– Вот эта вызывает у человека слепоту, – я бросил травку под ноги. – Вот эта вся вызывает горечь во рту, так как является сорной травой, а не лекарственной, – я бросил под ноги бо́льшую часть пучка. – А вот эта... – отделил я два листика и замолчал, делая вид, что глубоко задумался.
В толпе раздались крики:
– Ну что там?
Но я обратился к Искиму:
– Ты упоминал, что твой сын тоже болел, это так?
– Да, Сивашка наш два года назад свалился с горячкой...
– А Яжина приходила его лечить? – продолжил я.
– Ну, да...
– И принесла точно такой же пучок травы?
– Да, приносила. Мы сделали отвар и поили мальчика, только он все равно не выздоровел, а к ночи и вовсе дышать перестал, – рассказывал Иским, не понимая, куда я клоню.
– Все дело в том, – поднял я два листика повыше, – что эта травка у здорового человека вызывает помутнение сознания и разные видения, а у детей – глубокий сон, а потом смерть!
Я бросил траву на землю. Иским проводил ее недоумевающим взглядом, а затем на его лице начало проступать понимание и гнев. Он побагровел и вонзил взгляд в Яжину, которая под ним съежилась и стала отходить назад.
– Это что же, я сам... своими руками отравил сына?! – проревел Иским и бросился на бабку.
Та попыталась убежать, но врезалась в стоящих людей и в который раз опрокинулась на землю. Подбежавший Иским начал бить ее ногами, руками, швыряя, как мешок с картошкой. Что-то хрустнуло, бабка издала сдавленный стон, слабо закрываясь руками от побоев. Толпа все еще не пришла в себя и стояла молча, но затем все же кто-то очнулся, подбежал к старосте, попытался оттащить его. Тот сопротивлялся, в яростном безумии колотя обманщицу. Наконец трое здоровенных мужиков сумели оттащить его от тела незадачливой знахарки, но было уже поздно. Бабка невидящими глазами смотрела в небо, изо рта вытекала кровь, голова застыла под неестественным углом... Яжина была мертва.
Страсти понемногу стихали, Иским приходил в себя, глядя на труп бабки, а я решил взять дело в свои руки и громко сказал:
– Вот и все! Обманщица, наживавшаяся на вашем горе, наказана. Теперь вам следует поискать себе другую знахарку в соседних деревнях. Не может быть, чтобы ни одна не согласилась поехать к вам. В крайнем случае, вам нужно отдать нескольких своих девок, что посмышленее, в ученицы, а там через несколько лет...
– А ты не можешь остаться у нас? – робко спросили у меня, но я выкрутился, сумев найти весомый аргумент:
– Нет, я у вас не могу остаться. Я королевский лекарь, возвращаюсь в столицу из эльфийского леса, где обучался знахарству эльфов. Поэтому задерживаться не имею права, ведь Фариам Справедливый будет очень мной недоволен.
Вся толпа посмотрела на меня уже с восторгом и легким страхом. Еще бы! Ведь для них я стал теперь не просто важной шишкой, а вознесся на недосягаемые высоты. Поэтому я не стал ждать, пока они придут в себя, а, взяв за руку Искима, пошел в дом, мимоходом показав на труп и обронив:
– Уберите это...
Несколько парней тут же бросились выполнять мою просьбу.
Зайдя в дом, я усадил Искима на лавку и сел рядом.
– Сколько же лет у вас жила эта шарлатанка?
– Три года, – безжизненно ответил Иским, смотря в одну точку.
– И что, никто ничего не заподозрил? – с сомнением спросил я.
– Нет.
– А почему вы вообще позволили Яжине заниматься у вас знахарством? Что, неужели нельзя было найти никого поприличнее?
Я просто не понимал, как можно три года терпеть у себя шарлатанку и ничего не пытаться предпринять.
– После того, как умерла наша Владна, мы все сильно переживали, что деревня осталась без знахарки. Уже хотели было ехать в город, как тут объявилась эта... эта...
Выяснив все, что мне нужно, я развернул к себе Искима и, пристально глядя ему в глаза, четко сказал:
– Не ты убил своего сына, а та, что обманула тебя. Ты наказал обманщицу, поэтому больше не кори себя, иначе мнимая вина может сожрать тебя изнутри! Понял?
– Понял, – сдавленно произнес хозяин, выходя из своего потерянного состояния.
– Ну а сейчас иди и побудь с дочкой, покорми ее и больше не вспоминай о прошлом! – приказал ему я.
Иским заторможенно поднялся и на автомате пошел в другую комнату, провожаемый хозяйкой, но на пороге вдруг обернулся и сказал только одно слово:
– Спасибо.
Я кивнул ему и, сняв со спины клинки, растянулся на лавке. День был хлопотным, а завтра рано вставать, поэтому нужно хорошенько выспаться. Я закрыл глаза. Вот какая жирная точка у меня получилась, подумалось мне. Сегодня я вновь убил. Лишил жизни человека, причем чужими руками. А что чувствую? Да ничего! Я уже давно перешел ту грань, чтобы терзаться сомнениями. Тем более что в ситуации с шарлатанкой я не мог поступить иначе. Да, я сам спровоцировал накал страстей, поддавшись своим чувствам. Но если бы Яжина молча удалилась, глядишь, и осталась бы в живых. Всему виной обман, и только он.
Обман... обманщик... Я покатал на языке это слово. Нормально звучит, и мне очень подходит, ведь я сегодня тоже прибег к обману, но признаться в этом могу только себе. Я повернулся на бок и сонно улыбнулся. Да, я действительно неплохо разбираюсь в травках и могу легко распознать в них лекарственные, спасибо эльфийским наставникам. Но никто из этих людей никогда не узнает, что те два листика были абсолютно безвредны...
Это была последняя мысль, после чего темнота вновь ласково укутала меня своим одеялом и унесла далеко-далеко...
Глава 12По дороге с облаками
Я проснулся до восхода солнца, чувствуя себя прекрасно отдохнувшим. Видимо, давало о себе знать то, что я не пил лимэль уже почти двое суток. Бодренько вскочив с лавки, я вышел во двор. Петухи еще спали, не брехали собаки, вообще тишина была мертвая. Я порадовался этому и направился к бочке с водой, где умылся и тщательно (насколько это возможно без мыла, мочалки и даже ковшика) помыл верхнюю часть тела, скинув одежду. Мимолетно ощупал свой шрам от стрелы на спине и почувствовал только легкий намек на него – дырка уже полностью затянулась.
Одеваясь, я оглядел себя. Приятные изменения меня порадовали – исчезло небольшое пивное брюшко и намечавшийся жирок на ногах, сами ноги стали более сильными. Подвигав ими, я увидел, как перекатываются твердые мышцы, что появились за время долгого путешествия по лесу. Ощупав их, я понял, что не иначе это лимэль подействовал, ведь за такой срок у меня, хиляка, просто не могло появиться подобное. Мой торс за время голодовки также избавился от всего лишнего, наросшего благодаря сидячему образу жизни, и стал более подтянутым, но до культуриста, да и просто атлета я явно не дотягивал. Над мышцами мне еще нужно много работать. Кстати, а почему бы не начать прямо сейчас?
Я сбегал в дом и взял свои мечи. Вернее, это были мечи мастера, но они давно обосновались за моей спиной, так что я считал их уже своими. Выйдя во двор, я извлек клинки из ножен и прокрутил в кистях пару раз, чувствуя слабое, но неприятное сопротивление организма давно уже заученным движениям. Непорядок, решил я, и стал упражняться, вспоминая все разминочные движения, которым меня научил мастер. Они позволяли не только разогнать по телу застоявшуюся кровь, но и почувствовать каждую его клеточку, каждый нерв. Клинки скоро снова стали ощущаться продолжением моих рук, они издавали легкий свист, разрезая воздух. Лезвия мечей были длинные и узкие, слегка изогнутые и очень напоминали японские катаны. Они блестели в полутьме, радостно предлагая станцевать с ними. И я ответил согласием. Поймав слабый ветерок, я стал кружиться, взмахивая клинками, изгибаясь в разные стороны, ведомый только мне слышимым ритмом. Веселье захлестнуло меня, я все убыстрял темп, закручивая вокруг себя веер смертоносной стали, и танцевал, танцевал с ветром!
Когда же я остановился, тяжело дыша, то увидел, что проснувшийся хозяин с великим почтением смотрит на меня с порога, а вокруг забора стоят местные жители и негромко с восхищением комментируют мою разминку. Помянув демонов, я вложил мечи в ножны и пошел в дом, недоумевая, как же я прошляпил их появление. В доме меня уже поджидал обильный завтрак, который улыбающаяся хозяйка попросила меня откушать. Я глянул в окно и отметил, что солнце уже встало. М-да, долго же я танцевал, не меньше двух часов.
Быстренько покидав в себя под добродушными взглядами хозяев лишь несколько тарелок каши, я поднялся и заявил, что на полный желудок не люблю путешествовать. Иским только кивнул и вышел из дома, а я принялся одеваться. Накинул жилетку, куртку, повесил за спину клинки и чехол с луком и пожелал доброго здоровья хозяйке и ее детям. Напоследок внимательно оглядел Лину, на лицо которой уже вернулся здоровый румянец, а потом подхватил сумки и вышел во двор. Там Иским запрягал лошадь в телегу.
– Что, куда-то собираешься? – спросил я.
– Да тебя до столицы провожу, – ответил он.
У меня просто челюсть отвисла. Он собирается везти меня в столицу! Заманчиво, но я представил, что придется неизвестно сколько трястись по ухабам, отбивая все, что можно и что нельзя, и мне сразу стало дурно. С жаром я принялся его убеждать, что в столицу не тороплюсь, времени у меня много и поэтому нет особой нужды меня подвозить. На что староста с не меньшим жаром упирался, говоря, что они в долгу за лечение дочери. Тут мне стало немного стыдно, ведь я даже забыл с ними рассчитаться за обед и ночлег. Совсем вылетело из головы.
Короче, после долгих уговоров, поняв, что миром дело не решить, я резко сказал:
– Молчать!.. Я! Иду! Пешком!
Затем достал серебряную монету из кошелька и вручил старосте со словами:
– За еду и ночлег.
– Но...
Я оборвал его:
– Никаких возражений! Или ты считаешь, что королевский лекарь бедствует?
Иским замолчал, а потом робко предложил проводить меня хоть до околицы, на что я согласился. Ведь из двух зол... Но я и не знал тогда, что сопровождать меня вместе со старостой намылится буквально вся деревня! За нами увязалась такая толпа, что заполнила всю улицу. Но это полбеды. Проблемой было то, что периодически то один человек, то другой догоняли нас со старостой и почтительно задавали мне какой-нибудь вопрос. То они хотели знать, где я так научился клинками махать, то как выглядят эльфы, то много ли я знаю о короле... Я сначала отвечал, потом отшучивался, потом меня все достало, а деревня, похоже, была бесконечной!