– Мы под огнем, мы под огнем!
– «Браво», бросайте светошумовые гранаты, открыть огонь по цели!
Склад озарился ослепительно-белым светом, прогремели два оглушительных взрыва. Раненый продолжал кричать, а по рации разнесся приказ Гаррика:
– Вперед!
Вновь засверкали вспышки, сменившиеся багровым заревом, и все это – под аккомпанемент ураганной пальбы. Я почувствовал мощь смертоносных заклятий, полновесную боевую магию, предназначенную для того, чтобы калечить и убивать.
Теперь рацию разрывали крики бойцов и отрывистые приказы Гаррика.
Напоследок прогрохотала и блеснула голубая вспышка, после чего все стихло.
– Прекратить огонь, цель поражена! Прекратить огонь!
Голос Гаррика:
– «Браво», занять лестницу! «Альфа», обеспечить защиту нашей позиции!
– Говорит «Браво», выдвигаемся к лестнице!
Даже сквозь стены я ощутил энергию тоннелирующего заклинания.
– Вон там! – завопил кто-то.
– Огонь!
Очередная яркая вспышка и грохот, на сей раз слегка приглушенный. Треск выстрелов, стук упавшего тяжелого тела.
Стрельба смолкла. На складе наступила зловещая тишина, нарушаемая только отдаленным топотом тяжелых ботинок.
– Слева чисто!
– Справа чисто! Второй этаж чист!
– Первый этаж чист!
– «Браво», доложить обстановку! – прорычал Гаррик.
– У нас… – треск статического электричества. – …внутрь.
– «Браво», повторите!
– Никого, никого! Мы его поразили, он провалился.
– Еще раз доложить состояние цели номер два.
– Бежал. Его нигде нет.
– Цель номер один дышит.
– Вас понял, – сказал Гаррик. – Оцепить место. Группа «Чарли», заняться раненым.
Переговоры по рации прекратились. Лишь раненые бойцы издавали сдавленные стоны.
Я покачал головой и взглянул на Меридит. Она дрожала и, похоже, была в шоке. Я обнял ее за плечи, и мы молча замерли у окна.
Пехотный бой завершается не барабанным боем и фанфарами. Он растягивается долгой, напряженной тишиной: сперва те, за кем осталось поле битвы, должны убедиться в том, что противник действительно потерпел поражение. Одна за другой проходят минуты, потом напряжение начинает понемногу спадать, и только тогда победители могут вздохнуть спокойно.
Через четверть часа парни Гаррика стали покидать здание. Я понял, что схватка закончилась. Въехавшие в промзону минивэны притормозили перед складом, развернувшись к нему открытыми задними дверцами, и между ними и крыльцом начали сновать люди.
В первую очередь эвакуировали раненых. Я предположил, что Белфасом двигало не сострадание, а стремление произвести хорошее впечатление, но в любом случае такое поведение было правильным. Двое бойцов передвигались самостоятельно, но третьего пришлось нести на носилках. Он сильно пострадал от ожогов и не шевелился.
А затем на крыльце показались люди Белфаса с коробками, ящиками, набитыми до отказа. Я удивился. Неужели Пепел и Рэйчел были настолько запасливы? Так или иначе, но люди Белфаса, похоже, хватали все, что попадалось им на глаза.
Я заметил одежду, оружие и кипу бумаг. Мое внимание привлек набор длинных стержней или дротиков. В свете фонариков они сверкнули багрянцем, но, прежде чем я успел их изучить, добычу спрятали в распахнутый зев минивэна.
Последней вынесли Рэйчел. Она была без сознания, а в свете фар ее кожа приобрела нездоровый синюшный оттенок. Носилки несли два бойца, рядом шел Гаррик.
Носилки с Рэйчел поставили на землю перед минивэном. В разгар сражения Рэйчел потеряла свою маску, и теперь я смог разглядеть черты ее лица и длинные волосы, рассыпавшиеся веером по подголовнику.
Меридит вздохнула. Я продолжал наблюдать за происходящим. Бойцы засуетились вокруг неподвижного тела Рэйчел.
Громко захлопнулись дверцы: Рэйчел перекочевала в минивэн.
Больше из склада не вышел никто. Рэйчел взяли в плен, зато Пеплу удалось улизнуть. Я хотел расспросить Белфаса о случившемся, но решил не нарываться. Вокруг полно вооруженных парней, и теперь, когда Рэйчел и Пепел временно выбыли из игры, бойцы могли заняться и моей персоной. Не то чтобы я ожидал, что Белфас прикажет им расправиться со мной, дабы замести следы – отнюдь! – просто я сам не хотел предоставлять ему такую возможность.
Белфас залез в минивэн, где уже сидел Гаррик. Двигатели заворчали, и кавалькада покатила прочь.
Мы с Меридит смотрели на вереницу автомобилей, а затем переглянулись и побрели к лестнице.
Спустившись вниз, мы с Меридит покинули промзону через официальный выход: благо охранник на проходной куда-то запропастился.
Мы с Меридит направились к метро. Моя спутница втянула голову в плечи и ежилась от холода.
Через несколько минут я нарушил молчание:
– Не хочешь перекусить?
– Аппетит совсем пропал, – вымолвила Меридит. – Кроме того, мне нужно срочно подыскать себе новое жилье.
– Если хочешь, ты можешь пожить у меня… – поколебавшись, предложил я.
– Спасибо, – ответила Меридит. – Но у меня кое-какие важные дела.
– Ясно.
Услышав хруст покрышек по гравию, я обернулся. К нам приближалось такси. Водитель показал жестом, что свободен, и Меридит, махнув ему рукой, повернулась ко мне. Порывисто обняв меня, она отпрянула.
– Ты доберешься домой?
– Конечно. Что насчет…
– Я в порядке, Алекс. Спасибо за все.
Меридит проворно села в машину. Фары мигнули, и такси тронулось.
Я провожал автомобиль взглядом, пока он не скрылся за поворотом.
Оставшись один, я вновь поплелся к подземке и доехал до Кэмдена.
Добравшись до «Торговых рядов», я поднялся в свою квартиру. Кинулся на кровать и сразу же провалился в сон.
Глава 7
Однако проснулся я рано, учащенно дыша и с бешено колотящимся сердцем. Я с трудом вырвался из кошмара. Правда, теперь такие сны снятся мне реже, чем прежде, но когда это происходит, мне так же плохо, как и раньше.
Сперва я вслушивался в гул утреннего Лондона, после чего потянулся за телефоном, чтоб отвлечься.
Так и есть! Сообщение от Белфаса с поздравлением за успешное завершение операции.
Я смахнул его с экрана. Незачем трепаться с Белфасом.
Следующее послание было от Зонда: он занялся изучением «обезьяньей лапы», но у него возникли проблемы с поиском необходимых литературных источников.
А вот от Меридит или Лоны никаких вестей не было.
Я встал и проверил защиту дома. Принял душ, позавтракал, перебрал магический арсенал и отложил артефакты, которые могли понадобиться мне в случае нового нападения. Наконец в девять часов утра, переделав все необходимые дела, я спустился в торговый зал и отпер входную дверь.
Время тянулось еле-еле. Мне нравится работать в магазине, но сейчас я страстно желал очутиться где-нибудь в другом месте.
Зеваки раздражали меня больше обыкновенного, и я постоянно поглядывал на телефон, проверяя, нет ли сообщений от Меридит или Лоны. В конце концов, в полдень я сломался, выпроводил вон ватагу студентов и повесил на двери табличку «ЗАКРЫТО».
Я нервничал. Что-то тревожило меня, но я никак не мог понять, что именно.
Мне не хотелось приниматься за работу, но я все равно заставил себя. Зонд приложил к своему посланию список книг, в которых могла упоминаться «обезьянья лапа», поэтому я надел куртку и отправился в поход по магазинам.
Мне пришлось изрядно попотеть: книжки, которые запросил Зонд, оказались настоящими раритетами. Однако поиск редких изданий – ничто по сравнению с поиском пропавшего человека.
За два с половиной часа, побывав в двенадцати магазинах, я отыскал семь нужных Зонду экземпляров и решил сделать перерыв.
Вернувшись домой, я поднялся наверх. Открыл первый потрепанный томик, пропахший пылью, и начал читать.
…Первая эпоха, когда бог обезьян сразился с Морталионом-Разрушителем. Три дня и три ночи бились они, но когти бога обезьян не могли пронзить щит Морталиона. Но и магия смерти Морталиона не могла убить бога обезьян, поскольку благодаря его божественной сущности душу его нельзя было отделить от тела.
Осознав это, на четвертый день Морталион нагнулся и оторвал часть собственной тени, из которой создал лезвие мрака, тонкое, как листок, и острое, как лед. Взмахнув лезвием, он отсек богу ступню, и, прежде чем та смогла вновь воссоединиться с плотью, Морталион сжег ее в черном огне, превратив в пепел. Снова и снова Морталион наносил удары, отсекая нижние конечности и разрубая туловище своего врага на куски. Затем он добрался до головы противника и отрубил ее.
Вскоре от бога обезьян осталась одна-единственная часть: лапа.
Морталион не сумел уничтожить ее, и тогда он перетянул ее белой нитью и наложил на нее заклятие забвения. Все должны были забыть имя бога, с помощью которого он смог бы восстановить свое былое могущество.
Но бессмертный дух бога все же смог перехитрить Морталиона, поселившись в отрубленной лапе. Здесь он пребывает и по сей день, полный лютой ненависти к Морталиону и его пособникам.
Отрывок закончился. Я пролистал книгу до конца, однако «обезьянья лапа» нигде не упоминалась. Тогда я принялся изучать следующий источник.
…мы почти не располагаем информацией о предметах, исполняющих желания. Как правило, их магическая сила преувеличивается: она значительно уступает могуществу Истинных Магов, которые…
Закатив глаза, я отложил томик в сторону. Третья книга оказалась гораздо толще, текст был убористый. Называлась она «Энциклопедия тайн».
Магия желаний или магия страсти работает совершенно иначе. Она усиливает могущество речи. Слова перестают быть просто побудительным толчком: уже само желание, высказанное вслух, «переписывает» действительность.
Бытует множество историй о том, как беспечно высказанные или чрезмерно честолюбивые желания приводили к катастрофическим последствиям. К сожалению, легенды эти основаны на реальных фактах. Хотя магия желания не станет специально искажать или неверно толковать какое-либо намерение, она также не примет в расчет конкретную ситуацию или не высказанные вслух нюансы, и подбор слов имеет решающее значение. Лучше всего изъясняться четкими, простыми предложениями. Запутанные формулировки нередко приводят к тому, что «линза», сквозь которую фокусируется магия, оказывается слишком слабой, в то время как туманные намеки приводят к совершенно непредсказуемым результатам. Многие маги винят в подобных результатах сознательный злой умысел со стороны того или иного артефакта, играющего роль пресловутой «волшебной палочки», однако это не так. По сути, магия желания является нейтральной. Она дает только то, о чем ее просят, не больше и не меньше.