шло сражение. По меньшей мере, десяток людей нападали на двоих невысоких и крепко сложенных мужиков, стоящих рядом с каретой, которые из последних сил отражали их атаки. Трое тел уже валялись на земле, не подавая признаков жизни, видимо, это были нападавшие. Один из коротышек сделал длинный выпад и пронзил насквозь еще одного, но получил клинком по руке, выронив меч. На него тут же навалились сразу трое противников и буквально порезали на части. Однако, уже падая бесформенной грудой мяса, коротышка последним усилием бросил кинжал, вонзившийся в грудь одного из его убийц. Теперь расклад был совсем печальным — семеро на одного, отчего я только посочувствовал оставшемуся в живых.
Нападавшие мудро не стали атаковать все вместе, а выставили троих, которые с разных сторон заходили к противнику, пытаясь его достать. Второй коротышка попятился под усилившимся натиском, и тут один из нападавших, возможно, командир этих разбойников, вдруг огляделся и заметил меня, наблюдающего за схваткой. Коротким приказом он подозвал двух человек и ткнул пальцем в меня.
"Убрать свидетеля!" — понял я его жест и лихорадочно стал доставать со спины лук. Вот только пока я снимал сумки, непредусмотрительно накинутые на чехол с оружием, то потерял несколько секунд. А видя, что я делаю, двое быстро побежали ко мне, и я понял, что тетиву натянуть просто не успею. Поэтому я выронил лук, приказав себе в следующий раз чехол вешать поверх сумок, дождался их приближения, всем своим видом показывая, что от страха совсем и не думаю сопротивляться, а затем быстро прыгнул им навстречу, молниеносно вынимая мечи. Они успели заметить мое движение, но вот отреагировать... Два моих клинка синхронно полоснули их по горлу.
Отличное исполнение! Так сказал бы мастер. Именно он учил меня выхватывать клинки молниеносно, не теряя ни единой секунды. Ведь человек инстинктивно расслабляется, не видя оружия в руках противника, а чтобы собраться, ему всегда требуется время. Пусть немного, но для мастера-воина и одного мгновения будет достаточно. Сегодня молниеносное извлечение клинков у меня прошло просто превосходно, хотя это и были клинки мастера, на несколько сантиметров длиннее тех, к которым привык я. Но мое человеческое тело также было немного крупнее эльфийского, так что они подошли мне идеально.
Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на падающие тела, я кинулся к остальным нападавшим, понимая, что теперь уйти спокойно мне не дадут в любом случае. Командир, который отдал приказ, и еще один воин пошли мне навстречу. Воина я зарезал сразу, увернувшись от его меча и полоснув по животу, а с командиром пришлось немного повозиться. Он мастерски владел мечом, но вся его беда заключалась в том, что у меня их было два. После нескольких атак он вынужденно ушел в глубокую защиту, отбивая мои клинки, проносящиеся то справа, то слева. Я не бил сильно, чтобы не расходовать силы понапрасну, только обозначал удары, но командир всё равно вертелся, пытаясь уйти от моих клинков. Вскоре он получил несколько серьезных ран, из которых с готовностью потекла кровь, и понял, что жить ему осталось недолго. Тогда он кинулся на меня в длинном выпаде стараясь вонзить меч мне в живот, думая, что я не смогу увернуться. Ха! На занятиях с матером мне приходилось так изгибаться, уклоняясь от его шеста, что любая кошка позавидовала бы! Поэтому, втянув живот и поворачиваясь боком, я одновременно вытянул руку с мечом и, продолжая поворот, одним ударом срубил командиру голову.
Затем, не обращая внимания на поверженного противника, я повернулся к остальным нападающим и успел увидеть, как один из них глубоко вонзает свой меч в грудь коротышке. Подскочив к ним, пока они не опомнились от радости победы, я вонзил клинок в спину одному, затем полоснул по животу второму и, нырнув под меч третьего, возвратным движением перерезал тому горло. Все, бой закончен. Отдышавшись после скоротечной схватки, я подумал, что все-таки тяжело мне достались эти прыжки. Нужно больше тренироваться, четко приказал я себе и так же четко ответил — есть!
Спустя несколько минут я пришел в норму и прошелся по месту битвы в поисках раненых, успокоив одного недобитка ласковым ударом в сердце. Затем тщательно вытер от крови свои клинки, ведь я не хотел потом тратить много времени, соскабливая с лезвий засохшую кровь. Что ж, можно подвести итоги моего любопытства. Решил понаблюдать за стычкой, в результате я принял в ней самое непосредственное участие, в результате которого остался единственным выжившим. Остальные, нападавшие и обороняющиеся, как это ни прискорбно, плавно переместились в раздел неживой природы. Отлично!
Нет, это действительно получилось вполне замечательно. В результате боя мне досталась повозка, все вещи и оружие участников схватки, которые в городе можно будет продать. И теперь я могу путешествовать дальше верхом, а еще лучше в карете, так как ей намного легче управлять, да и стал богаче на энное количество монет. Эх, если не получится из меня лекаря, пойду в разбойники! За минуту работы столько прибыли! Нет, это я, конечно, шучу, но в душе я радовался, что все так сложилось. Жалко только, что не удалось ни с кем поговорить, а то неизвестность щекочет нервы — неясно, кто напал, на кого напали? А у мертвых не спросишь, до некромантии я еще не дошел в обучении. Вздохнув, я подошел к повозке. У колеса лежал мой знакомый возница с кнутом в руке и перерезанным горлом.
— Вот так! — удовлетворенно сказал я. — Бог не фраер!...
И тут я распахнул занавеску, закрывающую дверной проем кареты. В следующий миг только моя великолепная скорость реакции, подстегнутая все еще бурлящим в крови адреналином, позволила мне остаться в живых. Я рухнул на землю и лишь только потом понял, что в карете увидел штуку, похожую на арбалет, смотрящую прямо мне в лицо. Надо мной вжикнуло, а затем вдалеке послышался шмяк — арбалетная стрела вонзилась в дерево. Поняв, что арбалетчику теперь нужно время на перезарядку, я запрыгнул на подножку и ухватил того, кто там был, за руку с арбалетом, а потом выкинул его на дорогу.
Осмотрев арбалетчика, я понял, что немного погорячился — на земле животом вниз лежала довольно симпатичная женщина, даже я бы сказал, девушка, одетая в длинное темное платье. Она как кошка повернулась на спину и уставилась на меня, не выпуская из руки арбалета. Я поднял руки ладонями вверх и миролюбиво произнес:
— Извини, я немного погорячился. Просто не люблю, когда в меня стреляют.
— Мену туга трог, шитагар дох! — произнесла та, будто выплюнула, с ненавистью глядя на меня.
— А теперь еще раз и на общем, пожалуйста, — попросил я.
Но та, будто не слыша, попыталась вновь зарядить арбалет, потянув за его рычаг, и я понял, что в таком состоянии разговаривать с ней бесполезно. Дождавшись, пока она зарядит арбалет и достанет стрелу из-за пояса, я шагнул к ней и несильно ударил в висок костяшками пальцев. Ей хватило — выпустив арбалет, девушка повалилась в дорожную пыль, а я понял, что теперь нужно спешить. Так как движение на этой дороге все же присутствовало, я решил не дожидаться свидетелей, а по-быстрому ликвидировать все следы боя. Кто знает, какие в этой местности законы? Вдруг мне придется отдавать все мои трофеи в казну? Или вообще меня из спасителя запишут в преступники, отмазывайся потом. Нет, лучше всего будет смыться подальше, а потом в тихом месте побеседовать со спасенной.
Осмотрев карету внутри, я обнаружил там удобную мягкую лавку, большой сундук, пару одеял. Одно из них я сразу взял и бросил рядом с девушкой. Затем быстро сгонял за своими сумками и заодно обыскал тех двух, что оставил на повороте. Обобрав их и забрав все ценное, я свалил тела в придорожные кусты, а затем, подхватив сумки, вернулся к карете. Сумки сразу забросил внутрь, а оружие нападавших кинул на одеяло. Затем так же обошел остальные трупы, собрав все оружие и деньги с украшениями в свой кошелек, не тронув только двух коротышек, но мстительно обобрав кучера. Моей добычей стало больше тридцати золотых (вот богатые разбойники попались!) и немного мелочи, а также больше десятка различных мечей, десяток кинжалов и несколько ножей, которые я завернул в одеяло, крепко его завязав. Забросив и этот сверток в карету, я оттащил тела нападавших и возницы подальше, чтобы их не увидели с дороги, а два тела коротышек наоборот, матерясь от натуги, закинул в карету, свалив на пол и укрыв одеялом.
После этого я подошел к девушке и отметил, что она ростом даже меньше этих двух коротышек. Подумав немного, я пришел к выводу, что все они являются гномами. Правда немного смущало отсутствие у двух мужчин сверхдлинных густых рыжих бород (у них бороды были, но черные и длиной всего сантиметров десять), а также больших двуручных секир, но по росту и телосложению они никем другим оказаться не могли. Если уж в этом мире существуют эльфы, решил я, то и гномы должны быть обязательно — закон фэнтези. Да и девушка явно походила на сородичей — крепко сбитая, маленького роста. Короче, гномка! И обращалась она ко мне на своем языке, а я ведь гномий не изучал, потому и не понял.
Пока она была без сознания, я решил провернуть тот фокус, что стал роковым в моей биографии — попытаться выкачать из неё информацию. Но не всю! Упаси меня демоны от такого сюрприза, чтобы потом в моей голове обосновалась воинственно настроенная баба! Только знания о языке. Тем более, что практика мне нужна совершенно точно, о чем я никогда не переставал себе напоминать. Быстро я наклонился к ней, приподнял пальцами её веки и вгляделся в зрачки. Теперь мне не потребовалось проводить подчинение, я сразу нырнул в глубины её разума, для удобства опять представив себе цветочную поляну. Её поляна разительно отличалась от моей — на ней росли какие-то мхи, лишайники, грибы. Да и не поляна это была, а светлая пещерка, целиком заросшая разными растениями. Теперь попробуем угадать, какое из них может быть знаниями речи. Я походил по ней, мысленно стараясь воспроизвести тот набор звуков, которым меня приласкала гномка. Так я бродил по пещере, бубня себе под нос: