В этот момент мне было дано увидеть, что террор противостоит террору до такой степени, что каждый наш глоток воздуха — это раб терроризма. И я твердо решил жить без террора.
ГРЕХ И ИСКУПЛЕНИЕ
Я вижу перед собой курган земли; всегда раньше он был твердой скалой, но теперь из него течет родник, и родник говорит сокровенно. Там, у источника, я сижу и не буду иметь ничего общего со всеми теми, кто воет и стреляет, кто кричит, танцуя о Фаллосе, и со всеми теми, кто покупает свои мнения на Риальто (театральный район Нью-Йорка прим. переводчика) и считает, что то, что они знают о себе, они знают и о других.
Если бы только дело об убийстве можно было довести до логического конца — такого никогда не было и быть не может — и тщательно установить каждое звено цепи, то стало бы очевидно, что человек, которого повесят за убийство, всегда другой, а не убийца. Ибо он тоже убивает себя; он — самоубийца, сбившийся с пути. Тот, кто должен был бы отправиться на виселицу, если кого-либо туда отправить, возможно, сам жертва, но может быть и так, что его убийц так много, что только тот, кто жаждет наказания, должен быть схвачен и повешен.
По дороге к зрелости, где все сыро и незакончено, бродят черти, которые позже превратятся в камень в стене. Они не сгущаются раньше времени, но взрослые люди отдают приказы, которые прямо противоречат законам природы, в результате чего ребенок видит своих собственных чертей и поддерживает их жизнь, глядя на них. Взросление — это приваривание к месту каждой последующей стадии развития, которые в совокупности и составляют сегодняшнего человека. Если мы ненавидим этого человека, то это потому, что мы слепы и потому, что мы сами не развивались органически под давлением террора. Человек создан из «первородного греха». Другого материала не существует. Единственная доктрина искупления, достойная рассмотрения, — это та, которая позволяет каждой стадии развития искупить свою вину в мире без вмешательства садистов и вандалов.
Человек — это пирамида. Органический рост сужается вверх к конечному результату.
По правде говоря, именно в это верится: что пирамида была пирамидой с момента закладки первого камня. Но это не так.
Фараоны имели возможность наблюдать множество отдельных неровностей в ходе строительства, пока их рабы таскали каменные блоки.
БУРЖУАЗНЫЙ И ПРОЛЕТАРСКИЙ
Только сегодня вы указали, что я слишком мало говорил о деньгах. Ваша мысль заключалась в том, что экономические проблемы, безусловно, должны оказывать сильное влияние на ребенка в условиях нехватки денег.
Вы не единственный, кто придерживается такого мнения. Это кажется таким приятным и очевидным.
Но это грубая и вульгарная ошибка, и часто она формулируется следующим образом: Бедным некогда заниматься теми проблемами, которые часто беспокоят детей среднего класса. Бедные должны бороться за хлеб и думать прежде всего об этом.
Нет времени! Я сказал вам достаточно, чтобы вы поняли, почему я не могу не смеяться над этой точкой зрения. На что у бедных никогда не хватает времени и возможностей, так это на независимость.
Деньги — это последнее, на что обращает внимание бедный ребенок. Его борьба происходит на более глубоком и примитивном уровне. Он требует власти напрямую, без посредничества денег.
Деньги, по его мнению, — это не то, за что нужно бороться. Деньги — это то, что человек получает от господ из высшего класса, если каждое утро приходит на работу вовремя и делает то, что ему говорят. Или выиграть их в лотерею. Или происходит чудо. Рабочий мечтает найти кучу сокровищ. Или о неожиданном наследстве.
Как следствие, глубокая безысходная ярость человека без работы. Он проводит все свое время в ожидании. Ненависть проникает в его сознание: Вышестоящие мошенники предали его. Они больше не дают ему шанса появиться на месте и топать по улицам города в соответствии с установленным графиком. В пятницу он не получает конверт с деньгами. Его обманывают.
Он не усвоил в детстве, что борьба за власть должна быть непрямой. Он хочет, чтобы он нравился людям и, поскольку он им нравится, чтобы они давали ему все, что он должен иметь. Этого не происходит. Властелины верхушки не расстанутся со своими деньгами, пока он не совершит эту проклятую ежедневную минутную прогулку на фабрику.
Что ж, он подчиняется. Но затем может произойти катастрофа, в центре которой мы находимся сегодня: завод может закрыть свои двери. И что тогда? Он останется без работы. Больше никаких денег в конверте по пятницам. Теперь он безработный! Я считаю, что у него есть неотъемлемое право на работу. Произведены целые армии Янте, и для них должны быть найдены места. Система требует этого, потому что при методе образования, который лишил сотни тысяч людей менталитета, эти сотни тысяч теперь оказались в ситуации, из которой им не выбраться без умственных способностей.
У пролетария, согласно пророкам последнего времени, нет времени на сексуальность. Но если у мещанина и не было времени на какие-либо скромные причуды, как хотели бы нас убедить современные психологи, то, по крайней мере, у него его было значительно меньше, чем у пролетария. Для меня также очевидно, что слабое и косвенное сексуальное потрясение в детстве предполагает прекрасное экономическое будущее, а именно будущее мещанина. Он был экономным все свои дни. С другой стороны, дикий неконтролируемый всплеск секса в детские годы приводит к экономической имбецильности: пролетарий.
Дети рабочего класса опустились, и ничто не будет иначе, пока они остаются опустившимися, рожденными и воспитанными в преступном мире.
Когда общество сталкивается с реорганизацией на радикальных началах, первые сигналы бури всегда исходят от дезертиров из партии, уступающей позиции. Никогда рабы не начинали успешную борьбу против рабства; дезертиры из феодального государства были теми людьми, которые сто пятьдесят лет назад заложили идеологическую основу для восстания среднего класса. От Маркса и до наших дней движения рабочего класса всегда черпали свою идеологию у дезертиров из среднего класса. Всегда будет верно то, что низший класс не начнет действовать до тех пор, пока лучшие умы высшего класса не поймут, что последний уже не в состоянии справиться со своими задачами. При первых признаках такой слабости вытесняющий класс поднимается, как приливная волна. Общество, построенное на классовой системе, падает, когда его структура анализируется и становится понятной. Социал-демократы из среднего класса желали превратиться в буржуазное государство; теперь они заплатили кровью за отсутствие дальновидности.
Карл Маркс поставил все общество под свой пристальный взгляд. Фрейд довольствовался индивидом среднего класса, и довольно забавным результатом этого стало откровение для многих участников рабочего движения, что такой человек из четырех букв, как мещанин, на самом деле не является пролетарием. Но мне кажется, что человечество уже потратило достаточно времени на откровения. Все попытки ввести неизвестные величины и иррациональные претензии на новый день, который все равно должен был наступить, следует, как мне кажется, пресекать в зародыше.
Для бедного ребенка деньги значат не так много, как можно себе представить. Или, если сказать более точно: Деньги означают нечто иное, чем мы думаем. Для ребенка пролетариата они не являются символом власти. Деловой человек знает, что деньги совершенно бесполезны, запечатанные в банковских сейфах. Пролетарий верит в золотой стандарт, пока не становится слишком поздно. Борьба полов была слишком прямой. Борьба за власть была слишком примитивной и бесхитростной; мы больше не обезьяны. Когда все наши поражения происходят на поле боя, которое относится к каменному веку, у нас не остается сил. Затем начинается ритмичный стук деревянных башмаков на улице, мужчины Янте идут на фабрику.
Это практическая договоренность для власть имущих и человеческая гибель для остального общества. Когда-нибудь мы возвысим человека над системой и создадим условия, которые были заранее проанализированы.
Некоторые современные психологи с помощью Фрейда выяснили, что пролетарий не разделяет сильного интереса буржуа к вопросам, связанным с сексом. Поскольку, не имея средств, деньги для него являются гораздо более важным фактором, чем для буржуа, у которого есть счет в банке. Довольно странно, что человек предпочитает собирать свои доказательства с отрицательной стороны вопроса. Тот факт, что у буржуа есть деньги, говорит о том, что он их заработал и будет зарабатывать еще. Это предполагает не малое количество размышлений, посвященных проблемам бизнеса. Тогда должно быть ясно как день, что мысль пролетария направлена в другое русло. И мне кажется, что человек выставляет себя на посмешище, признаваясь, что фрейдовские разоблачения сексуальной жизни буржуа вызывают у него холодные мурашки по позвоночнику. На самом деле, это всего лишь весьма скромные впечатления вдовы священнослужителя.
Для пролетария деньги не существуют ни в его кармане, ни в его душе. Он никогда не заходил так далеко, чтобы понять, что власть можно купить. Он просто хочет, чтобы власть была ему доверена. Рассмотрим Римско-католическую церковь, которая является прекрасным сооружением; она вобрала в себя все моменты: Она получила ключи, переданные ей Святым Петром, и с их помощью открыла хранилище сокровищ. Здесь есть что-то на любой вкус. Благодать для того, у кого нет денег, и добрые дела для остальных, ключ, чередующийся между небесными вратами и Standard Oil. (американская нефтяная корпорация — прим. переводчика) В католическом духовенстве вы найдете наверху величайших психологов, которые когда-либо жили, а внизу — стадо овец. Каждому найдется что-то по вкусу. Поэтому католицизм жестко противостоит любому изменению установленного порядка. Ватикан стоит или падает на буквальном понимании первородного греха. В тот день, когда мы подарим нашим детям яблоко, которое они в любом случае украдут, католическая церковь падет. Она будет до последнего требовать жертвоприношения детей, вечной провокации за кражу яблок.