становилось всё меньше, начали попадаться уже просто холмики. Истван походя попросил их посмотреть и никак не отреагировал на заверения, что там всё чисто. Видимо, сам знал, но зачем-то проверял меня.
Вот и ограда. За ней — бескрайнее тёмно-синее небо, усыпанное звёздами.
Закат догорел, не слышно уже плеска вёсел…
Как-то не по себе стало, на свидание похоже. А если Истван поцеловать захочет? Обстановка-то располагает. И опять же я согласилась, то есть заранее и на всё, если верить мужской логике. Вроде, Кристоф именно так всё объяснял.
Некромант легко залез на ограду и протянул руку:
— Сначала вещи, потом себя.
Замявшись, предложила отдать только сумку и лопату, а самой пойти домой.
— Да не изнасилую я, успокойся! Вижу ведь, чего боишься. Хотя местечко славное, но надеюсь потом и по обоюдному согласию.
Стало неловко. И из-за разгаданных мыслей, и из-за откровенных планов на лето. А ещё поразила уверенность, с которой Истван их строил.
— Надеяться вам пока рано, — предпочла предупредить сразу. — Я говорила, что дам шанс, а вовсе не: 'Я влюблена'. И с таким подходом вы точно ничего не добьётесь.
— Не добьёшься, — поправил Истван и ловко подхватил сумку. Раз — и она уже по ту сторону ограды. Вскоре туда же полетела лопата. — И что я такого сказал? Всего лишь то, что местечко для этого дела хорошее. Или ты с мужчинами не?..
В ответ посоветовала некроманту оставить фантазии при себе и без его помощи забралась наверх. В юбке неудобно, но ничего, справлюсь. Слезть, правда, помог Истван, посоветовав не обижаться на безобидные шутки.
Я осталась сидеть на луговине под стрекот цикад, Истван же скинул рубашку и сапоги и направился к воде. Отвернулась, демонстративно изучая тень от ограды. Что бы там некромант ни думал, а ничего я пока к нему не испытывала. Хотел похвастаться телом? Ну, посмотрю я, дальше что? На шее не повисну.
— Рената, вода тёплая, — донеслось с реки довольное фырканье.
Пусть купается, ему полезно, а то чумазый, потный. Каюсь, ладонь, которой держалась за руку Иствана, протёрла: мало ли, какая там зараза? Не в брезгливости дело.
— Иди сюда, русалку покажу. Или ты раздумала? Так я предупреждал, что играть не позволю.
С обречённым видом сняла туфельки, чулки и побрела сначала по траве, потом по песку к Иствану. Тот стоял по пояс в воде в паре аршинов от берега. Штаны валялись на какой-то коряге. Ну да, только влюблённого голого мужика мне не хватало!
— Давай быстрее, она ждать не будет! — поторопил Истван. — И не устраивай цветник на щеках, взрослая девочка, а я обещал не трогать.