ил этим заняться, а моя младшая сестра Ким до болезни рисовала. Было бы здорово, если б Стелле передались эти способности. Я хотя бы буду знать, чем ее занять.
Тем временем смеркалось. Я то и дело осторожно подходила к окну, чтобы убедиться, что менталисты все еще на своих постах. Лишь когда площадь стремительно опустела, они наконец ушли. Не стану врать, искушение пробраться в библиотеку и поискать там что-то для них важное, было велико. Но не стала. Я просто хотела выпутаться из этой истории и сбежать.
А как сбежать, когда по всему городу тебя ищут опасные маги?
Принесли ужин. Гостиница стояла торцом к площади. Не знаю, видела ли ее Стелла, но расположение оказалось, что называется, в десяточку. Надеюсь, Лавреско подумала, будто я решила держаться от площади подальше, а то и вовсе покинула Рейвенвуд. Надо как-то сбежать как можно дальше. Куда? Как? От постоянных вопросов болела голова.
– Куда бы ты хотела поехать? Вернуться в Даркфелл? Или дальше, может, на юг? Хочешь к морю? – спросила я.
Стелла кивнула, вздохнув. Она тоже устала от этого вечного побега. Девочке нужен дом. Мне, как оказалось, тоже.
В юности я частенько мечтала, как сбегу, оборвав все связи, отправлюсь путешествовать. Реальность оказалась жестче самой смелой фантазии. И теперь я мечтала о том, как обоснуюсь где-то на теплом берегу, забуду о тайнах и погонях…
– Давай спать, – заметив, как девочка зевает, предложила я.
Стелла была самостоятельной девочкой, мне лишь требовалось вовремя ей помогать. Так я нагрела в ванной воду, и она быстро искупалась, ловко расчесав короткие волосы. Не капризная, послушная и немного напуганная – такой была Стелла постоянно. Честно сказать, иногда мне было стыдно, что я представляла себе истеричного подростка. Что ж, может, все впереди?
Она уснула, едва ее голова коснулась подушки, а у меня сна не было ни в одном глазу. В последнее время бессонница сделалась частой гостьей. Промучившись с пару часов, я все же поднялась.
Снова взгляд на площадь – пусто. Мы в безопасности, мы в безопасности – сколько раз нужно это повторить, чтобы поверить? Наконец, решив, что кофе мне точно не помешает, я вышла из номера, оставив на видном месте записку. Я лишь попрошу у распорядительницы чашку кофе и вернусь, но если вдруг Стелла проснется и испугается, лучше не рисковать.
– Не спится? – понимающе улыбнулась немолодая женщина.
Я почувствовала дрожь, вспомнив утренний эпизод с добродушным хозяином гостиницы. Сейчас все мои чувства работали на пределе. Но ментальной магией и не пахло. Если бы это знание только помогло расслабиться…
– Дети, – понимающе кивнула женщина, – я сама мама троих. И откуда в них столько энергии?
– Ох, не знаю. – Я сделала вид, что полностью согласна. – Скажите, можно будет вызвать карету прямо к крыльцу гостиницы? Мы с дочерью хотим уехать прямо сейчас.
– Я посмотрю, что можно сделать. Путешествуете одни? Это довольно опасно.
– Мой муж недавно погиб, мы едем к моему отцу.
– О… простите!
В ее глазах было столько сочувствия, что мне стало стыдно за откровенное вранье. Но лучше уж я буду вдовой с ребенком. Меньше подозрений, больше сочувствия. А про себя усмехнулась: слышал бы папа, наверняка посмеялся. Чтобы я, да искала у него защиты…
– Спасибо. – Я достала из кармана серебряный. – Буду очень благодарна, если…
Звякнул колокольчик на двери. Мне понадобились доли секунды, чтобы понять – визитеры не обладают ментальной магией. Стальные тиски на сердце немного ослабли, дыхание постепенно успокаивалось. Обернулась я намного позже, чем проверила магию вошедших.
Это оказалась стража.
Я была уже у самой лестницы и разговора с распорядительницей не слышала. Лишь когда тяжелые шаги облаченных в доспехи стражников прозвучали совсем рядом, остановилась. Чувство надвигающихся неприятностей усилилось. Чашка в руке задрожала.
– Могу быть полезна? – обернулась я, подарив мужчинам самую смущенную улыбку из арсенала.
– Леди Кордеро? – спросил один.
Вот демоны!
– Боюсь, что да, – хмуро отозвался второй стражник. – Кайла Кордеро, я вынужден вас арестовать за похищение Стеллы Белами.
– Что… – Чашка все же выскользнула из ослабевших пальцев.
На моем запястье антимагический браслет сомкнулся быстрее, чем я осознала реальность происходящего.
– Подождите, я ее опекун, вы не можете!
– Миледи, все в управлении, хорошо? Не будем пугать постояльцев. Я вас уверяю, если это ошибка – мы принесем личные и искренние извинения.
– Вы не понимаете! Ее семью убили, за Стеллой охотится какой-то псих! Слушайте, я…
Стражник наклонился к моему уху:
– Миледи, все в участке. Если вы говорите правду, публичное выяснение обстоятельств только усугубит ситуацию.
– Что вы собираетесь делать со Стеллой?
Его напарник тем временем направился к лестнице. Известно зачем – распорядительница наверняка сказала, в каком номере мы остановились.
– Да вы же ее перепугаете! – в отчаянии воскликнула я.
Потом молниеносная догадка, словно яркая вспышка, осветила сознание.
– Покажите клеймо! – потребовала я таким тоном, что у стражника и мысли не возникло ослушаться. – Немедленно!
Вступить в ряды стражников можно было один раз в жизни. Навсегда. Насколько я знала, обучение в корпусе стражи довольно суровое и тяжелое. Даже в природную магию стражников вживлялась чужеродная, что позволяло им связываться друг с другом и отбрасывать в нужные моменты эмоции. Но плюсов куда больше: уважаемая профессия, хорошее жалованье, отставка во вполне еще пригодном к жизни возрасте. Каждый стражник носил на запястье клеймо, подделать которое было чертовски сложно. Если стража – маскарад Вероники и Райана, то клейма не будет.
Но стражник без вопросов стащил с руки перчатку и показал клеймо. Немного, но я успокоилась. Есть шанс разобраться. Сразу Стеллу никому не отдадут, а уж после моих показаний тем более. Отправиться в приют при управлении стражи, конечно, мало приятного, но там хотя бы есть охрана. Хорошая охрана.
– Пройдемте, миледи. Девочке не стоит видеть, что вас увозят.
– А, то есть вы считаете, что поднять ребенка и увести, не дав увидеться с матерью, это то, что стоит делать? – саркастически хмыкнула я, сделав ударение на слове «стоит».
Стражник лишь многозначительно покачал головой. И я поняла, что проще будет подчиниться.
В кабинете начальника стражи не было магического света. Это первое, что бросилось мне в глаза, и то, о чем я не могла перестать думать. Мерцание свечи убаюкивало. Сколько я тут сидела?
– Она охотится за Стеллой и, вероятнее всего, была среди тех, кто убил родителей девочки.
Я замолчала, чувствуя, что вот-вот взорвусь.
– Вы меня вообще слушаете?!
Начальник стражи словно очнулся и вяло кивнул. Готова поспорить, он не уловил ни единого слова из всего, что я сказала. Допрос у нас оказался какой-то фикцией. И чем дольше она длилась, тем стремительнее я выходила из себя. Взгляд этого грузного мужчины был направлен куда-то в кипу бумаг на столе.
– У вас там что, голые женщины нарисованы?! – от негодования у меня даже голос дрожал.
– Что, простите?
– Вы так увлечены своими бумагами, что не слышите ни слова. Вы вообще собираетесь хоть что-то делать?
– Леди Кордеро, – мужчина вздохнул и откинулся на спинку кресла, – вы умная девушка. Вы должны понимать, что ваше положение… мягко говоря, незавидное. И чем больше вы врете, тем хуже делаете себе.
– Вру? Я вру? И в чем же, позвольте поинтересоваться?
– Ну, – начальник стражи задумчиво пожевал верхнюю губу, – вы утверждаете, что некоторая леди Лаваресто…
– Лавреско.
– Не важно. Так вот, эта самая леди виновна в гибели родителей девочки и сейчас охотится за самой девочкой. Подумайте сами, зачем леди Лаваресто отдавать вам в таком случае ребенка?
– Я не знаю. Я не понимаю, что происходит, и лишь рассказываю то, что видела собственными глазами. По-моему, разобраться в мотивах и планах Лавреско – ваша задача, а не моя.
– Да нет, милая девушка, моя задача – привлечь к ответственности преступника. То есть вас. Вы обвиняетесь в похищении Стеллы Белами. Учитывая эпизод годичной давности… с братом Стеллы, я не удивлен.
– Это была моя сестра. Она похитила ребенка, чтобы досадить мне. И тогда все решилось без обвинений. А сейчас…
– А сейчас, – отрезал начальник стражи, – вы отправитесь в камеру, где проведете несколько дней. Потом вас переправят в Хейзенвилль и будут судить. Говорят, леди Кордеро, в вашем родном городе не очень любят тех, кто нарушает права детей.
– Что ж, – холодно произнесла я, – свяжитесь с моим адвокатом Гербертом Уолдером. И будьте уверены, жалоба на вас, как на лицо, представляющее закон, будет незамедлительно передана верховному судье.
Я ожидала чего угодно, но только не смеха. Мужчина расхохотался, причем так сильно, словно я рассказала смешной анекдот, а не пригрозила его карьере.
– Адвокат, милочка, у вас будет, когда окажетесь в родной тюрьме. Непривычно, когда вам не целуют туфельки, лишь услышав знаменитую фамилию, да? Будете сидеть тихо и радоваться, что я всего лишь закрыл вас в камере, а не пригласил на допрос пару крепких ребят, которые слишком любят допрашивать таких хороших стерв, как вы. Ясно выражаюсь?
– Вы можете пригласить на допрос кого угодно, хоть короля, – усмехнулась я, поднявшись. – И, возможно, вам даже удастся что-то мне сделать. О, я не сомневаюсь в вашем таланте. Только учтите, что это будет ваше последнее дело. Вы знаете, что я права. У моей семьи длинные руки.
Мужчина махнул рукой, и двое стражников осторожно, но настойчиво потащили меня к выходу.
Мне казалось, что в этой тюрьме я была единственной заключенной – такая стояла в коридорах тишина. За мной захлопнулась массивная дверь и громко щелкнул замок. Мне хватило нескольких секунд, чтобы осмотреть камеру.
Одиночная. С небольшой койкой у стены. Достаточно широкой для меня, вот только, скорее всего, жесткой. Тонкое одеяло, потертое и видавшее виды, подушка, лишь отдаленно напоминающая таковую. А я еще жаловалась на номер в отеле. Да по сравнению с камерой он был люксом!