— Что, неужели и начальника сыска или короля не пожалеете? — уточняет.
Шутник нашёлся, тоже мне.
— Даже если и так, то что? — я полностью серьёзен. Ого, он стушевался. Не верится? А зря. — Эрик, — показываю подбородком на место, где мы с оборванцами беседовали, и откуда вояки уже уносят обратно во флигель лавки. — Там надо будет навес соорудить и удобные скамьи со спинками поставить. — Нам здесь долго жить. Пошли кого-нибудь прям завтра в квартал плотников, ну, или к ним в гильдию. Пусть соорудят что-то вроде беседки. Хорошо там на свежем воздухе будет отдыхать.
Так-то я бы с удовольствием поставил лавки-качели, подвешенные на цепях. Здорово было бы — раскачиваешься вперёд-назад и размышляешь, размышляешь и раскачиваешься вперёд-назад. Красота. Помню, как в санатории в Ялте, впрочем, это уже в прошлом, которое никогда не вернётся.
— Сделаю. Пока вы в прецептории будете. — пообещал лейтенант Ромм.
— Только про поход на невольничий рынок не забывай. — напоминаю. — Одно другому не должно мешать. Я всерьёз настроен стать отличным драчуном.
Первая ночь на новом месте у меня прошла, можно сказать, на оценку «отлично». Лёг рано, сразу же после мыльни, от кровососущих паразитов наложил плетение ещё до помывки, с открытыми окнами в спальню поступал свежий воздух, а температура ночами снижается, всё же осень за бортом. Проснулся с рассветом и отправился на тренировку.
Сегодня партнёрами в спаррингах фехтовали Эрик, Ник, Иван — такая себе замена милорду Монскому, если честно — но размялся очень хорошо. Думаю, пора усиливать нагрузки на мускулы. Если подходить с умом и не перенапрягать позвоночник, то гири и штанга в дополнение к отжиманиям, подтягиваниям и приседаниям, вреда не принесут, в росте не замедлят. Изготовить снаряды можно где-нибудь здесь же, у местных кузнецов. Правда, проблемы могут быть с чугуном, не самый востребованный металл, но его вполне можно заменить свинцом, которого здесь полно.
Паланкин дяди Курта появился перед моими воротами, когда я уже позавтракал, отпустил девчонок с Ником и ещё одним солдатом за покупками, выделив им сразу двадцать драхм — повариха им целый список надиктовала, Юлька записала, они обе у меня теперь грамотные, выгоню, могут купить патент, конторку и писать письма и обращения за деньги. Ладно, никуда я их не прогоню. Проще замуж выдать, обеспечив приданым, и помочь устроиться в жизни. Хотя, одно ведь другому не мешает, и семья, и работа.
Дядю я увидел, когда стоял на крыльце с Карлом. Мой вассал только что вернулся с выражением лица как у кота объевшегося сметаны. Кстати, как там мои Мурзик с Котькой? Скучают по мне поди не меньше, чем я по ним.
К поездке в прецепторию у меня уже всё готово — кони осёдланы, пятерка воинов собралась у выезда и над чем-то смеются. Весело им. А что, думаю, им тоже нравится в столице. Они пока ничего ещё толком не видели, но понимают, что скучно им здесь не будет.
— Садись, Степ. — приглашает прелат к себе в носилки, махая рукой.
— Не, ваше преподобие. Укачивает. — шучу и оборачиваюсь к подведённому мне коню. — Я рядом поеду. Что-то случилось? — вижу, как он нахмурился.
— Да, вчера, пока мы у тебя гостили, от принца Филиппа во дворец доставили послание. Садись ко мне, обсудим.
Похоже, события начали ускоряться, и гражданская война вот-вот начнётся. Вряд ли в том послании пожелания здоровья и долголетия. Ультиматум, наверняка. Что-то вроде, слезай с моего трона. Что ж, моим планам разделаться с виконтом Сергием и виконтом Виктором, начальником королевского сыска, это только на руку. Эдгара оставлю его дядюшке, которому помогу, чем могу.
Отдаю поводья обратно Лавру и забираюсь в паланкин, не воспользовавшись спиной одного из носильщиков, вставших передо мной на четвереньки. Дядя смотрит на меня с удивлением. Ну, да, он же не имеет представления, сколько раз я в пору своего школьного детства, не здешнего, а настоящего, на уроках физкультуры прыгал через перекладину ножницами. Кстати, у меня тогда по этому упражнению пятёрка была, хотя тело имел не такое натренированное, сильное и ловкое, как сейчас, да и рост, помнится, поменьше.
— Что в том послании, ещё не известно? — спрашиваю, устраиваясь на подушках.
В паланкинах нет сидений, вместо них набитые шерстью большие валики. Как по мне, не очень удобно, но это ведь дело привычки. Дядя Курт, вон, смотрится падишахом.
— Известно. — кивает. Нас уже подняли и понесли. — От Андрея с утра мне свиток принесли. — протягивает его мне. — Почитай, там немного.
Глава 23
Сегодня утреннюю тренировку и завтрак я провёл в компании Карла, правда, мой приятель-вассал сразу же после ускакал — в прямом и переносном смысле — к своей Джессике. Понимаю его хорошо, сам когда-то находился в ожидании рождения сына, как нас все уверяли. Родилась Леся, ну и к лучшему. Ни разу не пожалел. Она у меня выросла умница, красавица и вообще.
— Милорд? — в спальню, где я одеваюсь — к чёрту гардеробную, так проще и удобней — вошёл мой секретарь с листом бумаги, пером и чернилами. — Диктуйте. — он прошёл к столу и сел на табурет.
Если нужно что-то накоротке записать, чтобы не забыть после, всегда эксплуатирую Сергия. А в остальном да, предпочитаю творить сам, покусывая кончик пера как тот Пушкин на какой-то картине. Смех смехом, а реально это покусывание помогает сосредоточиться и лучше сформулировать фразу. Сейчас это не требуется, так как слова не мои.
— Записывай, Серг, — принимаю от Юльки камзол и надеваю его на себя перед небольшим, но вполне приличного качества зеркалом. — Во многой мудрости много печалей, и кто умножает познания, умножает скорбь. Записал? Посыпь песочком и храни. Как сяду за трактат, вставлю туда.
— Хм, ваше преподобие, — секретарь смотрит на написанное нахмурив лоб. — Но вы-то сами наоборот хотите…
— Да, хочу многими мыслями поделиться. — соглашаюсь, отметив при виде своего отражения, что пора постричься, волосы отрастают быстро как не знаю что. — Но это ведь не отменяет, что кому-то это вовсе не нужно и даже вредно?
Действительно же вытряхиваю в этот мир массу идей будто пыль из мешка. Хотя пока это всё в далёкой перспективе. Моё творчество известно лишь крайне ограниченному кругу лиц. А Екклесиаста я вспомнил вчера, слушая беседу дяди Курта с моим прецептором. Создатель, как много, оказывается, я не знаю и не понимаю, и что-то мне лучше было бы не услышать. Прожил бы и без информации о некоторых неприятных качествах своего начальства.
Оказывается, мой начальник вполне себе меркантильный вымогатель. Нет, я-то со своей задачей справился, обеспечил благосклонность виконта Николая Гиверского, с пониманием и согласием отнёсшимся к словами прелата Курта Неллерского о полной негодности короля Эдгара как правителя. Да это и так, считаю, всем ясно. А вот дальше пошла торговля, причём яростная, в которой прецептора благо Кранца интересовало меньше всего.
Он хотел, чтобы принц Филипп, став королём, отписал Борской обители, ну, той, где моя подруга Вера настоятельницей, богатое рыбой озеро, монастырю у Лижона сто семьдесят акров пахотных угодий, оплатил строительство храма Молящихся в Ворске, выделил двести пятьдесят тысяч пожертвований на нужды ордена и передал Молящимся мраморную статую Создателя из загородной летней королевской резиденции.
Не пойму, на кой чёрт прецептору эта статуя, но самое трагикомичное, что именно из-за неё споры и затянулись вчера почти до вечера, не прекращаясь даже за обеденной трапезой. Оказывается, её уже пообещали Исцеляющим. Прецептор Игорь считал уже эту скульптуру своей. А ему она зачем? Дедку уже семьдесят пять, вскоре лично сможет наблюдать Создателя, а не в мраморе, но уже по своим каналам смог получить обещание мятежного принца.
— Что там за шум? — спрашиваю у Юльки. — Шкатулку поставь на столик, дальше я без твоей помощи обойдусь.
В спальне у меня три оконца. Одно выходит на сторону соседского особняка, а два во внутренний двор-сад. Так что, наблюдать чей-либо визит ко мне отсюда не могу. Зато слышно при открытых дверях хорошо. Вообще, домишко мне понравился, и район хороший, и подворье, и сам особняк, и планировка в нём. Поменять бы мебель и реконструировать мыльню и немного кухню, получилась бы настоящая конфетка. Только ведь не вкладываться же в арендованное жильё? Может и в самом деле купить, раз мне так и так каждый год бывать в столице? Есть-пить не просит, налоги на недвижимость небольшие, а присмотреть, Ригер с Эльзой приглядят. Ладно, подумаю.
— Там посыльный от баронеты Ворской. — доложила вернувшаяся сладкоежка. — Сообщил, что дворцовая служанка будет отпущена к вам сегодня ближе к вечеру. Куда идти, та девка знает. А кто это, господин? — не сдержала любопытства Юлька.
— Много будешь знать — скоро состаришься. — увидит Люсильду сама вспомнит. — Пусть мне коня подводят. Уже выхожу.
Я уже не кривлюсь, глядя на то, как вырядился. Привык. Раз окружающие приходят от такого в восторг, то не мне их лечить. На мне двухцветные штаны — левая штанина красная, правая жёлтая, рубаха белая, камзол зелёный с синими обшлагами, на голове расширяющийся кверху цилиндр в тон левой штанине красный, на шее толстая золотая цепь с подвесками в виде пяти ромбов, в центре которых крупные рубины, на пальцах перстни. Красавчик.
— Какой же вы у нас красивый. — подтверждает мои выводы сладкоежка, сложив руки в замок у груди. И ведь искренна девчонка, вон как смотрит.
— Ты ещё здесь? — тороплю её, и она пулей выскакивает из комнаты.
Вчера её с Ангелиной опять высекли по моему приказу. Смотрю, не обижаются, понимают, было за что. Уйдя на прогулку второй раз, сославшись, что его преподобие отсутствует, но он бы не возражал, и вернулись затемно. Я уж чуть поисковую операцию не объявил. Ничего, теперь ума прибавится. Не знаю только, надолго ли. Ну так повторить порку не проблема, розги вон, прямо у забора растут.
Ник с Иваном тоже наказаны, зря на поводу у этих негодяек пошли, согласившись отправиться на цирковое огненное представление. В этом месяце оба у меня без половины оклада и назначены на три дня бессменного дежурства у ворот. Нет, я ведь реально переживал. Мало ли что с этими юными дураками в темноте могло произойти?