й повод для гордости.
Доменик, вероятно, мог бы спать даже во время крушения поезда. У меня есть будильник, который гудит, как пожарная сигнализация. Подарил директор Коллинз после того, как я несколько раз опоздала на уроки. Если семь лет подряд работаешь в баре, то необходимость пять дней в неделю вставать ровно в семь ощущается как постоянная смена часовых поясов. Боюсь, режим дня выдает меня больше, чем нестандартный взгляд на школьную программу.
Я приняла душ и переоделась в цветочный сарафан с кардиганом, который надевала в тех случаях, когда нужно было сыграть свою роль на отлично. Доменик продолжал посапывать. Я села рядом с ним на кровать и некоторое время слушала. Мирное посапывание странным образом успокаивает нервы. Затем взяла из тумбочки револьвер Блю, засунула его в бумажный пакет и положила в сумку. Оставив у кровати стакан воды, вышла через заднюю дверь. Метнулась к своему «Кадиллаку», чтобы спрятать оружие в бардачке, а затем поднялась по ступеням начальной школы Джона Аллена Кэмпбелла – провести еще один день в окопах.
Утро тянулось бесконечно. Первыми у меня всегда стояли самые утомительные уроки. К тому времени, когда прозвенел звонок на перемену, мои ученики выглядели как приговоренные к смертной казни, которым только что дали отсрочку. Я заняла свой пост на скамейке и тут же оглянулась, услышав свист.
– Эй, училка! – Доменик подзывал меня к забору.
Я подошла, пытаясь прочитать выражение его лица. Не то чтобы вчерашний вечер все изменил. Он полицейский, а я беглянка. Он пока не разобрался во всех деталях, но что-то уже выяснил.
– Доброе утро, соня, – сказала я.
– Спасибо за гостеприимство.
– Сейчас это так называют?
– Позволь задать вопрос, – сказал Доменик. – Это твой «Кадиллак» стоит за школой?
– Да, – ответила я. Автомобиль зарегистрирован на Дебру Мейз, и я решила не юлить.
– Для побега вариант такой себе.
– Подарок от старого друга, – объяснила я.
– Ты планируешь задержаться здесь на какое-то время? – спросил Доменик.
Хороший вопрос. У меня не было ответа. Я пожала плечами.
– Если тебе вдруг захочется поговорить, или в чем-нибудь сознаться, или… что-то еще, у тебя есть мой номер, – сказал он.
– Очень любезно с твоей стороны, – ответила я.
Доменик вцепился обеими руками в сетчатый забор. Его палец слегка задел мой.
– Еще увидимся, Дебра.
Я услышала плач Марго на другом конце двора. Она все выходные смотрела футбол по телевизору и теперь попыталась повторить какой-то финт. Асфальт и детские колени – неудачная комбинация.
– Я лучше пойду. Надо заняться фиктивной травмой.
– Не делай глупостей, – попросил Доменик.
– Каких, например?
– Не сбегай.
Глава 15
– Кто этот долговязый? – спросила Кора, когда я вернулась к обеденным скамейкам.
– Просто старый друг, – сказала я.
– Откуда он взялся?
Прозвенел звонок. Никогда я так не радовалась возвращению в класс. На втором уроке мы мастерили термометры из банок для консервирования, соломинок, пластилина и медицинского спирта. Оказалось не так интересно, как я надеялась, поскольку у нас в комнате не было источника тепла, чтобы замерить повышение температуры. Билли Питерс потерял терпение и вытащил из кармана зажигалку.
В школе к зажигалкам вообще относились с неодобрением, так что мне пришлось ее конфисковать. На красивом металлическом корпусе значились инициалы: Дж. П. Я одарила Билли выразительным взглядом: мол, мне известно о краже. Потом бросила на него еще один взгляд, говорящий: сдавать не собираюсь. Я не крыса, и, хотя некоторые считают это достоинством, я совершенно уверена, что это мой фатальный недостаток.
Не помню, во сколько раздался стук в дверь; тем не менее я знала, что уже поздняя ночь. Стук вырвал меня из глубокого сна. Сердце бешено колотилось. Я села в постели, хватая ртом воздух и озираясь, не сразу поняв, где нахожусь.
Еще три негромких удара в дверь разбудили меня окончательно. Я предположила, что вернулся Доменик, желая закончить наш разговор или начать что-нибудь еще. В задней двери не было глазка. Я открыла ее, словно ожидая гостей. Однако увидела не того визитера, которого ждала.
Там стоял мужчина-без-особых-примет. Те же скучные брюки цвета хаки и синяя рубашка, в которых он слонялся вокруг школьного двора. Незнакомец выглядел таким унылым, что я не испугалась, и зря. В здании школы никого не будет еще семь часов. Если я закричу, меня не услышат.
– Добрый вечер, мэм, – сказал он.
– Скорее уж доброе утро, – ответила я. – Поздновато для похода в гости, вам не кажется?
– Прошу прощения за поздний визит. Хотел застать вас в одиночестве. Собирался зайти к вам вчера вечером, но вы были заняты.
– Не помню, чтобы вы представились, – сказала я.
Обычный человек протянул руку совершенно обычным способом, словно у нас деловая встреча.
– Джек Рид, приятно познакомиться.
Я была уверена, что несколько месяцев назад похоронила Джека Рида в национальном парке. Впрочем, при первой встрече этого, наверное, говорить не следовало.
Я пожала ему руку и спросила:
– Чем могу вам помочь, мистер Рид?
– Вы, случайно, не Дебра Мейз из Кливленда, штат Огайо?
– Здесь меня называют просто мисс Мейз.
– Тогда, мисс Мейз, не изволите ли вы сообщить, где мне на этой богом забытой планете искать свою жену?
– Мы с вами только что познакомились. Откуда мне знать, где ваша жена?
Джек сделал несколько шагов вперед. Теперь он дышал прямо на меня. От него пахло дезодорантом «Олд Спайс», потом и гнилью. Не слишком приятное сочетание.
– Блю могла что-то про меня наплести, – сказал Джек. – Вы обо мне разговаривали?
Его глаза потемнели, и я едва могла различить зрачки. Я не видела смысла дальше ломать комедию.
– Может, пару раз.
– Тогда я спрошу вас снова, мэм. Где моя жена?
– Я. Не. Знаю.
Его руки сомкнулись на моей шее – медленно, как объятия удава. Он дал мне достаточно времени, чтобы осмыслить происходящее, чтобы почувствовать каждую мучительную попытку сделать вдох, чтобы медленно растворяться во мгле. И ослабил хватку за мгновение до того, как я потеряла сознание. А потом ударил меня наотмашь по лицу, прежде чем мои легкие успели наполниться кислородом.
– Где моя жена?
Я не успела ответить – он ударил меня ногой в живот. Я вдруг задумалась о том, какие именно черты его характера в первую очередь привлекали Блю.
– Ты богат?
– Зачем тебе знать? – Джек явно был сбит с толку. – Надеешься вытянуть из меня денег?
– Конечно, нет, – прохрипела я. – Пытаюсь понять, почему Блю вышла за тебя замуж. На хорошего партнера ты, как ни крути, совсем не похож.
Он снова меня ударил:
– Не умничай.
– Будь я умна, я бы все это предвидела.
– Где моя жена?
Я отползла в угол комнаты, надеясь избежать очередного удара. Мой лишенный кислорода мозг искал выход из кошмарного лабиринта.
– Мы поменялись, – сказала я. – Она стала прежней мной. А я теперь она.
Руки Джека разжались. Я наконец дала ему зацепку.
– Продолжай.
– Ее зовут Амелия Кин. Родилась в восемьдесят шестом году в Такоме, штат Вашингтон. У меня в машине лежит старое удостоверение личности. Я дам тебе все, что нужно, включая ссылки на социальные сети. Хотя она может не выходить в интернет и даже изменить фамилию на Лайтфут. Я не знаю наверняка. Мы не общались с тех пор, как я уехала из Остина.
Джек отступил назад, позволяя мне встать, и галантно открыл мне дверь. Я взяла со стола ключи от машины и вышла на улицу. Холодный воздух мгновенно привел меня в чувство. Машина стояла всего в двадцати метрах, но мы шли как будто целый час.
Я распахнула пассажирскую дверь, села на сиденье и открыла бардачок. Запустив в него руку, схватила револьвер и направила прямо в лоб Джека.
– Отойди!
– Ты хоть знаешь, как пользоваться этой штукой? Не впервые пушку держишь?
Джек не отступил. Он размышлял, как выбраться из передряги, а я не хотела давать ему время на раздумья, поэтому выстрелила ему в плечо. Теперь он отошел. Скорее даже отшатнулся. Я встала, обошла машину и позаимствовала сюжет из пьесы, написанной Блю.
– Ложись в багажник, Джек.
– Теперь мне придется тебя убить, – сказал он.
– Вряд ли получится, поскольку револьвер у меня, но твои амбиции я не осуждаю. А теперь, пожалуйста, залезай в багажник, пока не залил кровью всю парковку. Давай не будем разводить грязь. – Джек мялся, бормоча ругательства и ища выход из неприятного положения, в которое, будем откровенны, он угодил по своей же вине. – Я прострелю тебе что-нибудь более чувствительное, если ты сейчас же не залезешь в багажник.
Джек поразмыслил и согласился, что есть места куда хуже, чем плечо. Он забрался в багажник. Я огляделась, убеждаясь в отсутствии свидетелей. Потом села в «Кадиллак» и поехала. Маршрут я не составила. Просто хотела выгадать время, чтобы подумать, взвесить варианты и решить, каким человеком я была, каким человеком стала и каким человеком собираюсь стать.
Я ехала уже около двух часов. Последние двадцать минут Джек безостановочно брыкался. Я боялась, что он повредит заднюю фару и меня остановит дорожный патруль. Конечно, я уже научилась соображать на ходу, но все-таки объяснить, почему у меня в багажнике лежит человек с пулевым ранением, вряд ли удастся.
Я заметила указатель на Биттер-Крик-роуд – эту дорогу я запомнила, когда мы ехали на злополучную рыбалку. У озера Мертвая Лошадь в такое время, вероятно, ни души, поэтому я поехала к нему, доверившись памяти. В конце концов нашла озеро и направила машину к берегу. Джек в багажнике притих, когда машина начала подпрыгивать на кочках. Я дала задний ход, подъехала как можно ближе к кромке воды, заглушила двигатель, взяла револьвер, обогнула машину и открыла багажник.