письма. И ведь в этом письме не было ни капли вранья. Москва – это действительно третий Рим, а у российских президентов полномочия ничуть не меньше, и даже больше императорских. И Сенат тоже имеется, будь он три раза неладен. И Империя у нас такая, что и первый, и тем более второй Рим кажутся рядом с ней захудалыми провинциями, так что все по-честному.
Правда, никаких полномочий от Владимира Владимировича я не имею, тут врать не стоит, но зато есть полномочия от Небесного отца – он же Бог-отец и Святой дух. Все, что намечено с его благословения, мы выполним – с помощью Нарзеса или без нее. В отличие от того же князя Ярослава Всеволодовича, он не ключевой элемент в тамошней картине и может являться приятным, но не обязательным дополнением к нашим планам. Меня в принципе одинаково устроит и его переход на нашу сторону с искренним сотрудничеством, и его полное физическое уничтожение в противном случае. Когда на кону будет стоять судьба местной Руси и выполнение задания Небесного Отца, я уже не буду иметь права на ошибку. Короче, пока караван Нарзеса плетется под пронизывающим ветром и ледяным дождем, смешанным с мокрым снегом, то и мы прекратим говорить об этом человеке – как говорится, до особого распоряжения.
В настоящий момент наше внимание сосредоточено на Руси мира Батыевой погибели, где проходит подготовка к саммиту русских князей в Рязани. Все сдвинулось с мертвой точки, когда удалось сместить с Владимирского стола Юрия Всеволодовича, заменив его на Александра Ярославича, а Ярослав Всеволодович применил весь свой немалый авторитет для того, чтобы остальные князья восприняли это как надо. Да и сам бывший Юрий Всеволодович, а ныне брат Варнософий после отречения признался, что задуманный им поход на Рязань был ужасающим косяком, как и неоказание помощи той же Рязани месяцем раньше. Ну вот, как говорят в подобных случаях, «хорошая мысля приходит опосля, а теперь поздно пить боржом, когда почки совсем отвалились». Вел бы себя как положено социально ответственному князю – был бы сейчас на коне, а не в полном дерьме. Пока что брат Варнософий находится у нас в тридевятом царстве, тридесятом государстве, и ждет, пока у игумена Игнатия найдется минутка поставить его на путь покаяния и вразумления. Аминь.
Дома, в своем мире, Александр Ярославич теперь бывает только наездами. Побудет немного – и обратно к нам. Тут он не только учится, всему что мы ему можем преподать, но и учит свою остроухую девичью команду работе с мечом, копьем и щитом, как в индивидуальной схватке, так и в строю. И пусть эти бойцовые лилитки еще не достигли полной зрелости, но обычных местных бойцов я бы против них уже не ставил. Для них это будет верная смерть, а для юных лилиток, соответственно, легкая победа.
Глядя на старшего брата, нечто похожее начал исполнять и Глеб. Вот именно что нечто похожее, потому что то что у него получилось с его совсем юными подопечными, тонкими и хрупкими как тростинки, больше похоже на танец, или даже балет с легкими макетами мечей. Бесшумные (под музыку было бы эффектнее) плавные движения смуглых фигур, с которых еще не сошел экваториальный загар, одетых только в короткие камуфляжные шорты, взмахи длинных тонких мечей, со свистом рассекающих воздух. Рубящий удар, блок, выпад с уколом, парирование и отскок. Чем то напоминает знаменитый балет «Спартак», только князь Глеб куда симпатичней тех мускулистых качков, которые обычно танцуют эту партию. Так как Асаль тоже здесь – с голым торсом упражняется по левую руку от своего любимого – то скорее это похоже на танец Ромео, Джульеты и полсотни ее одноклассниц.
Как-то случайно это безобразие (с военной точки зрения) увидал Танцор, проходящий по своим делам мимо тренировочного поля – и, подпрыгивая на месте заорал так, будто тяжелый боевой меч плашмя упал ему на ногу. Упал бы острием, вопли были бы совсем другого тона.
– Это замечательно, великолепно, – верещал он, – из этого можно сделать самый настоящий балет. Сергей Сергеич, Сергей Сергеич, отдайте это мне, я сделаю из этих девочек самых настоящих звезд… Это же находка, шедевр, брависсимо.
На эти вопли тут же сбежалась целая толпа народу – посмотреть, что там происходит и кого убивают. Но первым все-таки был Глеб, ему-то бежать было никуда не надо. Тут надо сказать, что хоть князю всего пятнадцать лет и он еще совсем мальчик – но это весьма тренированный мальчик, способный часами махать учебным мечом вместе со своими подопечными. На Танцора, которого плевком перешибить можно, его сил хватит с избытком. И потом объясняй разъяренному юному князю, что этот скоморох юродивый не хотел сказать ничего плохого ни про него, ни про его невесту (Асаль уже по секрету успела похвастать всем встречным и поперечным), ни про его будущих юных бойцовых лилиток-дружинниц.
Спасли Танцора от расправы две проходившие мимо амазонки, буквально выдернувшие разгильдяя из-под княжеского кулака, а уже потом подоспевшее начальство (то есть опять я) принялось выяснять кто тут кричал и по какому поводу весь сыр-бор. Танец получился захватывающий, но, во-первых, здесь не принято демонстрировать такое на людях за деньги (ибо потешать толпу – это удел скоморохов, а не князей), а во-вторых – от этого танца-тренировки припахивало, я бы сказал, неким педофильским душком. Уж больно незрелая и хрупкая красота у юных лилиток, самые младшие из которых на год-два моложе наших Зайца и Матильды. Нет, смотреть на такое должны исключительно их сверстники и сверстницы, причем находящиеся с ними в одном статусе – то есть будущие воины и воительницы.
Поэтому Антону – нагоняй за поднятый переполох и вообще за старое, новое и три года вперед. Мы вместе почти уже девять месяцев, и до меня дошла информация о том, с каким, собственно, диагнозом его выперли из детского лагеря. Было это педофилией или не было – совершенно не важно. Самое главное, что этот интерес к девочкам можно было воспринять подобным образом. Поэтому любовнику Венеры-Афродиты за номером один положен еще один нагоняй с наказом и на пушечный выстрел не приближаться с несовершеннолетним девчонкам. Не надо нам тут ни подозрений, ни тем более чрезвычайных происшествий на эту тему. Пусть идет вон, и чтобы больше я его здесь не видел.
Князю Глебу Ярославичу тоже нагоняй, но полегче. За тренировки личного состава, одетого по форме № 1. Как минимум должна быть форма № 2, то есть лилиткам следует быть одетыми в майки или лифчики. Что значит «они не привыкли», курсант? Нереиды тоже привыкли рассекать исключительно голышом. И что, нам теперь идти у них на поводу и позволять устраивать здесь эрошоу? Немедленно одеть личный состав, чтоб не сверкали сиськами на кого попало, тем более что и сисек-то у них по большей части еще нет. Кругом, бегом, шагом марш!
Ругаю я князя Глеба без злобы, просто для порядка; и он это тоже чувствует, как и только что подошедший Александр Ярославич, у которого в этом смысле все в порядке. Бойцыцы там постарше, и новгородский князь НЕ ЖЕЛАЕТ, чтобы каждый встречный и поперечный любовался на их прелести. Это только его дружинницы; и если будет надо, он сам сходит с ними в баню и посмотрит, что там отрастает и как. Но кроме шуток, воительницы Александра Ярославича на тренировках были не только обмундированы как положено, но зачастую находились в полной защитной экипировке – при кирасе, шлеме, поножах и наручах. Какая уж тут эротика? Тем более что даже не достигшие полной зрелости бойцовые лилитки гораздо сильнее большинства местных мужчин. Когда приходит их очередь тренироваться, то с военной точки зрения это уже не является полным безобразием, а в рамках местной военной науки, скорее, даже наоборот. И ничего, что тяжело и жарко в учении, зато в настоящем бою будет куда легче – вот и машут обливающиеся потом девки мечами под мысленные команды князя, выполняющего такие же упражнения. У них скоро первый выход – можно сказать, премьера – ибо на приближающемся княжьем саммите именно они будут составлять внутреннюю или ближнюю охрану новгородского и владимирского князя Александра Ярославича. Это даже не сражение, это еще важнее, потому что в случае необходимости именно Верным придется закрывать патрона своим телом. Бойцы внутренней охраны предназначены только для этого.
27 января 1238 Р.Х. день сорок шестой. Утро. Рязань, княжий съезд.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, Великий князь Артанский.
День открытия княжьего съезда был ясным, морозным и почти безветренным. В воздухе с граем носились стаи ворон, премного обиженных тем, что обещанная война кончилась слишком быстро, оставив после себя слишком мало свободно валяющихся трупов, которые можно было бы не спеша и со вкусом обклевывать. А те трупы, которые все же появились, жадные и подлые двуногие спрятали от несчастных пернатых, закопав в промерзшую землю. Только кое-где на лесных тропах были разбросаны тела тех монгол, которые пали в мелких стычках и которые никто и не думал хоронить. Но по сравнению с тем, на что рассчитывала воронья братия, все это были сущие крохи, к тому же сопряженные с риском попасться в зубы хитрой лисе или голодному волку. Поэтому мечущиеся между верхушками деревьев и крышами домов шумливые стаи можно было считать некоей формой акции протеста.
Горожане, по большей части уже вернувшиеся в свои дома (у кого они уцелели), поглядывали на воронье сборище с раздражением, понимая, из-за чего возмущаются птицы, и между делом не упускали возможности запустить в зазевавшуюся ворону камнем или заледеневшим снежком. Мол, хоть опасность и бысть велика, но кончилось-то все хорошо, чего уж говорить. А эти все каркают и каркают, будто злятся на то, что не досталось им сладкого человечьего мяса. Впрочем, сидящие на крышах и ветвях деревьев вороны были только мелкой, хотя и наиболее яркой деталью происходящего, значительно важнее было то, что происходило в настоящий момент на земле.
А там, на главной улице, ведущей от городских ворот к княжьему терему, творилось человеческо-лошадиное столпотворение. Это прибывшие на саммит князья вместе со своими ближними боярами и старшими дружинниками-телохранителями стремились скорее добраться до терема рязанских князей, в пиршественной зале которого и было намечено первое заседание съезда. Сдерживался этот хаос только присутствием на улицах и торговой площади перед княжьим теремом моих бойцовых лилиток и рязанских дружинников в полной боевой экипировке. В настоящий момент город находился под двойным протекторатом, и в знак этого перед полуразрушенной воротной башней стоят две тихо урчащие на морозе БМП и пара находящихся в резерве рейтарских эскадронов. Благодаря этому желающих буйствовать и нарушать порядок не находится, все понимают, что будет с бузотерами, несмотря на титул и позицию в лествичной системе*, в которой сам черт ногу сломит.