Правда будет рассказана: Ночью я встал, влез в штаны Коротышки Яна и вышел в большой мир. Мой поступок был вполне оправдан, если принять во внимание две вещи: во-первых, Коротышка Ян был шведом, земляком Госты Юхлина, а во-вторых, я оставил ему свои менестрельские штаны. Более того, я был наказан за свой поступок — вскоре мне стало ясно, что в штанах Коротышки Яна живет злобная форма животной жизни!
Но обо всем этом я не думал. Я думал о о прокаженном Джамбо.
ПУТЕШЕСТВЕННИК
Я продолжал жить так, чтобы привлекать к себе меньше внимания. Мир оказался менее изобретательным в выборе способов поиздеваться надо мной, но все же решил дать мне передышку: установилась ненастная погода, дождь шел и днем и ночью, непрекращающийся ливень. Каждый день я проводил как можно больше времени в приемной начальника пароходства. Двадцать раз в день он бросал на меня презрительные взгляды и плевал в мою сторону, но так и не смог устроить меня на борт какого-нибудь судна. До сих пор я чувствую запах той комнаты, воняющей потом и сырой одеждой. Пол, мокрый от следов множества ног, отражал уныние комнаты. Снаружи шел дождь; время от времени мимо проносилась человеческая фигура, склонившаяся под проливным дождем.
Однажды случилось нечто из ряда вон выходящее. Меня разбудил крик начальника пароходства, который распахнул дверь своего внутреннего кабинета: «Рядовой матрос! Трехмачтовая шхуна „Виолен“. Есть ли здесь руки для винджаммера?».
«Это я!» воскликнул я в замешательстве. «Куда она направляется?»
Мужчина жевал табак, и я видел, что он задается вопросом, что это может для меня изменить. «Она отправляется в море», — сказал он. «Откуда, черт возьми, мне знать, куда она направляется? Для вас это все равно, не так ли? Позвольте мне взглянуть на ваши бумаги».
Я передал их.
«Что это у тебя за дурацкое имя?» — спросил он.
Я вежливо улыбнулся.
Он перебирал мои бумаги. «Я оставлю этот мусор здесь», — сказал он. «Идите и дайте шкиперу взглянуть на вас».
Я выскользнул на улицу. Но, как вы понимаете, мне было нелегко прийти в себя, хотя бы для того, чтобы выйти и дать кому-то посмотреть на меня. Я кое-что слышал о законе инерции. В то время мой случай был таков, что я не мог повернуться от одной вещи к другой без того, чтобы кто-нибудь не дал мне хорошего пинка. Сейчас я обнаружил, что стою на улице, и мое настроение было в высшей степени меланхоличным. После столь тяжелого времени, как у меня было, работа была в поле зрения, но, несмотря на это, я не мог изменить свой образ жизни. Мне всегда было очень трудно знакомиться с новыми людьми. Я заранее был уверен, что они будут только смеяться надо мной. Одна из девушек в порту прошла мимо меня. «Рыбий глаз!» — сказала она. Я был на грани того, чтобы упасть на землю. Да, очевидно, у меня были глупые глаза. Я всегда это знал.
Казалось, что все вдруг отвернулось от меня; город, гавань и человечество в целом казались враждебными; или, возможно, это я сам внезапно погрузился в меланхолию.
Пришел юноша и остановился передо мной. «Спички!» сказал он.
Я дал ему несколько спичек. «Возьми весь коробок!» — сказал я безрассудно. «У меня есть еще один».
«Хорошо», — сказал он. «Сигареты есть?»
И я отдал ему свою пачку сигарет, на покупку которых у меня ушел целый день, когда я топтался по улицам со шнурками, чтобы заработать достаточно денег. Я вдруг обнаружил, что не могу ему отказать. С моей стороны это был настоящий идиотизм.
Удрученный, я слонялся без дела, изучая то, что видел в витринах магазинов. Времени у меня было предостаточно. Вряд ли шкипер будет ждать меня прямо сейчас…
На пороге стоял тот самый юноша, который отнял у меня сигареты; он разговаривал с неприятной девушкой, которую, очевидно, избили ночью. Я подслушал их разговор:
«Ужасный дурак», — сказал парень.
«Да, он не выглядит слишком умным», — согласилась девушка.
«Homo», — сказал он.
«Он преследовал тебя?»
«Конечно. Он стоял прямо здесь и нагрузил меня сигаретами и спичками».
«Да, но разве ты не видела это по его лицу!»
Я прошел вне пределов слышимости. Да, от меня можно было ожидать практически всего. Ха! И тут появился капитан пароходства; его взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь. Это было ужасно, и я метался по улицам, как сумасшедший, направляясь к шхуне «Виолен».
Такова жизнь искателя приключений! Таков фон для его романтических историй! Авантюрист — это человек, которого ведет кольцо в носу; он попадает из одной ситуации в другую и, получив пинок под зад, спотыкается в третьей.
На борту «Виолена» шкипер внимательно осмотрел меня и с удивлением сказал, что я могу ему пригодиться. «Пойдемте со мной к судовому мастеру», — сказал он, и я пошел за ним по пятам, как верный пес. Время от времени он бросал мне снисходительные слова, но это нисколько не облегчало страдания жизни, которую я знал. Я не осмелился убежать один, но всерьез подумывал о том, чтобы толкнуть шкипера под колеса какого-нибудь проезжающего мимо автомобиля — я до сих пор вижу, как мимо прогрохотал какой-то тяжелый грузовик…
Было раннее утро. В подвальной питейной шла подготовка к новой ночи; женщина возилась с мылом и водой, за столиком лениво сидела иностранка со своим утренним пивом. Официант был глубоко поглощен беседой с ней, его жирная спина напоминала огромное жаркое из баранины. Я отмечал все с болезненной тщательностью. Здесь условия были не очень приятными, но перемены для меня были бы еще хуже.
Меня записали на «Виолен» и приказали явиться на борт в тот же день. Но как только шкипер покинул меня и я остался один, я прекрасно понял, что мне никогда не подняться на борт этого судна. Ленивый, неповоротливый, нерасторопный, неуклюжий, я смертельно боялся всего нового, хотя старое было, по всем законам разума, в тысячу раз хуже. Когда меня посадили за бродяжничество, я думал, что они строги ко мне, но когда я привык сидеть в тюрьме, мне захотелось плакать над дряхлостью человеческой природы, когда они снова вышвырнули меня на свободу.
ДРАКА В ОТЕЛЕ «ЭКВАТОР»
Я бродил по улицам, пытаясь забыть трехмачтовую шхуну «Виолен». Мне это почти удалось, но настроение было удручающим. И тут случилось так, что я встретил Желтую Лауру, которая была подругой Госты Юхлина. Она решила пригласить меня поехать с ней в отель «Экватор». Были ли в этом месте спальные комнаты, я не знаю. То, что я там увидел, — это барная комната площадью около семидесяти футов, всегда забитая до отказа пьяными моряками. Из-за дымки табачного дыма невозможно было видеть перед собой больше, чем на расстоянии вытянутой руки. На возвышении за стойкой сидел непомерно тучный хозяин заведения, его колоссальный живот, похожий на мешок сена, безвольно свисал с таза.
За столом в одном из углов комнаты спорили несколько пьяных финнов, и Желтая Лаура сразу же направилась в их сторону. «Пойдемте», — сказала она, и мы сели за их стол.
Я сидел там мокрый и несчастный, а Лаура быстро завела разговор с одним из финнов. Плохой воздух — это то, чего я никогда не переносил, и вскоре меня охватило чувство тошноты. Однако у меня не было желания покидать это место. Один из финнов начал делать непристойные предложения Лауре. Она издала блаженный писк, после чего ее подхватили и положили на стол среди множества бутылок и стеклянной посуды. Один из мужчин задрал ей юбки, а другой вылил пинту пива на некоторые открывшиеся части тела. Усталый и больной, я видел все это как бы сквозь пелену. Владелец с некоторым раздражением следил за представлением, но ничего не говорил. Поймав его взгляд, Лаура резко встала из-за стола, нахально отряхнула юбки и ушла.
В этот момент один из финнов, который до этого момента спал, положив голову на одну руку, вдруг с криком вскочил на ноги, смахнул стакан на пол и заявил, что убьет нас всех. Владелец вскочил, схватил его сзади и вышвырнул из заведения; жертва упала на пороге с громким стуком, дверь захлопнулась за ним, и ключ провернулся в замке.
«Вы что, не можете вести себя спокойно?» — крикнул хозяин. «Там в номере больной человек в постели».
Снаружи финн создавал страшный шум. Когда шум утих, хозяин отпер дверь. Тишина, однако, была лишь ловкой уловкой. Ведь в дверях стоял финн с револьвером наизготовку. Владелец быстро, хотя и с трудом, отступил, его жирное лицо исказилось от страха. Я соскользнул со стула и, как крыса, скрылся за ящиком с пустыми бутылками. Раздался выстрел. Мое стремительное отступление, очевидно, смутило финна, так как он внезапно выстрелил в меня. В этом мире все без исключения страдают невиновные в том числе, и в этот момент мне показалось, что кто-то воткнул иглу мне в зад. Я издал рев, подобный реву противотуманного горна. Видите, как близко я подошел к тому, чтобы лишиться жизни той ночью в отеле «Экватор»! Финн танцевал, как дервиш, продолжая стрелять из револьвера; его последний выстрел попал владельцу гостиницы в живот и опрокинул его на спину. Он лежал и бил каблуками по полу. «Хух, хо-ох!» — ревел он, молотя ногами вверх-вниз, хотя огромный купол его живота все время оставался неподвижным. «Хо — о! Хо — о!»
Присев на корточки, финн начал недоверчиво обстреливать ящики с пустыми бутылками из-под спиртного. Повсюду сыпались осколки стекла, и при каждом выстреле я издавал рев своего противотуманного горна. Остальные гости перевернули столы и укрылись за ними в самой гуще схватки. Продолжая стрелять, финн вдруг завел песню о корабле, севшем на мель у Молуккских островов. Он послал пулю в потолок, начал размахивать руками и в конце концов сумел прострелить себе руку. С ревом он выронил оружие. В тот же момент дверь распахнулась, и в помещение ворвались два констебля. Не давая себе времени оценить ситуацию, они бросились туда со всех ног. Быстро, как вспышка, они повалили финна-убийцу; он обмяк, как будто его ударили молотком; после этого два офицера прошли через это место, как ласки через курятник, укладывая на землю, не обращая внимания кто он и что делает, каждого, кто им попадался. Дух викингов не умер!