— Да чего мне злиться, Карл. — говорю приятелю на утренней тренировке — счёт побед в схватках четыре-один в мою пользу. — Жизнь так устроена, как ни готовься, всё равно к нужному моменту что-то будет не так. — убираю клинок в ножны. — Более того скажу, не ходи к ярмарочному предсказателю, когда отъедем на достаточное расстояние, выяснится, что чего-то забыли. Так всегда бывает.
— Ты мудр. — милорд Монский следует моему примеру и выразительно смотрит на брата Макса, и в хвост, и в гриву гоняющего штаб-капрала Ника, дескать, пора вам тоже заканчивать.
— Знаешь, — делаю глубокие вдох-выдох, сегодня меня вассал сильно погонял. — шутка хороша один, ну, два раза, а когда её повторяешь уже в сотый…
— Так а я и не шучу, Степ. — милорд берёт два отреза ткани у подбежавшей девчонки из прачечной-гладильни, один протягивает мне, другим начинает вытирать лицо. — Говорю, что есть. Ты действительно мудр. За сегодня-завтра, обещаю, полностью будем готовы. Только распорядись брату Георгу, чтобы кузнецов от своих работ пока на эти два дня освободил. Иначе перековать лошадей не успеют.
Не лукавлю, действительно не досадую по поводу короткой задержки, я и сам оказался не готов к поездке, всё собирался дополнительные магические защиты сделать, да доселе не собрался. Придётся своих одарённых монахов отвлекать от дел, пусть займутся амулетами вместе со мной, а там уж, когда проводят, тогда продолжат свою работу. Понятно, в моих эпистолярных трудах тоже наступает перерыв, что ожидаемо. Зато сделал дополнительные артефакты против стрел и болтов. У меня теперь не только унтер-офицеры, но и весь взвод лейтенанта Ромма ими будет обеспечен. Солдатам милорда Герберта к отъезду тоже достанется десяток таких. В пути магию не брошу, но там больше пойдёт под замену развеявшихся амулетов.
На обед к милорду Джеку направляюсь под отводом глаз в сопровождении Карла. Где остановился вождь распавшегося мятежного войска, я уяснил, не заблужусь. За мной попыталась увязаться Котька, пришлось вручить её вернувшимся с милордом Монским из Готлина Юльке и Ангелине. Кстати, на моих пушистых друзей ни невидимость, ни отвод глаз не действуют. На собак действуют, на них нет.
В обители царит суматоха, подготовкой к отъезду занимается не только кавалерийско-егерская рота, остальные обитатели монастыря тоже в той или иной мере задействованы. Возле ворот и под самой аркой и вовсе настоящая толкучка. Тут не только движение повозок и ослов с вьюками, но и много девиц или тёток, которые пришли прощаться со своими друзьями, отправляющимися в поход с аббатом Степом. Многие мои вояки предпочитают поселковых подруг монастырским прачкам, кухаркам, ткачихам или скотницам и птичницам.
Милорда Карла, капитана моей личной дружины, естественно, все тут знают, даже совсем недавно прибывшие паломники, и даже при том, что он идёт пешком в гордом одиночестве — ну, так выглядит для окружающих — не мешает его заметить и освободить дорогу.
— Кирилл, — обращается он к одному из егерей, кажется, из взвода Герберта Вилкова. — Успокой её. Чего она ревёт, будто на войну провожает, а не в столицу.
На плече солдата, высокого и ладного парня, рыдает молодая девушка, почему-то испуганно посмотревшая на командира своего возлюбленного. Как по мне, так для девицы гибель этого красавчика ничуть не трагичней, чем если он в Рансбуре или по пути где-то найдёт себе невесту. Так что, её горечь расставания вполне объяснима.
— Да говорю уже, капитан. — улыбается Кирилл. — Не слушает. Мне уже пора, Галия, — говорит он девушке. — Лейтенант ругаться будет, если опоздаю. Накажут. Вечером загляну к тебе.
По моему настоянию после прошлой осады расстояние между стеной монастыря и первым рядом домов увеличено до полутора сотен ярдов, то есть, почти в два раза. Использовать здания поселения в качестве укрытия для лучников и арбалетчиков у следующего нашего врага не получится. Надеюсь, что при мне следующего и не будет, всё же урок нападавшим я преподал очень хороший. До сих пор в придорожных трактирах и постоялых дворах байки о тех событиях ходят, не сильно-то и приукрашенные.
Дорога от ворот до поселения с обеих сторон забита лоточниками. До сувениров тут не додумались, но и без того мелким ремесленникам, пекарям и торговцам есть что предложить страждущим паломникам, да и обитателям монастыря.
Тут и различная выпечка, и зелень, и фрукты, и изделия из бронзы или керамики, ткани, одежда, ножи, посуда, деревянная, лыковая и кожаная обувь, кстати, уже встречается сточенная на левую и правую ноги раздельно, травяные сборы, зелья и алхимические препараты, и всё это дороже, чем в поселковых трактирах, лавках и магазинах.
— Капитан, угощайтесь, угощайтесь. — торговка пирожками пытается подкупить моего вассала, протягивая два расстегая.
— О, благодарю. — не отказывается тот.
— Аппетит испортишь, — мы прошли дальше, и я не могу сдержать зависть, меня-то невидимого не угостили.
— Я бы поделился, да на меня все пялятся, сразу же обнаружат со мной хозяина здешних мест. — усмехнулся милорд Монский, не переставая поедать угощение.
Гад такой, даже не скрывает удовольствия. Остаётся только слюнки глотать и надеяться, что Джек не поскупится на угощение для своего спасителя и в некотором роде покровителя.
Ничего себе, кого я вижу. Барт Итров, скототорговец из Верции, тот самый, чью дочурку я исцелил, и у кого имеются хорошие связи в портах республики. Видать, дело есть. Что ж, вечером поговорим. Успел застать меня на месте.
Улица доходных домов идёт перпендикулярно главной, именно перпендикулярно, а не просто пересекает. После войны тут всё отстраивается по утверждённой мною лично планировке. Никаких тебе закоулков, расходящихся в сто сторон от площадей улочек и прочей средневековой запутанности. Сколько у меня здесь уже народа проживает на постоянной основе? Тысячи две-три или больше? Впору перепись проводить, да пока её будут делать, народа ещё прибавится.
Мою идею выпросить у Джея и дяди Рональда статус города — я даже название собирался придумать — все помощники в один голос отвергли. Если город, значит статут, если статут, значит своё самоуправление с чиновниками, городским хозяйством и стражей, если своё самоуправление, значит и налоги ему достанутся, кроме земельного и владетельного, а это, считай, вдвое меньшая доля, чем сейчас. В общем, уговорили черти, то есть, святые братья. Правда, и расходы тоже остаются на монастыре, но казначей брат Алекс уверяет, так всё равно выгодней.
С увеличением хозяйства, понятно, надо и наш бюрократический аппарат увеличивать, но эту проблему я как раз решу в ходе предстоящего посещения столицы. К тому же, это отличный повод моей поездки, если найдутся излишне любопытные, кто станут выяснять, для чего аббат Степ вдруг внеурочно прибыл в Рансбур к Николаю Гиверскому. У меня, как у того Штирлица, на любой каверзный вопрос найдётся ответ. Скажу, вот, хочу увеличить численность монашествующих и цукаты привёз, угощайтесь.
— Второй дом справа. — работаю штурманом у своего вассала.
Через сотню ярдов после поворота — дома тут не впритык друг к другу — останавливаемся перед трёхэтажным зданием из красного кирпича и черепичной коньковой крышей бурого цвета.
Большинство построенных и ещё строящихся доходных домов тут принадлежит Люку, виргийскому дельцу, сбежавшему из северного королевства по причине участия в бунте против герцога Миорского, моего несостоявшегося тестя. Как я надеюсь несостоявшегося.
Обычно нувориши отделываются большими штрафами, но мой новый поселенец, видимо, слишком уж активничал, вот и пришлось бежать, как говорится, роняя тапки. Но капиталы с собой прихватил, благо они в основном были в виде поручительств имперского банка Юстиниана.
А я что? Плохо, когда капиталы за границу бегут, и хорошо, когда из-за границы ко мне. Единственное, провёл серьёзную беседу с богатеем. Объяснил, что у меня разговор со смутьянами короткий — можно сходить в обитель и посмотреть на лобное место, там не только воры или грабители в петле болтаются, найдётся местечко и для бунтовщиков.
— Вы кого-то ищете, милорд? — спросил Карла наёмник у крыльца доходного дома. Видать, недавно только прибыл, не признал капитана Монского. Дворянин из приезжих — так поди подумал вояка, оценив неброскую походную форму моего вассала. — Здесь в основном семьи ремесленников и наёмных работников.
Входов в здание я увидел два, один с фасадной стороны, другой с торца. Наверное ещё пара имеется. Пожарного надзора в этом мире не существует, но о технике безопасности, в том числе противопожарной, представление имеют. Есть куда выскочить, случись вдруг что.
— Не твоё дело, боец, кого я ищу. — пренебрежительно ответил Карл. — От двери отойди.
— Если желаете комнату или квартиру снять, то хозяина можно найти…
— Ты меня плохо расслышал? — удивился милорд Монский, перебив охранника.
У наёмника наверняка имелось распоряжение нанимателя никого кроме жильцов внутрь не пускать, да разве с благородными поспоришь. Парень кивнул своим мыслям и не только освободил путь, но и открыл дверь.
Так уж получилось, что в своей новой жизни мне ещё ни разу не пришлось побывать внутри здешних многоквартирных домов, поэтому, войдя вслед за Карлом, с интересом осматриваюсь, и поднимаясь по лестнице на второй этаж, и оказавшись на нём.
— Не спеши, — прошу приятеля. — Дай я осмотрюсь.
Едва успеваю отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым двумя детьми — мальчишка лет семи гнался за девчонкой, чем-то очень довольной и смеющейся.
А вообще тут шумно, ароматно и интересно. Очень напоминает студенческие или рабочие общежития — длинный от одного конца здания до другого прямой коридор с дверями по обе стороны.
Знаю, что здесь имеются и комнаты, и квартиры в несколько комнат, да это и так можно понять по разным расстояниям между входами. Коридор не захламлен, но кое-где выставлены пожитки и подготовленный к выносу мусор.
Оставив Карла у лестницы, прошёлся из конца в конец. Уборной или ванной не обнаружил, а вот кухня с большим очагом и почерневшим от времени столом нашлась в самом краю. Там три женщины сидели и о чём-то разговаривали, пока на плите готовились похлёбка и мясо с овощами на сковороде. Прямо, коммуналка какая-то. Надеюсь, Джек догадался еду из трактира заказать, сомневаюсь, что Вика в таких условиях сможет что-нибудь приличное приготовить.