Феллон открыл рот, чтобы заговорить, но Саиньян не позволил ему, продолжив:
— Вы, как я уже сказал, более изменчивы и разнообразны, чем мы. Среди вас не найдешь и двух подобных, и не успеем мы привыкнуть к одному из вас, как его заменяют другим, и слышать не желающим о методах предшественника. Возьмем, к примеру, тот случай, когда в Новорецифе ушли на пенсию мастер Кеннеди и мастер Обри — оба в высшей степени достойные люди. Ведь им на смену пришли беспробудные пьяницы Глюмелен и Горчаков. И ваше отношение к нам — это, в лучшем случае, отношение доброго и рачительного хозяина к своим рабам, которых берегут и не наказывают без нужды, но которые должны почтительно предугадывать малейшие прихоти своего естественного господина. Вот, например, занидский консул — как там его имя?…
— Я знаком с Перси Мджипой, — сказал Феллон. — Но послушай, а тебя не беспокоит, что вы тут можете перестрелять друг друга? Или что тот, кто первый наложит лапу на новое оружие, завоюет всех остальных?
— На первый твой вопрос отвечу так: убитый пулей не мертвее, чем обезглавленный мечом. А на второй: на мой взгляд, это было бы не так уж и плохо. Мы нуждаемся в едином мировом правительстве — во-первых, потому, что мы должны его иметь, чтобы вы приняли нас в свой драгоценный Межпланетный Совет. А во-вторых, потому, что так нам, в любом случае, будет легче иметь дело с вами. Как сказал Нехавенд, престиж следует за могуществом, а не наоборот.
— Но разве такое правительство не должно возникнуть в результате добровольного соглашения всех заинтересованных сторон? — Феллон улыбнулся, осознав, что он, циник и искатель приключений, отстаивает политический идеализм земного толка, а Саиньян, философ не от мира сего, проповедует маккиавелиевский прагматизм.
— На нашей нынешней стадии развития добровольное соглашение исключено, и ты это прекрасно знаешь, землянин. Даже если бы айя-люди с нашего ближайшего небесного соседа, Квондьора — как называете его вы, земляне?
— Вишну, — сказал Феллон.
— Я теперь вспомнил — в честь какого-то беспутного земного божества, не так ли? Ну так вот, даже если бы эти невежественные дикари напали на нас — скажем, переброшенные сюда на земных кораблях по какой-то вашей непонятной земной причине — ты думаешь, такая угроза объединила бы наши бесчисленные государства? Нет! Гоцаштанд попытается отомстить Майкарданду за свое поражение при Меоциде. Сурия и Дхаукия захотят воспользоваться вторжением, чтобы сбросить кваатское иго, а затем передерутся между собой — и так далее. Каждый будет стремиться заручиться помощью захватчиков в борьбе с соседями, и никому даже в голову не придет задуматься о будущем.
— Если бы мы могли еще лет тысячу развиваться в нашем привычном темпе, тогда другое дело — но этого времени у нас нет. И, насколько я помню земную историю, вы едва не взорвали собственную планету, прежде чем прийти к столь трогательному согласию, а ведь оощий уровень культуры был у вас тогда выше, чем наш нынешний. Поэтому я утверждаю, что равенства мы сможем добиться тогда — и только тогда — когда мы перестанем быть скопищем суверенных образований, которые вы можете стравливать друг с другом…
— Извини, — перебил его Феллон, — но нам нужно вернуться наверх до того, как сменится мой друг, охраняющий вход в подвал.
Он загасил сигару, встал и открыл дверь в коридор. Фредро там не было.
— Бакх его забери! — выругался Феллон. — Или этот идиот отправился что-то исследовать, или его схватила стража! Саиньян, показывай дорогу — я должен поскорее его найти.
Глава XVI
Саиньян стал водить Феллона по залам и комнатам подвала. Феллон шел сзади, посматривая по сторонам и заглядывая в темные углы и закоулки.
Саиньян пояснял:
— Здесь хранятся готовые ружья после того, как пройдут проверку… Вот в этой комнате доводят выкованные стволы… Здесь вырезают приклады. Видишь, как их тщательно обтесывают и шлифуют? Хабарьян заманил сюда сурускандских резчиков по дереву, потому что в нашей безлесной стране искусство это почти не развито… А здесь готовят взрывчатую смесь…
— Погоди-ка, — сказал Феллон, останавливаясь, чтобы понаблюдать за процессом.
Посреди комнаты стоял хвостатый колофтянин, колдовавший над огромным котлом, подогреваемым слабой масляной горелкой. Колофтянин набирал мерным половником белесый порошок из двух стоявших рядом бочек и сыпал его в кипящий в котле асфальт, не переставая тщательно размешивать смесь лопаткой, которую держал в другой руке.
— Осторожно! — сказал Саиньян. — Не вздумай отвлекать его, а то нас всех разнесет в клочья.
Но Феллон уже подступил к колофтянину, сунул палец в одну из бочек с порошком и попробовал его на вкус. Сахар!
Хоть Феллон и не был химиком, за свои девяносто четыре года он успел нахвататься отрывочных сведений из самых различных отраслей науки и техники и потому уверенно предположил, что другая бочка наполнена селитрой. За колофтянином Феллон разглядел формы, в которые выливалась готовая смесь и в которых она должна была застывать небольшими кирпичиками. Однако у него не было времени, чтобы изучить производственный процесс в подробностях.
Они заглянули еще в несколько помещений. Одни использовались под жилье для работников, в других хранил ось сырье, а некоторые стояли пустыми. В одном из закоулков подземелья Феллон увидел дверь, которую охранял королевский гвардеец.
— Что это за дверь? — спросил Феллон.
— За ней туннель, который ведет в часовню в квартале Баха. Раньше им пользовались йештитские жрецы, особенно в плохую погоду, но теперь, когда правительство заняло подвал под свои нужды, им приходится шлепать по улицам под дождем, как простым смертным.
Они продолжили поиски и какое-то время бродили по лабиринту, как вдруг по подвалу разнесся отчетливый звук сигнальной трубы. Феллон вздрогнул. Повсюду, гремя доспехами и стуча алебардами, засуетились стражники.
— В полночь меняется стража, — пояснил Саиньян. — Это имеет для тебя значение?
— Еще какое, Хишкак забери этого Фредро! — выругался Феллон. — Теперь нам не выбраться отсюда до завтрашнего полудня. Придется тебе приютить нас.
— Что? Но, мой друг, я поплачусь головой, если вас обнаружат у меня…
— Если нас поймают, тебе в любом случае не сносить головы, поскольку нас видели вместе.
— Ну что ж, тогда, я думаю, будет не слишком нескромно с моей стороны, если я тоже попрошу об одолжении. Скажи, не родились ли в столь хитроумном мозгу твоем какие-либо мысли о том, как избавить меня от этой грязной и шумной работы?
— Ты хочешь сказать, что намерен бежать?
— Безусловно!
— Но тогда ты лишишься права на те деньги, которые правительство складывало в банк на твое имя.
Саиньян ухмыльнулся и постучал указательным пальцем по лбу.
— Настоящее мое состояние спрятано здесь. Пообещай, что выведешь меня — и Зарраша тоже, если возможно — и я спрячу тебя и твоего товарища. И хоть Зарраш всего лишь безмозглый анимист, я все же не оставлю коллегу по профессии в столь гнусной западне.
— Я сделаю все, что смогу. Ага — вот и этот фастук!
Обыскав почти весь подвал, они наконец обнаружили доктора Джулиана Фредро. Археолог стоял перед древней стеной у лестницы наверх и изучал сохранившиеся на ней полустертые знаки. В одной руке он держал блокнот, в другой карандаш, которым и перерисовывал древние письмена.
Когда готовый метать громы и молнии Феллон подошел к нему, Фредро одарил своего проводника счастливой улыбкой.
— Посмотрите, мистер Ф-Феллон! По-моему, это самая древняя часть здания, и эти надписи могут позволить определить, когда оно было построено…
— Пойдем отсюда, осел несчастный! — прорычал Феллон вполголоса. Пока они возвращались к Саиньяну, Феллон объяснил доктору, что он о нем думает — очень образно и пространно.
Саиньян сказал:
— В моей комнате поместится только один из вас, поэтому другого я подселю к Заррашу, — он легонько стукнул в гонг, висевший у двери коллеги.
— Что такое? — поинтересовался еще один пожилой кришнаит, приоткрывая дверь на щелку.
Саиньян объяснил. Зарраш злобно захлопнул дверь и прокричал с другой стороны:
— Убирайся, пустая материалистическая трещотка! И не пытайся вовлечь меня в свои безумные планы. Забот хватает у меня и без того, чтобы шпионов прятать.
— Но это твой шанс выбраться из Сафка!
— Охе? Клянусь животом Дашмока, это айя совсем другого аллюра. Как ты сказал?
Саиньян объяснил более подробно, и Зарраш пригласил их всех в комнату и предложил вино и сигары. Узнав, что Фредро земной ученый, оба философа принялись забрасывать его вопросами.
Немного погодя, Саиньян сказал:
— А теперь касательно того спора об индукции и дедукции: высокочтимый земной коллега, может быть, вы, обладая преимуществами более зрелого мышления, способны пролить свет мудрости на наши с коллегой Заррашем расхождения. Что посоветовать вы нам могли бы?
Таким образом, разговор перешел в высшие сферы и продолжался едва ли не всю ночь.
На следующее утро Феллон пощупал щетину, выступившую у него на подбородке, и посмотрелся в зеркало Саиньяна. Землянин с начавшей отрастать бородой, если он был европейского происхождения или хотя бы вообще принадлежал к белой расе, просто физически не мог выдать себя за кришнаита. Бороды у последних были настолько жидкие, что их обладатели даже не брились, а просто выщипывали волоски пинцетом.
В комнату проскользнул Саиньян с подносом, уставленным столовыми принадлежностями с простым кришнаитским завтраком.
— Не пугайся чересчур, — сказал философ, — но йештиты прочесывают свой храм в поисках неверных, которые, как говорят, присутствовали на вчерашнем Ритуале, переодевшись жрецами. Цели и личности святотатцев неизвестны. Но поскольку привратники клянутся, что после окончания церемонии чужаки не выходили, считается, что они все еще должны быть в храме, причем не в подвале, потому что в него ведет единственная дверь, все время находящаяся под надежной охраной. Я, конечно, понятия не имею, кто такие эти злоумышленники.