Все-таки Бог или кто-то, кто создал нас, а мы стали называть его Богом, все-таки есть и он следит за нами, особенно за теми, кто вырывается из общей массы и не идет в толпе, понурив голову и повинуясь стадному чувству, а ищет что-то новое и идет в неизведанное, часто безрассудно и совершенно не нужно, но иногда все это складывается в цепь таких случайностей, которые можно назвать только Провидением, и достичь того, чего люди все равно бы достигли, но не сейчас, а через много лет.
Возможно, что и я из тех, кого Бог поддерживает только для того, чтобы узнать, что со мной случится в будущем и что я могу привнести в его удачный и долголетний эксперимент.
Упав на землю, я уснул и спал неизвестно сколько, пока, наконец, кто-то не стал тормошить меня.
Глава 87
Открыв глаза, я увидел перед собой молодого человека, который на корточках сидел около меня и с удивлением разглядывал. Человек был одет в сиреневые брюки «афгани» с большой мотней и такую же рубашку, как и брюки, только с прорезью для головы и ниспадающим как мотня воротником для шеи.
— Экономно и удобно, — подумал я, — не надо заморочиваться с фасонами, главное — не перепутать брюки с рубашкой. С похмелья, вероятно, такое и бывает.
Человек что-то говорил мне, но я его не понимал. Вроде бы что-то знакомое проскальзывало в его речи, но эта знакомость быстро исчезала при произнесении других звуков.
Незнакомец делал знаки, как бы показывающие и спрашивающие, хочу ли я кушать, и я утвердительно кивнул головой, потому что последние сутки я был без еды, так как не мог заставить себя проглотить то, во что превратилась распотрошенная руками рыба. Возможно, что голод был все-таки не так силен или рыба не дошла до северной кондиции.
Однако, человек меня не понял и побежал к какой-то стеклянной будке, из которой принес что-то похоже на электронный планшет и ручку. Написав несколько букв латиницей, он предложил мне ручку и знаками попросил что-то написать.
Я встал в тупик. Если человек пишет латиницей, то по-русски он не понимает. Его язык я не могу никак определить. Собственно говоря, любой грамотный человек, учивший иностранные языки или смотревший иностранные фильмы, или имеющий у себя кабельное телевидение легко отличит испанский язык от немецкого, английский от французского, китайский от японского или корейского. А язык этого человека не похож ни на какой другой. Напишу я, например, иероглифами: wo zhu zai e luo si — я живу в России — и человек подумает, что я китаец, и общение наше прекратится. Или на фарси то же самое: man dar lusi sendegi mikonam. А я русский и по-русски должен писать. Поэтому я взял электронный карандаш и написал: я русский и живу в России. И хочу еще отметить, что карандаш на экране пишет точно так же, как если бы он писал на бумаге. Где-то хороший планшет оторвал.
Молодой человек взял планшет, посмотрел и расхохотался:
— Едрена корень, да ты же русский, я перед тобой расшибаюсь на мультиязыке…
— На каком мультиязыке? — спросил я. — Это что, эсперанто, что ли?
— Ты чего, мужик, с дуба рухнул? — удивился мой собеседник. — Эсперанто это такая ломовина, которую отбросили за ненадобностью и сделали средний язык, который в состоянии выучить любой житель земли. А вот ты почему его не понимаешь?
— Первый раз о нем слышу, — честно признался я. — У нас в школе учат русский язык, ну, еще английский да немецкий. Шесть лет учат и толку никакого, кроме хэнде хох да хао ду ю ду никто ничего и не знает.
— Это в какой же ты дыре живешь? — удивился парень. — У нас даже индейцы в бассейне Амазонки на рыбалке с миронетом не расстаются.
— А что такое миронет? — спросил я.
— Слушай, а ты случайно не из этих, — и он характерно покрутил указательным пальцем у виска, — они все пытаются в старину уйти, говорят, что все это от дьявола и придет какой-то мужик по имени Армагеддон, который наваляет всем по первое число за грехи наши, а потом мужики с трубами соберут оставшихся и еще наподдают. Городят черт те что.
— Я не из этих, но я действительно не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал я. — Я человек современный, но в две тысячи четырнадцатом году не было никакого мультиязыка и миронета. Интернет был, а вот миронета не было. Я так понимаю, что это что-то поновее интернета?
Глава 88
Мой собеседник смотрел на меня удивленным взглядом, так же, как рассматривают какую диковинку, которую никто и никогда не видели, а вот ему повезло увидеть это вживую. Затем он поднял планшет и нажал на какую-то кнопку.
— Смотри, — сказал, показывая мне мое изображение, — потом посмотришь на себя и посмеешься. А когда отойдешь, то вспомнишь кто ты и откуда. Сейчас две тысячи триста десятый год от нового летоисчисления и у тебя мозги поплавились. Может ты голоден и хочешь воды?
Я утвердительно кивнул головой и не отрывался от своей фотографии. С планшета на меня смотрел изможденный человек в лохмотьях с выпученными глазами и всклоченными волосами.
Парень снова сбегал к свой будке и принес «тормозок», это такой пластмассовый контейнер, в котором работяги носят свой обед.
— Давай, жуй, — и он подал мне тубу с рисунком мяса и тубу с рисунком реки.
— Как космонавты? — спросил я.
— Да, как космонавты, открой рот и высоси содержимое, — объяснили мне.
Я сначала взял тубу с рисунком воды, открыл ее и начал сосать. В рот мне полился какой-то гель со вкусом свежести и стало уходить чувство жажды. Затем я взял гель с мясом и начал сосать какой-то гель со вкусом мясного гуляша со спагетти и с приправами. Вроде бы и вкусно, но совершенно непривычно кушать мясо, не разжевывая его зубами.
— Э, да у тебя зубы есть, совсем как у пещерного человека, — засмеялся мой новый знакомец, — а у нас с этим проблем вообще нет, — и он улыбнулся, показав ровные полоски чего-то коричневого на своих деснах. Атавизм по измельчению твердой пищи зубными отростками исчез в прошлом веке. Зачем чего-то жевать, когда можно любой продукт взять и высосать. Очень удобно и желудку не нужно надрываться, переваривая месиво, которое называлось пищей. Давай сюда руку.
Он взял мою руку и приложил к экрану планшета.
— А тебя вообще не существует, — как-то странно сказал мой знакомец, — значит ты действительно оттуда? — и он махнул рукой в ту сторону, откуда я пришел. — Неужели там есть какая-то жизнь? А наши радары ничего не фиксируют. Тебя хоть как зовут-то?
— Олег, — сказал я.
— А код какой? — спросил он.
— Что за код? — не понял я.
— Ну, имя — это понятно, меня вот Алексеем зовут, но мой код alex782359, а ты вообще по базе не проходишь, — сказал Алексей. — Можешь и меня называть Алекс. Жить будешь у меня и вообще держи язык за зубами, типа как немой. Понял? И вообще, посиди здесь, только с места не трогайся, я буду через полчаса.
Алекс бегом убежал к свой кибитке, сел в нее, и она помчалась над землей с огромной скоростью.
— Надо же какие реальные галлюцинации, — подумал я и попытался проснуться, но у меня ничего не получалось. Глаза так и были открыты, я сидел на берегу болота и вокруг меня никого не было. Я сунул руку в карман пиджака и вытащил осклизлые куски недоеденной рыбы. Отбросив их в сторону, я встал и пошел к воде умыться.
Умывшись, я освежился и стал думать, в какую сторону мне идти, где есть населенный пункт и где есть люди. Внезапно я увидел лежащие тубы с рисунком мяса и рисунком воды, из которых я высасывал гель в своих галлюцинациях, а рядом с ними лежал планшет человека, который называл себя Алексом. Следовательно, это не галлюцинация. Я присел на землю и взял планшет в руки.
Несмотря на то, что техника была более совершенна, чем наша, принципы ее включения остались прежними.
Глава 89
Но радовался я рано. Планшет включился, но все записи там были на совершенно незнакомом мне языке, и я ничего не понял.
Меню во всех компьютерах одинаково, и я начал листать его, нажимая пальцем на разноцветные квадраты. В одном месте я увидел географическую карту. Вернее, это не географическая, а политическая карта мира. Сдвигая карту в сторону, я вышел на нашу Россию и удивился количеству цветных лоскутов, из которых она составлена. Увеличивая изображения, я заметил, что у каждого региона есть надпись respublic. Там, где Москва, надпись Moskov People Respublic. Такие же надписи и на других регионах: Tambov, Tula, Tver, Ryazan, Belgorod, Kostroma, Kirov, Perm, Omsk, Tomsk, Tyumen, Irkutsk, Krasnoyarsk, Chita, Blagoveschensk, Habarovsk. Такой же была и Украина. Такие же People Respublic во всех бывших областях, в том числе и в Крыму. Польша, Германия, Франция и даже США все состояли из небольших People Respublic. Какая-то хрень, а может, я просто сплю и мне все это снится?
Я отложил планшет и лег на берегу. Если я сплю, то я должен лежать и спать, пусть мне приснится что-нибудь хорошее и позитивное.
— А что бы ты хотел позитивного? — спросил я себя и сам же себе и стал отвечать. — Я хочу, чтобы в моей стране никогда не было диктатуры. Чтобы никакая партия не могла быть единственное и проводить массовые репрессии тех людей, которые не согласны с ними. Чтобы власть в нашей стране избиралась на честных выборах путем равного доступа кандидатов на высшие должности к средствам массовой информации и иметь возможность обратиться ко всему народу. Чтобы партии могли конкурировать за поддержку народа. Чтобы была законность, и блюстители закона исполняли Закон. Чтобы суды были независимы от власти. Чтобы средства массовой информации могли свободно доносить информацию до народа. Чтобы человек чувствовал себя в безопасности. Чтобы наша страна не воевала с другими государствами за территории и действительно стремилась к миру…, - и на этом я действительно уснул.
Я не знаю, сколько я проспал, но меня разбудил Алекс:
— Извини, я немного подзадержался, но зато привез все, что нам нужно. Вставай и садись на стул.
То, что он назвал стулом, было чем-то невесомым, прозрачным и слабо светящимся предметом, напоминающим по очертаниям кресло.