Не хочу тратить время и энергию на плетение полного исцеления, да и жирно такое благодеяние для этого увечного акробата будет, ещё ничем не заслужил. Есть более простые, часто не менее эффективные лечебные заклинания, так сказать, узкопрофильные. Иногда они даже более предпочтительны. Недавно только до меня дошло, когда Вику исцелял.
Скажем, чтобы отрастить руку, надо не менее трёх раз накладывать полное исцеление, так как значительная часть его огромной энергии уходит на другие увечья и болячки. А есть много других вариантов, от самых простых, когда требуется с десяток-другой лечений, вроде того, чем моя любимая кузина вернула пальцы дядюшке Ригеру, до более сложных. Ну, впрочем, сейчас мне ничего отращивать не требуется. Буду исправлять переломы.
Брата Симона на месте нет, он уехал в нашу Монастырку, там бревном брата Онуфрия придавило, целитель решил его на месте исцелить. А в лечебнице меня встречает миледи Сильвия, которая с грехом пополам всё же приняла мои правила игры, касаемые санитарии и отказа от многих дурацких университетских рецептов зелий на основе всякой гадости.
— Осмотрела. — докладывает миледи, когда мы идём по коридору к комнате, куда поместили Лео Тимаса. — Если разовыми плетениями будете, то в трёх местах надо накладывать. Или в чётырёх, если решите ему и зубы восстановить.
— А что, много не хватает?
— Пяти. Два вверху и три внизу корневые. И он за ними совсем не следит. Скоро и остальных может лишиться.
— Обойдётся без лечения зубов. — потерять пять зубов к двадцати годам по местным меркам очень неплохое состояние, а вот то, что не использует палочки и алхимические составы для их сохранности — это плохо. Впрочем, откуда увечному циркачу было взять монеты на такие дорогостоящие препараты? Вот в этом я могу помочь. — Просто выдай ему перед отъездом на заимку тот порошок, который брат Симон изготавливает. — отдаю распоряжение и без стука вхожу в указанную миледи дверь.
Брат Симон точно выполнил моё указание, и Лео Тимас в небольшой комнатке один, хотя топчанов там три. Молодой человек, выглядевший сильно старше своих двадцати — тянет на все тридцать — ну, да, жизнь потрепала — при моём появлении с трудом встал и поклонился. О том, что ему предстоит исцеление от самого легендарного аббата Степа, он в курсе. Похоже, всё ещё не до конца верит в то, что это произойдёт. Напряжён, немного волнуется, хотя старается это скрыть.
— Ваше преподобие. — произнёс он, чуть заикаясь.
— Лежи давай, — отправляю его опять на лежак. — Только разденься. Ага. Вижу. Вот это нога так нога, как у носорога, крупная, толстая. Знаешь про такого диковинного зверя? На Римоне живёт. Говорят, у него плохое зрение, но это не его проблемы, а чернокожих на том материке, что попадаются ему на пути. Нога, а ещё что? — оборачиваюсь к миледи Сильвии, за которой маячат мой секретарь и девушка-санитарка.
— Вот здесь рёбра неправильно срослись, — подойдя, показывает. — Третье и пятое. И в плече опухоли нет, но не сомневаюсь, там трещина.
Надо отдать должное выпускникам лекарского факультета, помимо хирургии они неплохо выглядят как диагносты, определяя места и характер травм. А миледи оказалась весьма достойным специалистом. И брат Симон так говорит, да я и сам вижу. Не зря ведь она университет за три года закончила.
Тут с высшим образованием ситуация весьма своеобразная — поступай на учёбу в любое время и учись, сколько хочешь, хоть неделю, хоть сто лет. Главное, деньги университетскому казначею раз в полгода заноси. И да, никто тебе свидетельство об окончании не выдаст, пока не сдашь все полагающиеся зачёты и экзамены. Что-то где-то читал, будто и в нашем средневековье такая же картина маслом была, но руку бы на отсечение за это не дал.
— Понятно. — киваю. — Сергий, подай альбом. — командую и улыбаюсь девушке. — Сильвия, если тебе заняться больше нечем, то можешь побыть здесь.
Она мне не мешает, только вот действительно, что миледи тут увидит? Лекарка ведь не одарённая, хотя платить я ей распорядился как таковой. Реально заслуживает.
— Я наверное пойду. — понимающе кивнула Сильвия. — Вечером ещё привезли из Гутово двоих с болотной лихоманкой, посмотрю, сколько на этих скотов алхимии потратить. Зелье поди дороже, чем они, старые и тощие.
— Ну, ты же знаешь, я приказал лечить всех. — напоминаю.
— Знаю. Мы выполняем в точности. — ответила лекарка и вышла из палаты.
Всё-таки здорово я придумал свести плетения по альбомам — отдельно целительские, отдельно бытовые, отдельно боевые, отдельно защитные, отдельно прочие. Так организовывать работу намного легче и искать нужные рисунки. Подходящие для сегодняшнего конкретного случая выбирал недолго — минут пять, а на исцеление акробата ушло всего полчаса.
Ошалевший от радости парень, продемонстрировал мне свои умения, ну, из того, что можно было показать в комнате четыре на четыре ярда, где имелись ещё и лежаки со столиком и сундуком. Лео прошёлся на руках, попрыгал на них, совершил резкое сальто, прошёл колесом и бухнулся передо мной на колени, норовя прижаться лицом к моим ботфортам. Ни сам не люблю унижаться, ни видеть униженное состояние других. Эмоции парня понимаю, но потворствовать им не пожелал, довольно грубо оттолкнув исцелённого. Тот легко перекатился через спину, чудом не разбив голову об угол сундука, вскочил и склонился в низком поклоне.
— Господин… — попытался он продолжить свои словоизлияния.
— Хватит, Лео. — останавливаю. — Человек характеризуется не словами, а поступками. Мало ли что ты мне сейчас наговоришь? Докажи делом, чтобы Арчи Добнес потом не выглядел передо мной бледным, что та моль. В полдень тебя отвезут на заимку вместе с кое-какими вещами, вот там и покажи, как ты мне благодарен. Всё, успехов, не увидимся долго, но за дела спрошу.
День предстоит суматошный, чтобы потом не получилось, что какие-нибудь вещи забыли или я не отдал нужные распоряжения. Вообще, качество любого руководителя, на мой взгляд, определяется тем, как он может организовать работу на вверенном участке, чтобы она эффективно шла и без его личного участия. Вроде бы у меня с этим все в порядке. Было.
Вот на кой чёрт я вчера рассказал главному монастырскому управителю про маятник Фуко? Ведь знал же, что брат Георг реально подвинут на астрономии и механике, а тут как раз совмещается и то, и другое. Вспомнился, видишь ли, мне визит ребёнком в Исаакиевский собор Санкт-Петербурга, тогда Ленинграда, где такое устройство увидел своими глазами.
Главное ведь, оно мне сейчас совсем ни к чему, мне же не нужно определять географическую широту монастыря. Нет же, заинтриговал своего учёного рассказом, что на полюсах Паргеи плоскость колебаний маятника сделает полный оборот ровно за двадцать часов, а на экваторе вообще не будет вращаться. Открыл ему, что на самом деле маятник не меняет положения, и в этом можно убедиться, если вращать платформу, на которой он закреплён, это планета вращается. Короче, наговорил брату Георгу, пока шли с ним поздно вечером в подземелье разбираться с расхитителями склада готовой продукции, теперь сам не рад своей болтливости. Вот кто меня за язык тянул? Теперь управитель, как только уеду, кинется конструировать маятник Фуко. Сам тот француз — Жан, кажется — первый образец вроде у себя в подвале соорудил. У нас в подземелье мест для такого механизма не будет.
— Сергий! — зову секретаря в кабинет. — Милорд Карл там не ждёт? — мой капитан должен доложить о готовности к отъезду, да что-то задерживается. — Сбегай, поторопи его. И вот эти бумаги занеси баронету Михаилу и брату Георгу. — протягиваю свитки с указаниями.
Так-то мы уже всё обговорили, но, думаю, лишнее напоминание в виде шпаргалки моим заместителям не помешает. Выдвигаемся в дорогу с самым рассветом, так что, утром некогда будет что-то в отданных распоряжениях корректировать. Да и ни к чему. Если вдруг что-то вспомню, пришлю письмо с оказией.
Её старичок жутко храпел, от его тела пахло скверным потом, который всегда обильно выступает, когда баронет перебарщивает с алхимическими зельями, дающими много мужской силы. Сколько же он на эти отвары денег переводит? Люсильда не стала ломать себе голову и, стараясь не разбудить господина Риккарна, выскользнула из-под одеяла.
Это сановник высокого ранга может себе позволить спать до семи, а она-то обычная служанка, хоть и пользуется покровительством важной персоны, ей к пяти уже надо стоять в шеренге с другой обслугой — как рабами, так и вольными — чтобы выслушать указания старшего по этажу на день. Несколько раз она всё же показала младшему управляющему Эмилию свои возможности, когда тот пытался проверить границы допустимого в отношении фаворитки главы секретариата, но дальше старалась конфликтов избегать. Не дело по всякому пустяку тревожить своего высокопоставленного любовника. С начальником у неё теперь вполне ровные отношения — он поручает ей самые лёгкие задания, не пускает в ход плётку и в разрешённое время не возражает против её уходов в город по личным делам, а она на него не ябедничает баронету Степу. С этой стороны жизнь у неё вполне хорошо наладилась.
Да и с другой, если разобраться, вовсе неплохо. Прав был её настоящий господин милорд Степ Неллерский, всё познаётся в сравнении. Мудр он не по годам. Вот кому бы Люсильда служила с огромным удовольствием и телом, искренне, самозабвенно, так же, как работает на него доносчицей. Жаль господин не принимает от неё такой жертвы, а в глазах милорда Люсильда прочитала нечто такое, что посоветовало не быть в этом деле настойчивой.
Что же касается баронета Степа, то не такой уж он и старый. Пятьдесят вполне себе нормальный возраст для мужчины, пусть и не одарённого, если есть возможность иногда пользоваться услугами целителей. Это простолюдины, достигнув полувека, уже развалины и сморщены как подгнившее яблоко. Лишь бы ещё любовник поубавил прыти с магическими препаратами не очень нужной для здоровья направленности.