Она улыбнулась — тихо, натянуто, печально — и, потупив голову, вернулась в толпу. Рота отозвалась глухим шепотом, но Намир слышал тихое одобрение, видел кивки.
— Вперед, к победе, — негромко проговорил мужской голос. Намир не видел, кто говорил, но голос был похож на Хобера.
— Я не намеревалась перетягивать одеяло на себя. Вы это прекрасно знаете. Просто подумала, что им нужно услышать…
Намир зло усмехнулся и помотал головой.
— Все в порядке, — сказал он.
Мужчина сидел на сундуке в комнате Горлана, глядя на губернатора, угнездившуюся на краю койки.
— Возможно, вы правы… Не помешает немного воодушевить их.
— В следующий раз, — Челис хлебнула бренди из бутылки, похоже не единственной, которую она протащила на борт «Громовержца», и передала ее Намиру, — речь будете произносить вы, даже если мне лично придется ее написать.
Намир повертел бутылку в руках, задумавшись, где Челис ее взяла. Объем попавшей на борт контрабанды после Анкурала мог стать проблемой.
После похорон он мог пойти в Клуб. Никто не посмотрел бы на него косо, и он мог бы остаться и послушать рассказы о героизме Красавчика на Токууте и инциденте во время увольнительной на станции «Сигма». Но обычно, когда он проходил мимо, разговоры затихали, а бутылки прятали под опорными балками…
Нет, подумал он. Дело не в том, что солдатам неуютно в его присутствии. Просто все, что он говорил, казалось тривиальным, словно он отвергал свою причастность к этим смертям. Он не умел говорить речей, у него не было мудрых слов, чтобы утешить друзей.
Он мог возглавить Сумеречную роту. Он мог попытаться возглавить их. Но в час скорби ему нечего было сказать им. Он не мог присоединиться к ним, тогда как сам был причиной этих смертей.
Потому он пришел к Челис, и она была рада ему.
— В следующий раз, — согласился он.
— И все же мы отлично справились, — сказала она. — Мы не сразу узнаем, какие ресурсы Империя оттянет от Куата, чтобы залатать дыры на Мардоне, но это уж моя проблема. Вы привели их на планету и вывели живыми. Большинство.
— Я просто смотрел. Работу делали боевые группы.
— Добро пожаловать в командиры, — сказала Челис. Хмыкнув, она отняла у Намира бутылку и сделала еще один глоток. — К слову, вы должны отдохнуть. Больше у вас не будет передышек между миссиями.
Намир фыркнул и встал с сундука. Челис точно так же встала с койки. Она оказалась у двери прежде него и показала на койку.
— Она ваша, — сказала женщина. Он хотел было возразить, но наткнулся на яростный взгляд. — Я уже перенесла свои пожитки в бывшую каюту Сайргона. Теперь вы можете остаться здесь.
— Мы можем просто запереть ее, — ответил Намир, — чтобы вообще никто сюда не заходил.
— Вы действительно хотите спать вместе с солдатами? — спросила Челис. По ее тону он понял, какого ответа она ожидает. — Действительно думаете, что им будет лучше оттого, что их командир спит на соседней койке?
Намир некоторое время смотрел на Челис. Казалось, она едва сдерживает улыбку.
— Катитесь-ка из моей каюты, — сказал он наконец, и она со смехом вышла.
Глава 27
ПЛАНЕТА САЛЛАСТ
Девятый день операции «Сломанное кольцо»
Последние две недели Тара совсем не ощущала себя штурмовиком SР-475.
После взрыва на террористическом корабле повстанцев ее лоб пересекал рваный шрам, а правое ухо периодически глохло. Первые несколько дней после инцидента ее так мучили головные боли, что по ночам приходилось припадать лбом к холодным металлическим панелям пола и молить о беспамятстве. Меддроиды уверяли ее, что это обычное дело, и вскоре разрешили вернуться к должностным обязанностям: патрулированию, уходу за снаряжением и всем прочим.
Никто не приходил к ней и не желал выздоровления. Дядя пришел бы, но он все еще сидел в ожидании суда или освобождения.
В первый день выхода на службу, когда на ярко освещенном оружейном складе она сверяла автоматические отчеты по поставкам с собственными составленными вручную описями энергоячеек для бластеров, к ней присоединился номер 113, который возглавлял группу в день взрыва и лично допрашивал диверсанта. Каким-то образом он тоже уцелел, хотя находился прямо рядом с местом взрыва.
«Может, — подумала Тара, — он и правда из первых клонов». Этих спецназовцев создавали на совесть. Остальным членам группы повезло куда меньше: она была рада, что не помнила, как по кораблю разбросало ошметки тел, но могла себе это представить.
— Ты из новичков, — скорее констатировал, чем спросил 113. — Ускоренное обучение для расширения состава корпуса. Пиньямба твое первое назначение?
— Так точно, сэр, — ответила Тара. На ней была вариация кадетской униформы с открытым шлемом, так что выражение ее лица было видно. Девушка ощущала себя слепой без мерцания дисплея своей брони.
— Хм. — SР-113 уставился на нее сквозь линзы собственного шлема. Наверное, просматривал ее личное дело. — Ты выжила. Молодец. Но тебе надо лучше стараться.
«Стараться не оставлять своих товарищей умирать?» — подумала она. Это и дураку понятно.
— Так точно, сэр, — сказала Тара.
— Как скоро медики разрешат тебе вернуться к патрулированию? Пришлось сократить патрули наполовину. Персонала не хватает, а главарей вроде Ниена Нанба и остатки их ячейки надо найти, прежде чем они устроят еще что-нибудь.
Инородец на корабле повстанцев утверждал, что у подполья в Пиньямбе мало поддержки, что местные слишком боятся помогать им. Никто ему не поверил. Ни Тара, ни ее товарищи, а уж командиры и подавно.
И все же она осмелилась возразить.
— Сэр? — обратилась она к 113. Ей не следовало говорить, но девушка все равно подыскивала слова. — Я думала…
— Что?
— Хот, сэр. Я думала, что повстанцы будут… не так опасны. Не так активны. И вообще…
Штурмовики гарнизона практически не обменивались слухами, особенно при исполнении обязанностей, когда это было запрещено, и официальная политика не поощряла общение в свободное время. Штурмовики, которые привязывались к своим товарищам, становились менее гибкими, плохо встраивались в коллектив при переводе в новые группы. Но все же в столовой или раздевалке Тара слышала о нападении на основную базу повстанцев в секторе Аноат. Врага выследили, базу уничтожили. Дарт Вейдер лично привел войска к победе, элита воинской элиты прошла сквозь лед и пламя, сквозь тысячи вражеских ловушек.
113 издал короткий презрительный звук вроде смешка и отвернулся.
— До Хота далеко, — сказал он. — И всегда есть еще повстанцы.
Через неделю после разговора со 113 Таре было разрешено исполнять обязанности в полном объеме. Она надевала каждую часть униформы с осторожностью и усердием, напоминая себе свое имя, свою миссию и свой долг перед Салластом и Империей. Но легкие царапины на броне и глухота в правом ухе отвлекали ее, и у нее не сразу получалось закрепить на месте шлем.
Около тридцати штурмовиков стояли навытяжку, когда транспортный корабль коснулся пола ангара. Еще тридцать были расположены вне зоны видимости в туннелях, готовые к любому нападению повстанцев. Еще несколько групп обыскивали жилые кварталы Пиньямбы и отсекали перерабатывающий завод Иньюсу-Тор — кто-то из командования решил, что безопасное приземление корабля стоит прекращения деятельности в городе.
SР-475 стояла позади команды техобслуживания, напряженно всматриваясь в туннель, по которому корабль спускался с поверхности. Воображение рисовало повстанцев, затаившихся в тенях между столбами солнечного света с взрывчаткой наготове.
Корабль зашипел, и все ее внимание обратилось к трапу. Чиновники Пиньямбы бросились к нему встречать первую волну прибывших и заслонили обзор. Полдесятка фигур в белой броне окружили группу и проводили ее по туннелю. В эфире слышались переговоры — командиры групп сообщали, что все под контролем.
Кто эти люди? — спросил один из техников.
По трапу спускалась вторая группа прибывших: офицеры в черном, персонал службы безопасности в шлемах и еще штурмовики. Сначала десять, затем двадцать, затем SР-475 потеряла счет.
— Надзор за рабочими, — ответил другой. — Какие-то повстанцы на днях нанесли удар по базе снабжения на Мардоне. Надо где-то налаживать производство.
SР-475 этого еще не слышала. Ей претила мысль о дополнительных войсках в Пиньямбе и дополнительных надзирателях, но она подавила инстинктивное недовольство. 113 говорил ей, что кадров не хватает и что они еще не обнаружили Ниена Нанба. Возможно, подкрепление — не так уж и плохо.
Затем в шлеме раздался пронзительный визг. Ее товарищи закричали.
Перекрывающие друг друга, искаженные разрядами голоса невозможно было разобрать. Через мгновение всех перебил командующий офицер, и она поняла свой приказ. Ей хотелось застыть. Убежать. Последний раз, когда ее группу охватил хаос, погибли люди.
В груди заныло. Она не могла дышать.
Краем глаза SР-475 заметила позади себя другого штурмовика, который показывал на стены пещеры. Тара обернулась, схватив винтовку. Отступив на шаг, она наткнулась на одного из техников.
Датчики шлема обратили ее внимание на металлическую сферу размером с кулак, парившую в десятке метров от пола пещеры и направлявшуюся к туннелю, который вел на поверхность. Она не стала спрашивать, что это такое, а подняла винтовку и трижды нажала на спуск. Линзы шлема поляризовались, защищая глаза от красной вспышки. Два разряда ударили по камню, выбив осколки. Третий попал в сферу, которая пошла вниз по спирали, оставляя за собой след искр, и упала на землю.
Взрыва не последовало. Никто не погиб. Она не сразу снова услышала переговоры по комлинку и заметила двух штурмовиков, склонившихся над сбитой сферой.
— Шпионская камера, — послышался резкий голос. — Повстанцы просто не могли остаться в стороне. — Это был 113. — Хороший выстрел, четыре-семь-пять.
SР-475 хотелось сорвать свой шлем. Ее тошнило.