Около камня лежала бумажка, на которой было что-то написано. Похоже, камень был в нее завернут. Подняв записку, Рауль, прочитал:
«Айкельсону. Если не явишься на вокзал — прикончим. Готовь полосатый балахон».
Быстро скомкав бумагу, Рауль сунул ее в карман.
...Вот перед ним стоит пока еще свободный человек. У него есть дочь, милая, наивная девушка. Она плачет над убитой собакой и боится за своего старика отца. А вскоре может произойти страшное превращение. Превращение человека в ничто. Сначала его распластает страх. Потом — покорность своей судьбе. Потом — отчаяние и окаменелость. И вот в полосатом балахоне возникнет неправдоподобный облик человека. Смертник, наряженный в шутовской балахон.
Нет, Рауль не покажет записку Айкельсону. Записка унизительна. Он и без этого убедит его скрыться.
Айкельсон взял камешек двумя пальцами. Трассен вынул из кармана карандаш.
— Можете не подсчитывать, Трассен. Я сразу могу вам сказать, насколько возросла масса этого камня во время полета и откуда он брошен.
— Он брошен из сада фрау Бункер, — заметил Рауль.
— Там живет Веске, — задумчиво уточнил Трассен, пристально глядя на камень. — А ведь скорость камня значительно меньше скорости пули...
— Что вы сказали, Трассен? — переспросил профессор.
— Пока ничего. Клемперт, у тебя в кармане бумага, в которую был завернут камень.
Айкельсон резко повернул голову.
— Вы что-то спрятали, Рауль? Анни, иди в дом.
— Нет смысла скрывать, Рауль, — сказал Трассен.
— Что написано в записке? — нетерпеливо спросил Айкельсон.
— Они требуют, чтобы вы явились на вокзал.
— Покажите записку!
Рауль вынул из кармана скомканный лист бумаги и развернул его. Трассен побледнел. Айкельсон спокойно пробежал записку слегка прищуренными глазами и машинально повернул обручальное кольцо на сухом пальце.
— Не говорите Анне-Мари.
— Профессор, вы не пойдете на вокзал?
— А кто пойдет, Трассен?
— Я.
Клемперт стоял, заложив руки в карманы.
— Для этого, Лео, нужно оружие посильнее, чем этот камень, — негромко произнес он.
— У меня будет самое страшное оружие в условиях Гаммельна, — Трассен посмотрел Раулю в глаза. — В Гаммельне не знают, что такое пуля. И этого не понимает даже тот, у кого есть единственный в городе шестизарядный револьвер.
— Ты сказал, что Веске живет в соседнем доме?
— Именно это я и хотел сказать. Дай-ка мне камень. Мы его положим на должное место.
У ФРАУ БУНКЕР ПОЯВЛЯЕТСЯ ПЛЕМЯННИК
В Гаммельне нарастало беспокойство. Пассажиры, побывавшие в экспрессах с замедленным временем, угрюмо молчали. Отвечать на расспросы было запрещено. Топливо из пригородов подвозили к вокзалу по ночам, черные фургоны ползли по пустым улицам. Беспокойство перерастало в озлобление. Мальчишки бросали камни в привокзальных штурмовиков. В пригородах требовали снизить плату за проточную воду. А напор воды в трубах катастрофически падал, потому что но хватало топлива для работы насосов.
Последние донесения фрау Бункер встревожили даже Веске. Гаммельнцы упорно говорили о равном и едином для всех времени. От Айкельсона ждали чуда. Трассен не являлся. Наконец исчез сам Айкельсон. Утром его дом нашли заколоченным, и парни из вокзальной команды штурмовиков ушли ни с чем.
Бешенство Веске обрушилось прежде всего на фрау Бункер, прозевавшую бегство соседей. Первая национал-социалистка города Гаммельна явилась на зов своего постояльца и боязливо остановилась у двери. Фрау Бункер уже давно смекнула, что иметь дело с Веске не так уж выгодно, а главное, небезопасно. Забрав у нее все сбережения «на нужды национал-социализма», он отказался платить за квартиру, а когда она осмелилась ему напомнить о долге, пригрозил отдать под суд за спекулянтские махинации. Теперь он заставляет ее бегать по городу и доносить ему обо всем.
— Вчера у привокзальной канавы мальчишки пели песни, начала очередное донесение фрау Бункер.
— Какой канавы?
— У той самой, господин Веске. Подле касс.
— Так. Дальше.
— Они пели о том, как уморили старого начальника вокзала...
Веске отшвырнул салфетку.
— Что?
Фрау Бункер теребила край передника.
— В городе говорят, господин Веске, что старый начальник умер не своей смертью... Что его уморил заместитель начальника и...
— Молчать! Фамилии негодяев? Чтоб через два часа были их фамилии! Сам пристрелю! Без суда! На виселицу!
Фрау Бункер попятилась.
— На них были маски, — пролепетала она. — А на рукавах черепа, как на вашем мундире, господин Веске. Но на повязках было написано что-то другое, кажется, «черная свинья».
— Пошла вон, старая ведьма! — хрипло закричал Веске. Лицо его судорожно перекосилось. — Твое место на кухне!
Фрау Бункер попятилась.
— Это еще не все, милейшая фрау Бункер. Поговорим о ваших соседях. Вы что же это, заговор за моей спиной затеяли с Айкельсонами?
У фрау Бункер забегали мурашки по спине. Язык отказывался ей повиноваться.
— Помилуйте, господин Веске...
— Ничему не поверю, пока не получу донесение о том, где скрывается Айкельсон. Ясно? Пошла! — заорал Веске и захлопнул дверь, ударив ею фрау Бункер по ногам.
Фрау Бункер недолго оставалась в доме. «Спасаться! Бежать от изверга! Ведь уморит... уморит...» Она сняла с гвоздя свою кошелку и вышла на улицу. На другой стороне стоял мальчишка и, ухмыляясь, на нее смотрел.
— Чего зубы скалишь? — огрызнулась фрау Бункер.
— Есть дело, тетка, — подмигнул мальчишка.
«Да это же поваренок Руди из ресторана! Помощник того Трассена, которого выслеживает Веске. Что ему здесь нужно?»
Фрау Бункер с достоинством перешла на другую сторону.
— Поговорим, тетя, — нагло предложил мальчишка.
— Какая я тебе тетя? Смотри, не попасть бы тебе куда следует!
— Есть билет на экспресс, — шепнул Руди.
— Врешь! — так же шепотом ответила вдова.
«Эх, уехать бы из Гаммельна и возвратиться, когда все уляжется. А главное — бежать от Веске! — размечталась вдова. Но откуда у мальчишки билет? Только от Трассена! Он же сейчас главный физик».
— Покажи билет, — отрывисто сказа-да фрау Бункер. Отличить фальшивый бланк от настоящего она-то умела.
Руди вытащил из внутреннего кармана куртки глянцевую карточку. Фрау Бункер впилась в нее глазами. Номер поезда. «Совершенно секретно». Таблица для пересчета времени поезда на время Гаммельна. Она посмотрела на свет перфорированные дырочки. Все правильно. Указано время отправления, номер вагона.
— Сколько просишь?
— Договоримся, тетенька.
— Да что ты заладил: тетя, тетя!
Руди пристально на нее Посмотрел.
— А потому, тетя, что я приехал к вам погостить из пригорода, помочь по хозяйству. Если надо — услужить самому господину Веске!
«Вот оно что!» — фрау Бункер сделала вид, что рассматривает билет, и взвешивала в уме: что опаснее — служить ли Веске или быть союзницей его врагов. «Пожалуй, лучше смыться», — решила она и, посмотрев еще раз на драгоценный билет, равнодушно сказала:
— Ну что ж! Живи у меня, если хочешь, племянник. А я поеду по этому билету.
— Вот и отлично, тетенька! — обрадовался «племянник».
— К билету бы еще марок двести на дорогу. Поиздержалась я со своим постояльцем.
— Деньги потом, — отрезал Руди.
«Когда это потом? — хотела спросить фрау Бункер, но прикусила язык. — Пусть делают что хотят. Мое дело сторона». Национал-социализм ее больше не привлекал.
Фрау Бункер повернула к дому и в сопровождении «племянника» отправилась в погреб за продуктами для ужина. Потом они начали готовить рагу из потрохов, в этом деле поваренок был большой мастер, и вдова с удовольствием отметила выгоды своего перехода в другой политический лагерь.
Однако когда вечером Веске вернулся с вокзала домой, фрау Бункер обуял такой страх, что она в сильнейшем ознобе улеглась под перину, положив к ногам грелку, а билет для поездки в иное время спрятала под подушку. Ужин постояльцу понес «племянник».
Веске явился разъяренный. День снова окончился безрезультатно. Трассен исчез. Его видели в городе, но не успели задержать. Завтра Веске приступит к облаве. Медлить нельзя. Он отстегнул кобуру с револьвером и положил ее в тумбочку у изголовья. Тут дверь отворилась, и в комнату вошел мальчишка с подносом в руках.
— Извините, господин Веско, я без стука...
— Кто такой?
— Я племянник фрау Бункер. Тетя заболела, и я принес дам ужин.
— Поставь на стол и убирайся.
Но мальчишка угодливо взмахнул крахмальной салфеткой и начал старательно накрывать на стол, не забыв при этом поставить пепельницу на тумбочку.
— Я сказал: убирайся! — повторил Веске и резко задвинул ящик тумбочки, в котором лежал револьвер.
Словно не замечая раздражения Веске, Руди снял металлическую крышку с горячего блюда и, полюбовавшись своей работой, неторопливо удалился.
Веске сел за стол и принялся ужинать, рассеянно поглядывая в окно. В вечерней тишине стукнула калитка. Мимо дома медленно прошел человек. Веске застыл от изумления, потом вскочил, толкнул ногой дверь и выскочил из дому.
Услышав стук калитки, к окну прильнула и фрау Бункер. Она увидела, как ее постоялец в черном железнодорожно-эсэсовском мундире выбежал на улицу. Господин Веске за кем-то гнался! Фрау Бункер показалось, что его сужающаяся на бегу фигура превращается в черного таракана с паучьими лапами. Кого же он догоняет? Ага! Так и знала! Бывшего повара из ресторана Трассена! Тот тоже сужается — значит, убегает!
Но тут Веске что-то крикнул Трассену, и тот остановился. Никак драться будут? Фрау Бункер охватило сладкое чувство ужаса, и она от души пожелала своему руководителю в национал-социализме скорейшей смерти. Но драки не произошло. Веске начал с Трассеном разговор. Трассен что-то ответил, потом только слушал и кивал, соглашаясь. Веске посмотрел на свои часы, показал на них Трассену. Трассен снова кивнул, и они расстались. Фрау Бункер уныло сползла с подоконника и поплелась на кухню.