Мне ответил все тот же приятный мужской голос. Я уже готова была вслед за «Здравствуйте!» выслушать все, что обычно говорил в таких случаях его автоответчик, но вместо наговоренного текста последовала пауза и тот же голос, видимо, живой, удивленно переспросил: «Але! Але! Говорите, я слушаю!…»
— Ой, здравствуйте, это Вас беспокоит Маргарита Надежкина, — поспешно представилась я. — Могу я поговорить с Михаилом?
— Это я.
— Михаил… Я звоню Вам по поручению.. В общем, я нашла Ваш телефон в Интернете и решилась позвонить. Речь идет об одном Вашем знакомом… — я злилась на себя, что понадеялась на автоответчик и заранее не подготовилась к разговору, — Дима Евсеев, студент МГУ.
— А, Дима…
— Вы его знаете?
— Знаю, конечно.
— Мне сказали, что Вы его близкий друг…
— Близких друзей у меня нет, — резковато ответил Михаил. — Дима приходил ко мне на литературные вечера.
— Вы понимаете, в чем дело, мне нужно пообщаться с Димой и для этого мне необходимо знать, где он сейчас находится и как с ним связаться. По мобильному он не отвечает
— А домашний телефон его у Вас есть?
— Да, но он, кажется сейчас не живет дома.
— Да?! — мой собеседник, похоже, знал об это истории не больше моего. — А где он?
— Вот это я и хотела бы узнать. Его родственники беспокоятся. Может быть, Вы сможете как-то прояснить ситуацию… Когда Вы видели его в последний раз.
— В последний раз? В понедельник. Мы все ездили в Подмосковье.
— А можно об этом поподробнее?
— А Вам зачем знать? — мой собеседник насторожился.
— Понимаете, я ищу Диму. Родственники беспокоятся. Его уже несколько дней нет, и никто не знает, где он.
— Я не знаю. Я ничего не знаю, — еще резче выпалил Михаил на том конце провода. — Я видел его в последний раз в электричке, вот и все. А больше я его нигде не видел.
— Пожалуйста. расскажите поподробнее! Где, в какой электричке, куда он ездил…
— А почему я должен Вам это рассказывать? Вы вообще кто?
— Маргарита Надежкина, старший научный сотрудник Института Этнографии..
— И что, если Вы научный сотрудник, я обязан Вам все рассказывать? Зачем Вам под нас подкапываться? Этнографией мы не занимаемся.
— Под кого это — под Вас? Меня интересует только Дима. Он исчез в понедельник, а вы ездили с ним куда-то на электричке именно в этот день. Значит, вы видели его последним, поэтому я у Вас и спрашиваю. Кажется, Михаил серьезно задумался.
— Так он пропал?
— Да, он пропал, и никто не знает где он.
— Ага, он пропал! А они мне не верили! Я говорил, что эта поляна была настоящая, а они смеялись!
— Кто — они, какая поляна? — Я им говорил, что нашел настоящую Эмайн-Маху, настоящий холм сидов, а они надо мной смеялись! А над такими вещами смеяться опасно, между прочим Вы знаете, кто такие сиды? — и, не дав мне ответить, продолжал. — Это духи, которые живут в холмах, и занимают там свое место, равное месту как живых, так и мертвых. Они просто живут там и никому не мешают. Но не вздумайте к ним соваться просто так, они этого не любят.
— Спасибо, я знакома с ирландскими поверьями…
— Так Вы тоже этим интересуетесь? Так приходите к нам на литературные вечера, посвященные древним кельтам. У нас скоро будет вечер, посвященный ирландской поэзии. Что же вы сразу не сказали, что Вы интересуетесь?
— На данный момент меня интересует Дима Евсеев. Что с ним стало?
— А вы ни разу еще не были на наших вечерах? Приходите, мы там саги вслух читаем.
— Спасибо, я уже читала их…
— И как Вам?
— Отлично, но я хотела бы узнать…
— А еще мы слушаем музыку и поем песни на ирландском гэльском и бретонском языке. Приходите, обязательно приходите. А еще мы собираемся по вторникам в Вермеле, там каждый вторник концерты кельтской музыки. Я часто бываю…
— Я об этом уже наслышана. Но давайте вернемся к Диме. В понедельник Вы ездили с ним в Подмосковье. Это был какой-то поход, пикник, я так понимаю?
— Я сейчас Вам все расскажу…
Ну наконец-то! Я вся превратилась в слух.
— Мы поехали на 258 километр. Мы хотели там праздновать Самайн. Дело в том, что последнее время этот праздник как-то опошлили. Сначала, понимаете, только избранные, кто приобщились к кельтской культуре, знали, что это такое, а теперь Самайн празднуют все, кому не лень, да еще и называют Хеллоуином… Хотя это, конечно, тот же Самайн, но трансформировавшийся на американской почве и привезенный оттуда. Поэтому Хеллоуин праздновать неправильно. То есть не то, что неправильно, это я пожалуй, не так сказал, но в общем Вы же понимаете, что это совсем не то. Да и тот же Самайн как-то извратили, коммерциализировали. Сейчас кельтскую музыку играют все кому не лень, она постепенно превращается в попсу какую-то…Нет такого драйва, как раньше, когда это делалось за идею… Группы распадаются, мельчают, это не то, что в конце девяностых, когда все только начиналось. Тогда… это был такой подъем, но потом все выродилось в сплошную коммерцию…
Я с трудом понимала, какое отношение все это имеет к Диме, но решила не перебивать Кобаскина. Он не на шутку разошелся, его, что называется, «понесло». Я надеялась, что в этом потоке сознания отыщется что-то для меня ценное.
— …Сейчас устраивают концерты в Точке, в ЦДХ, в нескольких клубах одновременно и понятно, что люди приходят просто попить пива и поплясать — это разве Самайн? Самайн — это таинство, это священное действо, Вы понимаете? Вы читали сагу «приключение Неры»?
— Читала, конечно…
— Тогда Вы понимаете, о чем я говорю!
Кажется, собеседник начал мне доверять, это хорошо и, возможно, это окажется полезным.
— …И вот поэтому я решил, что надо уехать из города и поступить как тот человек из Универа, который был в Ирландии, и в ночь Самайн поднялся на священный холм с соблюдением всех ритуалов и пообщался с сидами… Но ведь с сидами можно общаться не только в Ирландии, я понял это! Они везде, даже у нас, только мы не умеем их видеть и замечать…
Я понимала, что говорю с сумасшедшим. Я хотела было закончить разговор, но Колбаскин не останавливался и мне пришлось слушать дальше.
— …Надо было только найти этот холм, один из тех, которые есть здесь, у нас. И мы ездили, искали. Я много мест забраковал. Наконец вроде бы остановились на 258 километре. Там такой лес, достаточно сухой, не болотистый. И вот мы выбрали одну поляну на возвышенности. Я думал, что нашли, а оказалось, что это не тот холм. А потом нашел тот самый на соседней поляне, Вы представляете! Мы не там копали, оказывается, Я рассказал ребятам, а они не поверили. Они смеялись надо мной… и над сидами! А над сидами смеяться нельзя, Вы же понимаете! А Димка смеялся! Я тогда понял, что он ничего не понимает. И это не могло кончиться хорошо. Он вообще поверхностный человек. Сегодня ему это интересно, завтра то… Нет в нем глубины, увлеченности… я ничего не сказал — а что тут скажешь! И мы поехали домой… И вот теперь оно случилось…
— И что Дима? Дима тоже с вами поехал?! — почти закричала я в трубку. Мне удалось перебить Колбаскина. Вернее, сбить его с толку.
— Поехал? Куда?
— В Москву! В Москву он вернулся?!
— Конечно, вернулся, мы вместе из электрички выходили.
— А потом что?
— Откуда я знаю? Я домой к себе поехал, он, наверное, к себе.
— Один?
— Что — один?
— Он один домой поехал или с кем-то из друзей?
— Не знаю, я не обратил внимание. Я думал о той поляне. Там холм идеальной формы…Они там были, я это знаю…
— Михаил, ну вспомните, пожалуйста, это важно… Вы расстались на вокзале? В метро?
— В метро. Он с Машей был. Наверное, провожал ее…
— Так, стоп! — завопила я прежде, чем он снова начнет нести свою ахинею про сидов.
— Что за Маша? Откуда она? Как ее фамилия?
— Петрова. С Филфака МГУ. — неожиданно четко, чуть ли не по-военному выпалил Михаил. — на втором курсе учится.
— Как ее найти? У Вас есть ее координаты? Телефон?
— Телефон, может, где-то был… Она мне не так давно звонила… а, нет, я ее телефон не записал…
— А кто может знать ее телефон?
— Не знаю, — задумался Колбаскин. — Спросите у кого-нибудь…
— Ладно. Значит, Маша Петрова, с Филфака МГУ, второй курс, так?
— Да…
— Кто еще был в Вашей компании? Кто эту Машу знает?
— Да все были, мы все поехали. И они все надо мной смеялись из-за этой поляны…
— Спасибо большое, Михаил, до свидания
— А, до свидания… — кажется, мой собеседник так и не понял, зачем я звонила. И что у него спрашивала. Может, оно и к лучшему, Хоть что-то я выяснила.
Только бы не звонила Татьяна.
Итак, какая-то Маша Петрова из МГУ… Маша из МГУ… Про какую-то Машу из МГУ говорила Володькина Ириша. Так, интересно… А вдруг не совпадение? Ириша говорила, что ее Маша дружила с Димкой… Та-а-ак!
Я позвонила Володе на мобильник.
— Ой, Рита, красавица моя! Привет-привет, солнышко, извини, сейчас поговорить не смогу, попозже позвоню, договорились?
— Володь, мне…
— Лапушка моя, ну никак поговорить не могу. Чуть попозже… Целую, пока! — и отключился.
Ладно, позвонит, наверное. Итак, если это та самая Маша, то, по словам Иришки, она сейчас в Питере. С Димкой? А что, очень может быть. Татьяна его убьет за побег… Расстреляет психологически. Уничтожит морально. Да, но я-то почему так колочусь? Мне-то какое дело?Эх, лягуши, я всегда говорила, что найду, чем себя обеспокоить. Своих детей нет, так я чужих отыскиваю.
Ну вот, наконец-то что-то произошло, и я расстроилась. Вообще как-то мне пришла в голову такая мысль: мы, жители крупных городов живем в идеальных, практически тепличных условиях. У нас достаточно пищи, мы живем в отапливаемых домах, нам не угрожает ни голод (слава тебе Господи!), ни непогода, на нас не охотятся хищники. То есть для физического удобства и безопасности у нас есть все, что надо. Теоретически все мы можем производить на свет жизнеспособное потомство и все у нас есть, чтобы жить и этой жизни радоваться. Но зачем-то мы придумываем массу психологичес