Двести семнадцатый день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Мудрости.
Ася, она же Асель Субботина, она же «Матильда».
Ну ни фига себе Асалька отмочила! Подумать только, она смогла устроить свой собственный Призыв и собрала вокруг себя всякую остроухую малышню. Все они моложе нас, и их совсем немного – пятьдесят или что-то около того. Я в шоке! Во-первых – на ее месте должна быть я – такая умная, красивая и путешествующая с Сергеем Сергеевичем с самого начала. Во-вторых – кто мог ждать такого от этой тихони, из которой слова лишнего и клещами не вытянешь, и которая только поблескивает своими узкими глазками и тихонько лыбится, да так что не понять, о чем ее мысли. Лубоф у нее, понимаешь, крылья выросли и хвост отпал… Или не отпал, а, наоборот, вырос из почти полста остроухих малявок. Всей этой Асалькиной компании, вместе с их мамками и няньками, Анна Сергеевна распорядилась выделить в нашей башне самый верхний этаж.
Впрочем, она и сама была в шоке, и не только от того что фактически на ее шею упало сразу столько остроухой малышни. Нельзя же всерьез считать, что Асалька, у которой еще сопли под носом не высохли, сама будет холить и лелеять эту малышню. Сначала я считала, что, конечно же, директором этого самодельного детдурдома будет именно Анна Сергеевна и никто другой, но Асалька сразу резко взяла быка за рога и вожжи в свои руки. Мол, это ее девчонки, она за них отвечает и сама будет их воспитывать! Смотрите, какие мы резкие! Сама от горшка два вершка, а уже кого-то собирается воспитывать.
Даже Сергей Сергеевич относится ко всему этому снисходительно, хотя мог бы выпороть эту Асальку, так сказать, на правах приемного отца. Поэтому я пришла к нему и завела разговор на эту тему.
– Понимаешь, Матильда, – сказал он, устало пожав плечами, – Призыв это такое дело, с которым не шутят. И я тут не могу ни помочь Асаль, ни запретить ей что-то делать. Ношу, которую она взвалила на свои плечи, она должна будет нести только сама, и если чем я и смогу ей помочь, так только словами одобрения и поддержки.
– Сергей Сергеевич, – топнула я ножкой, – но ведь Асалька сама пацанка, пигалица, воробей на ветке. Не приложу ума, как она может при этом еще кого-то воспитывать, пусть даже это всего лишь остроухие малявки. А если она испортит их и сделает нашими врагами? Ведь она же аварка…
– Матильда, – голос Сергея Сергеевича сделался строгим, – не смей ругать человека ни за что ни про что. Ты же прекрасно знаешь, что если бы в ней была хоть капля враждебности, то ни я, ни твоя Птица не взяли бы ее в наш ближний круг, а скорее бы продали тевтонам в качестве будущей жены. Ее мать была даже не женой, а наложницей Баяна. Девушка какого-то далекого восточного племени, дочь князя или старейшины, которую схватили и бросили на ложе к верховному предводителю. Пятнадцать лет назад Асаль была зачата Баяном в злобе, грехе, ненависти и крови, и с тех пор ее жизнь была больше похожа на ад. Мать, свое единственное родное существо, она любила и жалела, а отца просто ненавидела за все зло, которое тот причинил ее матери. Так что она не аварка – кто угодно, только не аварка. Она сейчас пытается научиться быть русской, и все потому, что ваша Птица отнеслась к ней как родная мать, а все остальные повели себя как друзья, не обращая внимания на то, чем она отличается от нас.
Блиин!!! А Сергей Сергеевич у нас, оказывается, поэт. Смотрите, как красиво сказал, обязательно надо будет запомнить. Или мой бывший любимый просто сильно устал и оттого несет всякую поэтическую пургу? Говорят, что и так тоже бывает. Но меня все-таки беспокоила эта Асалька и все, что было связано с ее Призывом, и поэтому я продолжила свои попытки повлиять на ситуацию. Если я потерплю неудачу с Сергеем Сергеевичем, то тогда мне останется обращаться только к отцу Александру и его шефу Небесному Отцу, потому что Анна Сергеевна сейчас абсолютно невменяемая от материнского инстинкта, проявляемого в отношении маленьких остроухих лилиток, и кукла ее во всем поддерживает. Она у нас пусть и маленькая, но очень вредная. Хуже того говорящего попугая из анекдота.
– Сергей Сергеевич, – сказала я, – но эта Асаль хочет окрутить князя Глеба, младшего брата Александра Македонского…
– Не Македонского, а Невского, – поправил меня мой бывший возлюбленный, – Александр Македонский давно умер, между прочим, от какой-то тропической лихорадки.
– А, ну да, Невского… оговорилась я, – отмахнулась я от его замечания, – с кем не бывает. Самое главное, что она положила на этого Глеба свой глаз и собирается его увести…
– Куда она его уведет, Матильда? – с усталым вздохом спросил Сергей Сергеевич, – увести она его может только к нам и больше ни к кому, потому что все ее существование завязано именно на наше общество. Уж на что подозрителен герр Шмидт, но и он тоже поднял бы тебя на смех. Мне кажется, что они просто влюблены в друг друга своей первой щенячьей любовью и из этой любви может выйти как что-то хорошее, так и не очень. К тому же возможность поддерживать свой Призыв тоже идет ей в плюс, и мы должны сделать все, что бы эта Асаль навсегда осталась хорошим и достойным человеком.
– Сергей Сергеевич, – спросила я, – вы же чувствуете ее как свою Верную?
– Да, – ответил он, – и очень хорошо чувствую. Именно поэтому я спокоен в отношении ее верности и того, как она к нам относится, потому что в противном случае я буду первым, кто об этом узнает.
– А меня, – задала я следующий вопрос уже более тихим голосом, – вы тоже чувствуете как свою Верную?
– Да, – улыбнулся мой бывший любимый, а ныне просто приемный папочка, – и тебя я тоже чувствую. Вы с Асаль в этом плане чем-то очень похожи, наверное, потому, что вы с ней почти тезки.
– Сергей Сергеевич, а ведь может, мы настолько похожи, что я тоже смогу производить свой Призыв… – с робкой надеждой озвучила я свою мечту иметь ну хоть какие-нибудь, хоть малюсенькие, магические способности, – ведь мы же еще этого не пробовали, и у Асальки, насколько я понимаю, все получилось случайно… Ведь вы же хотели помочь сделать Призыв только Глебу и Александру…
– Для меня был важен только Александр, – сказал Сергей Сергеевич, решив, видимо, никак не комментировать первые слова моей тирады, – Глеб шел к нему только как приятное дополнение. Но получилось, то что получилось, ничего особенно страшного я ту не вижу. Асаль продолжает быть моей Верной, а значит…
– Вассал моего вассала не мой вассал, – быстро сказала я и вздохнула, – так говорила нам училка по истории. Если это верно, то вы не сможете влиять на ее Верных, только на нее саму.
– Так, – наш предводитель задумался, – вот этот момент надо будет проверить. Возможно, что даже в самом худшем варианте я буду иметь хоть какое-то влияние на Верных этой троицы, потому что, как говорится, я держал их за руку в то время, когда они привязывались к Александру, Глебу или Асаль, – тут он внимательно посмотрел мне в глаза, – что же касается тебя, девочка моя, то зачем тебе весь этот геморрой, когда в твоей голове раздаются непрошенные голоса? Кто-то стонет от боли, кто-то плачет от обиды, кто-то хочет есть, а кто-то в этот момент какает, отдавая этому делу всю свою душу. Жить в одиночестве куда комфортнее.
– Нет! – топнула я ногой, – хочу быть не хуже других. Хочу, чтобы меня уважали друзья и боялись враги. И вообще, если я могу делать Призыв, то я должна его делать, а если не могу, то тогда пусть я буду обычной девушкой-дурой, которая сама виновата во всех своих бедах…
Вот мы и поговорили с Сергеем Сергеевичем. По крайней мере, он обещал, когда мы в следующий раз полезем громить какой-нибудь питомник, обязательно взять меня вместе с собой, потому что взрослые лилитки мне явно будут не по зубам. Но при этом я все равно осталась при своем особом мнении об Асальке. Хоть она мне и подруга, но я сразу скажу, что нельзя ей еще давать нагрузки такой силы – и все тут. Она их просто не выдержит или чрезмерно возгордится, или сойдет с ума, или сделает сперва одно, а затем другое.
Тот же день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Мудрости.
Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.
Вчера юные князья Александр и Глеб Ярославичи приобрели себе в Верные таких же юных бойцовых лилиток. После этого Сергей Сергеевич попросил меня, как мага разума, немного присмотреть за тем, как их психика отреагировала на это событие. Сканируя их личности, я должна была делать это так аккуратно, чтобы молодые люди не смогли заметить моего вмешательства, поскольку взаимоотношения со своими Верными для таких как они, вопрос почти интимный. Ничего, убедилась я, неплохо отреагировала. Особенно хорошо чувствовал Александр. И пусть закрепление контактов было пока еще временным, основанным на энергии, одолженной у Серегина, чувствовалось, что этот юноша очень быстро учится и обладает хорошей дисциплиной ума, а следовательно, в скором времени у него с подопечными наступит состояние гармоничного взаимодействия. Тем более что в его сознании закрепились старшие, почти взрослые девушки-лилитки шестнадцати-семнадцати лет, которые и так покинули бы родной питомник по большей части для быстрой и бесславной смерти. Нет никакой славы в том, чтобы погибать за интересы разных там содомитян.
Вы когда-нибудь видели, как Патрон* тренирует своих Верных? Зрелище, достойное богов. Александр Ярославич впереди строя с обнаженным, блестящим от пота мускулистым торсом и чуть более сотни (на самом деле сто двадцать одна, но Анне Сергеевне некогда считать по головам) бойцовых лилиток в возрасте от семнадцати до пятнадцати лет, в коротких штанах и майках-топах, повторяющие за ним упражнения с мечом и кинжалом. Если чуть прищурить глаза и расфокусировать взгляд, то видно, что от князя Александра к лилиткам тянутся тонкие красные нити управляющих сигналов. Но управление – это не принуждение, а юные бойцовые лилитки – не марионетки. Им просто предлагают сделать то или иное упражнение. Все как обычно, только тренер тут одновременно работает больше чем с сотней подопечных. Чем больше они так занимаются, тем крепче их связи; и пройдет совсем немного времени, как временные связи станут постоянными, а взаимоотношения достигнут гармонии. Не исключено, что после этого князь Александр начнет потихоньку спать со своими Верными, но уж что совершенно точно – инициатива в этом деле будет исходить от них, а не от него.