– Нет, последний вопрос: сколько еще людей у Каштарха и где он?
Наемник улыбнулся:
– Это два вопроса... Ладно. Он богатый и может нанять себе столько людей, сколько захочет... Где он сейчас, я не знаю...
Я посмотрел на него. Весьма негусто! Я рассчитывал на большее.
– Твоя очередь... – повторил наемник. Его голос становился все тише.
Я нагнулся еще ближе и тоже перешел на шепот:
– Там, за гранью, нет боли, нет страха, нет страданий. Там так хорошо и уютно, что не хочется оттуда уходить. Тебя ожидает там только приятное, потому что за гранью есть некто, кто подарит тебе заботу и ласку. Я называю ее Темнотой. Она очень добрая и понимающая, а ее руки теплые и нежные. Она будет там обращаться с тобой, как со своим любимым ребенком, мягко укутывая черным покрывалом и награждая долгожданным покоем. Не бойся ее, ведь она даст тебе все, что ты пожелаешь...
Наемник, имени которого я даже не спросил, внимательно смотрел на меня.
– Это правда?
– Клянусь своей кровью, – произнес я в ответ самую страшную клятву этого мира.
В книгах, которые я читал, говорилось, что нарушивший ее умирает мучительной смертью, потому что вся кровь в его жилах превращается в огонь. Короче, бред сивой кобылы, но наемник поверил и прошептал:
– Действуй.
Я двумя пальцами сжал ему сонную артерию. Наемник сначала смотрел на меня, а потом его глаза закатились и тело обмякло. Для верности я все же достал из его ножен кинжал и всадил в сердце. Уф, вот теперь уже точно все. Поднявшись, я обернулся и увидел ошеломленную принцессу.
– Что? – спросил я.
– Ты... ты убил его! – прошептала она.
– Да, убил, – не стал отрицать я. – А что тебя так напрягает?
– Но он же был безоружным?!
– И что изменилось бы, если бы я вложил ему в руки меч?
– Он бы умер достойно! – твердо сказала Алона.
– Дорогая, у тебя неверные представления о чести и достоинстве. Пойдем, я все подробно тебе объясню.
Я попытался приобнять ее, но гномка отстранилась. Хмыкнув, я прошел мимо нее к кострищу и проверил оставшееся мясо. Удивительно, но никто не потоптался на нем, устраивая сегодня утром скачки по поляне, а значит, о завтраке беспокоиться не нужно. Это кстати, потому что у меня в желудке после огромной порции лимэля уже начинало посасывать.
– Будешь? – предложил я поджаристый кусок принцессе, вышедшей вслед за мной из кустов.
Та только помотала головой. Я вздохнул и положил мясо назад на лист лопуха, поняв, что, пока девчонка не дождется от меня объяснений, она останется голодной. Тогда я пошел к лежанке, подумав, что сидя будет говорить гораздо легче. Мои силы так и не восстановились, и это только подтверждало то, что рановато я себя записал в непобедимые воины. Устроившись на ветках, я глянул на принцессу. Она остановилась напротив и скрестила руки на груди, с ожиданием и обвинением во взгляде на меня уставившись.
– Красавица, ты в детстве книги читала?
– У нас разговор не о книгах! – одернула меня гномка.
– Нет, дорогая, книги имеют к делу самое непосредственное отношение, так что ответь на вопрос, – мягко попросил я.
– Да, читала.
– Так вот, в твоих книгах, наверное, много говорилось про честь, доблесть, отвагу, про то, как прекрасные рыцари на белых жеребцах спасают принцесс из лап коварных драконов и всяких злодеев. Я прав?
– Да... – гномку начало потихоньку охватывать сомнение.
– Так вот, эти книги были написаны для детей, которые еще не знают окружающего мира, еще не понимают, где добро, а где зло. Именно для них были придуманы такие сказки. Там всегда счастливый конец, принцесс всегда спасают, герои возвращаются домой с сокровищами и славой, а зло повергается на веки вечные.
– Но... – начала гномка.
– ...это неправда, – закончил я.
Сомнение Алоны плавно перешло в удивление.
– Но почему? Ведь у нас эти книги читают не только дети, но и взрослые.
– Знаешь, Алона, иногда взрослым так сильно хочется вновь побыть детьми, что они достают себе красивые игрушки, придумывают различные бессмысленные игры, читают сказки...
Гномка задумалась.
– Тогда зачем?
– Зачем что? – не понял я.
– Зачем писать такие книги, если в них ложь?! – негодующе воскликнула принцесса.
– Потому что те, кто их писал, хотели показать, как должен выглядеть мир, в котором мы живем. Чтобы у нас зло всегда побеждалось, а прекрасные принцессы выходили замуж за сильных и смелых героев, ну и прочее...
– А как же честь?
– Честь – это тоже выдумки. Это свод правил, который придумали себе люди... хм... разумные расы, чтобы построить такое общество, где могли бы жить и сильные, и слабые. Если и придерживаться этих правил, то только лишь находясь в этом обществе, потому что они намного ограничивают выживаемость отдельных личностей.
– Не поняла, – замотала головой гномка.
– Разберем на примерах, – взял я манеру нашего препода, пытавшегося вбить основы религиоведения в пустые головы студентов. – Есть общество, где соблюдаются определенные правила... ну, не убивать, не воровать и так далее. Туда попадает некто, кому абсолютно нас... начхать на все запреты этого общества. Он начинает брать все, что ему понравится, убивать всех сопротивляющихся ему, в общем, вести себя крайне неприлично. Результат?
– Его убьет стража! – нашла выход Алона.
– Правильно! Тем самым нарушив для сохранения общества его же законы, ограничивающие остальных. Понятно?
– Нет.
– Ладно, второй пример: путешествует себе одна маленькая девочка, никого не трогает, а некие злые дяди пытаются причинить ей вред, подло убивая ее защитников, нападая не по правилам – десять на одного. Защитники героически и по правилам сопротивляются и закономерно умирают. Ведь правила запрещают им бить в спину, добивать безоружных, которые тут же берут оружие, лишь только те отвернутся, в общем, они сражаются честно, но так же честно и умирают. Польза? Никакой! Что же делать?
Гномка задумалась, а потом безнадежно сказала, опустив голову:
– Не знаю.
– Плохо, садись, два!
Гномка села рядом со мной на лежанку.
– А почему два?
– Не обращай внимания, это я о своем. На чем мы остановились?
– Что делать, когда защитники с честью погибли?
– Ах, да! Ответа здесь может быть два. Первый – девочке самой нужно отбросить все сковывающие ее понятия о чести и начать бить врагов подло, грязно, низко, но зато избавляясь от них быстро и навсегда. А второй – это пригласить кого-нибудь, кто не постесняется запачкаться в подлости, и самой местами остаться чистой. Но это почти что первый вариант, потому что заказчик всегда виновен наравне с исполнителем.
– И все?
– Все!
– А как же сделать так, чтобы с честью выйти из битвы победительницей и снискать славу на поле сражения? – не унималась гномка.
– А что было в начале? – хитро спросил я.
– В начале чего? – не поняла Алона.
– В начале истории, – подсказал я.
– Ну, злые дяди начали подло убивать защитников...
– Как убивать? – переспросил я.
– Подло.
– Вот ты и ответила на свой вопрос. Если нападающие действуют подло, то уже нет никакой честной битвы, а значит, тот, кто выжил после нее, тот и прав! – заключил я.
– Значит, умереть с честью плохо? – гномка посмотрела на меня.
– А умирать вообще плохо, – парировал я.
– А сражаться честно плохо?
– Если в тренировочном бою, то хорошо. Если в бою реальном, то там главное, чтобы противники все умерли, а как – честно или нет, это уже не столь важно.
– А добивать безоружного раненого хорошо? – вернулась гномка к началу разговора.
Я горестно вздохнул, поняв, что тактику нужно менять, иначе гномка четко запишет меня в свои враги, и тихо ответил:
– Я не добивал безоружного, я избавлял его от страданий. И в благодарность за это он поделился со мной ценными сведениями.
– Но безоружного...
– Алона, ты неправильно поняла мысль, которую хотели донести до тебя ваши писатели. Они говорят: умирать без оружия в руках – плохо. А ты не думала, что это относится не к врагам, а к защитникам?
– То есть? – гномка сопротивлялась уже не так сильно.
– Объясняю. Писатели хотели сказать, что если в один черный день подлый, но сильный враг нападет на твои земли, то ты не должна трусливо бежать от него, получая смертельный удар в спину, а обязана встать на защиту своего дома и с оружием в руках пусть умереть, но хотя бы попытаться его убить! Понятно?
Гномка молчала, переваривая информацию. Молчал и я, глядя, как солнце поднимается все выше, и думая, сколько же времени я бестолково потерял. А нам еще полдня ехать до Зингарда.
– Значит, честь – это выдумки?
Так, похоже, процесс зашел слишком далеко. Я повернулся к Алоне и взял ее за плечи. Она не вырывалась, хоть это хорошо.
– Послушай меня, девочка. Я считаю себя подлым и бесчестным существом, но этим горжусь!
Алона в испуге глянула мне в глаза.
– Нет, ты не поняла, я считаю себя таким, потому что МОГУ поступать подло и бесчестно. Это много раз спасало мне жизнь, поэтому я никогда не собираюсь становиться белым и пушистым, как герои из сказок. Но мне приходится действовать так только для того, чтобы выжить, а в остальное время я веду себя культурно и цивилизованно и пытаюсь ладить с окружающими, добром отвечая на добро.
Испуг принцессы сменялся сочувствием. Я опустил руки и отодвинулся. Не хватало еще, чтобы меня жалели!
– Алона, мир – это не сказка, он намного сложнее, и в нем нет совершенно черного и совершенно белого. Здесь и добро может пользоваться подлыми приемами, а зло в ответ притворяться честным и искренним. Тебе, как будущему послу, придется еще многому научиться, а пока запомни одно: есть друзья, враги и остальные. Друзей нужно беречь, врагов нужно бить, а с остальными вести себя по крайней мере прилично, чтобы из них впоследствии вышло больше друзей, чем врагов.
Я поднялся.
– А теперь завтракать!