— Издеваешься, хрен старый!? — вскричал я.
Он, конечно, был еще не старый. Выглядели мы примерно ровесниками. Но меня взбесило, как мой дед из Страны Советов быстро освоил теперешнюю буржуазную лексику.
— Моя это квартира! Ясно вам?! Моя — и моей мамки! Кстати, вы куда её девали, признавайтесь! На улицу выгнали, ироды?!
— Коля, он сумасшедший, звони 112, — сказала ещё раз бабка.
Я поспешил заслонить собой телефон, но в следующую секунду сообразил, что мечтать, что у деда и бабки нет сотовых, глупо.
— Молодой человек, вашей матери мы не знаем, — ответил дед. — И вас не знаем тоже. Вы ошиблись. Что-то спутали.
— Это вы попутали, уроды! — крикнул я. — Притворяетесь, да?! Несколько дней всего прошло с того момента, как я к вам попал на кухню! Вы же сами меня про жизнь в XXI веке расспрашивали! Про кроссовки, джинсы, колбасу! Это ж вы мой портал отобрали! В моё время перешли, а меня бросили в застое, блин, андроповском!
— У вас бред, — сказала бабушка.
— Ну конечно! Когда я был пришельцем из светлого колбасного будущего, ты со мной совсем иначе разговаривала, правда, баба Маша?
— А на «ты» мы с вами не переходили. А уж пытаться оскорблять женщину, сказав глупость о её возрасте, это просто ниже некуда.
— Да я не оскорбляю! Ах, да, вы не знаете! Короче. Я ваш внук! Понятно вам?! Слышишь, ты, Юрка? Я сын твой! И кстати, вы все давно умерли.
— Так, — сказал дед. — Всё, довольно. В самом деле, пора звать полицию и неотложку.
Он достал мобильный и набрал в нём 112. Потом на полном серьёзе продиктовал им наш адрес и сообщил, что в квартире психованный незнакомец. Я услышал, как из трубки отвечали: «Наряд выслан».
За прошедшие дни я уже достаточное количество раз попадал в ментовку. Больше не хотелось. Тем более, что что-то мне подсказывало: своего друга Рожкова я там не встречу.
Так что я рванул к двери и убежал.
Смылся, как вор, из своей же квартиры…
Бредя куда глаза глядят, я думал: интересно, меня в самом деле предки не узнали? Или просто притворились так из подлости? Сговорились: «Как вернётся времянавт, всем тут же сделать вид, что знать не знаем, кто он такой есть! Вызываем милицию и выживаем его из квартиры»… А что? С них бы сталось…
Ладно, это теперь уже даже не важно. Важно то, что я бомж. И то, что меня, получается, не существует. Ну, естественно, батя и мать разминулись — и всё, и привет… Хотя, если нет меня, кто это думает? Кто сейчас идёт мимо «Пятёрочки»? Видимо, кто-то такой, кому больше нет места в текущей реальности…
Вот, блин, ухмылка судьбы! В своём собственном времени я оказался в ещё большей степени попаданцем, чем в СССР. Там-то у меня жильё хоть было, деньги даже. А здесь…
Так-так, стоп!
Попаданцы!
Если мне нет места среди, скажем так, легальных аборигенов наличного мира, то, может, в попаданческую коммуну податься? Поселюсь с времянавтами. Тем более, у них там есть пельмени!
Приободрившись, я взял курс на улицу Шверника.
25.
На мой звонок в квартиру № 17 сперва, как и в тот раз, никто не ответил. В ответ на второй раздалось неуверенное:
— Кто там?
— Я разгадал ваш кроссворд, — сказал я. — Между прочим, давно уже.
— Вот как! — Голос оживился. — Назови тогда всех президентов России.
— Ельцин, Путин, Медведев и Путин, — ответил я тут же, наученный опытом прошлого раза.
— А дальше?
— Дальше я не знаю, говорил же.
— Если ты не знаешь, кто был дальше, как тогда ты кроссворд разгадал? — удивлённо спросили из-за двери.
— В смысле? Взял да разгадал. Понятно ж всё.
— Понятно, ишь ты… Ну скажи тогда, что было 28 мая 2033 года.
— То есть — было? Это ж будущее!
— Естественно, будущее! Потому-то я об этом и спросил! Так что, ты знаешь?
— Я ж не Нострадамус.
— До свидания.
— Эй, нет! Стойте, стойте, стойте! Откройте, пожалуйста!
— Ты не из наших.
— Я из ваших! Тоже попаданец!
— Попаданец, говоришь… — За дверью хмыкнули. — Ну ладно.
Лязгнул замок. На пороге стоял незнакомый мужик — совершенно не тот уже, что был в тот раз, не с автозавода.
— Память, что ль, отшибло? — спросил он. — Из какого ты года?
— Из 2022-го, — ответил я машинально.
— Ты дурак, что ль? Этот год сейчас и есть!
Мужик попытался закрыть дверь, но я ему не позволил.
— Нет-нет-нет, товарищ! Я из 1983-го!
— Ты уже определись, что ль… Кстати, шмотки у тебя и правда древние. Ты где такие взял?
На мне всё ещё был прикид деда из старых времён.
— Понимаешь, мужик, тут всё сложно… Я, по идее, отсюда. Ну, раньше отсюда был. Потом попал в андроповское время. В теперь вот вернулся обратно, а тут всё пропало. Прикинь, нет ни мобильного, ни паспорта… Вообще ноль! Я теперь тут как бы не родился.
— Ясненько, — ответил незнакомец. — Ну, сочувствую. Только у нас здесь не какое-то там общежитие тех, кто в парадокс во временной попал. Тут серьёзные люди сидят. Мы все из второй половины XXI века. И делом заняты. Российскую Федерацию спасаем.
— А чё её спасать-то? Чё ей будет?
— То и будет! Увидишь потом… Эх вы, предки, не ценили, что имеете…
— Так ты впустишь? Слушай, я готов спасать всё, что угодно! Я и Киевскую Русь могу спасать… от этих… половцев!
— Не-а, — ответил привратник. — Ты нам не годишься. У тебя послезнания нету. И вообще, такие вот как ты в начале века всё испортили! Эх, а ведь такое было время!..
26.
Изгнанный со Шверника, я не придумал ничего лучше, как потащиться обратно к своему дому. Перебирал в голове варианты, как выжить деда и бабку. Надеялся всё-таки где-нибудь встретить мать: если её выгнали, то вряд ли она ушла дальше, чем к соседям. В конце концов, меня просто тянуло к родному месту: идти туда было, конечно, глупо, но шляться по незнакомым районам на ночь глядя — ещё глупее.
На скамейке возле своего подъезда я обнаружил Людмилу Васильевну. Она была седой, мрачной и сморщенной — в общем, именно такой, какой я и привык её видеть.
— Серёга! Ты, что ль? Ну здравствуй! Как ты так не постарел-то?
— А что, должен был?
— Да вроде как никто не должен, да однако ж все стареют. Кажись, ты такой же лет сорок назад был! Это ведь ты мне с коляской помог тогда, да?
— А! — Я ухмыльнулся. — Не забыли.
— Да уж как тебя забудешь! Ты мне такого тогда наболтал, у меня едва волосы дыбом не встали. Так что помню. Я в маразм ещё не впала.
— А как милицию вызвали — помните?
— Помню, помню, Серёженька. Ты уж прости меня, дуру такую! Испугалась я очень. Где это видано: приходит новый знакомый в гости и тут же на власть бочку катит… Но тебя ведь опустили? Ты ведь эти сорок лет в тюрьме не пробыл? — бабулька обеспоикоилась.
— Нет, не пробыл. В тот же день меня и выпустили.
— Ну и слава Богу. Где ж ты был?
— Да долгая история…
— Торопишься?
— В общем-то, нет.
Торопиться мне некуда.
— Присядь тогда со мной, — сказала бабка.
Я присел.
— Объясни мне, Серёга, какое-такое тут чудо. Вот жили себе Колобковы. Потом вдруг исчезли и ты в их квартире возник. А потом ты тоже сгинул. И ни слуху, ни духу про всех вас. Сорок лет квартира пустовала. И вот снова Колобковы появляются! И точно такие, как были, ни капли не постарели! Юрка всё ещё школьник, Петровна моложе меня… А теперь вот и ты объявился! В морозильнике вас, что ли, всех держали? Или что? Неужто это всё… машина времени?..
— Она самая, — сказал я равнодушно, по-простому. Мне было всё равно, поверит мне Людмила или нет.
— Так значит, ты и правда путешественник во времени… Точно как и сказал мне тогда, при советской власти…
— Угу. А вы не верили.
— Кто же сходу в такое поверит!.. Но, слушай, и правда, ведь всё же сбылось, как ты говорил-то! И пить Горбачёв не давал, и Союз развалили… И Славочка успеха мой добился… Только сел вот, бедный…
— Да, — вздохнул я. — Всё сбылось. Хотел я историю поменять, да не получилось… Поменял лишь свою собственную. Теперь меня вроде как нету на этом свете.
— Как-так нету? Вот же ты!
— А кроме, как в 83 году, вы меня помните?
— Так тебя ж с тех пор не было!
— «Не было»… Был я, ещё как! Вырос в этом подъезде, у вас на глазах. Вы меня с садика знали! И мать мою тоже… Кстати, вы не видели её?
— Кого — её?
— Да мать мою.
— А кто она?
— Понятно… — Я вздохнул. — В общем, получается, что из-за этого злополучного путешествия во времени у меня теперь нет ни родителей, ни документов, ни знакомых, ни незнакомых… Никого, в общем, нет! И меня самого, значит, тоже. Колобковы из квартиры меня выгнали. Так что я теперь ещё и бомж.
— Вот так история…
Бабка задумалась. А потом произнесла:
— А ты знаешь, что, Серёга? Ты признайся: ведь я тебе нравилась. Ты ведь не просто с коляской помог-то. И не просто так с цветами притащился. Да ещё и целоваться лез потом!
— Ну и что, — буркнул я. — Мало ли кто кому нравился при коммунистах…
— Ну так это… Я согласна!
— На что?
— На всё на это… Ты не смотри, что я старая! Я там, внутри, ого-го ещё! Мужика-то не хватает, знаешь как?..
Я растерялся:
— Людмила Васильевна…
— Давай просто «Люся». Как раньше. Ты же знаешь, какая я раньше была-то! Для тебя я, наверное, всё ещё молодая.
— Ну…
Сказать ей, что нет, что вообще-то ещё тогда она в моей голове была уже старой, я не решился. Обидится. Или решит, что совсем извращенец. Хотя… Всё едино.
— Айда ко мне, Серёжа, — между тем, сказала «Люся». — У меня квартира неплохая, сорок метров. Иногда что починить бывает надо, иногда открутить-прикрутить… Будем вместе новости смотреть, чай пить… А как женщина я тебя не хуже молодых удовлетворю, вот увидишь!
Я подумал, что трахаться со старухой это совсем уж капец. Потом подумал, что идти вообще-то некуда. Потом ещё подумал, что, в общем-то баба и есть баба, и что умереть девственником было бы обидно. А потом я спросил: