И я догадался, как она намерена поступить.
– Нет, Лона, нет!
Лона оглянулась с гневным выражением на лице:
– Что?
– Ты… ты можешь этого не делать.
Голос Лоны прозвучал натянуто, на грани срыва:
– Мы должны что-нибудь предпринять.
Я нахмурился.
– Лона! – внезапно меня осенило, как нам быть. – Есть другой способ.
Мартин уже не кричал. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, а на полу оставались следы, процарапанные его ботинками. Руки Мартин судорожно вонзил себе в лицо, и вытекающая сквозь пальцы кровь образовала жуткую маску. Пистолет он потерял, но по-прежнему стискивал в кулаке артефакт – да так, что побелели костяшки пальцев. Дыхание вырывалось из его горла короткими спазмами. Наше присутствие Мартин, похоже, не заметил.
Сначала мы с Лоной молча смотрели на него.
– Что произошло? – тихо спросила Лона.
– Он получил то, что пожелал, – ответил я.
Тысячи, миллионы вариантов будущего, захлестнувшие его сознание. Не случайно предсказателей так мало. Я потратил многие годы, отрабатывая внутреннюю дисциплину, дабы научиться использовать свои способности, не сходя при этом с ума. Заглядывая в будущее, я словно смотрю в увеличительное стекло, иногда узкое и сфокусированное, иногда широкое и рассеянное, но мне всегда приходится сортировать, распределять, выбирать те варианты, которые мне нужны, и отбрасывать лишнее.
Лупы у Мартина не было. Он получил всю мою силу, но без моего умения. Он видел все.
Я опустился на корточки рядом с ним. У него на лице краснели глубокие царапины там, где он пытался выцарапать себе глаза, однако сейчас его невидящий взгляд был устремлен в пустоту.
– Мартин! – окликнул я.
Я мог говорить и думать, но мне требовалась полная сосредоточенность, что давалось с огромным трудом. Мне хотелось провалиться обратно в темноту, и я не знал, долго ли еще смогу продержаться.
– Магия тебя убивает. «Обезьянья лапа» еще у тебя. Загадай желание, чтобы магия вернулась ко мне.
Ответа не последовало. Похоже, Мартин преодолел почти весь путь к безумию. Вероятно, теперь он не мог отличить настоящее от будущего.
– И что? – спросила Лона.
Я собрался с духом:
– Дай мне нож.
Лона со стуком положила его на пол. Пошарив за спиной вслепую, я дважды не нащупал нож, после чего обернулся, взял и снова повернулся к Мартину. Мои мысли как будто расплывались, и я понял, что времени у меня в обрез. Набрав полную грудь воздуха, я сконцентрировался.
Чтобы у меня все получилось, мне нужно искренне захотеть пройти через это.
Усилием воли я заставил себя пробежаться по воспоминаниям, восстанавливая то, как Мартин предал Лону и меня. Как он с самого начала лгал нам, пытался нас использовать, забрал все, что мог, и бросил нас умирать.
Переложив нож в здоровую руку, я поднес острие к шее Мартина, готовясь совершить один-единственный надрез.
Стальное лезвие сверкнуло в свете ламп.
Мой магический взор определяет опасность, грозящую моей персоне. Иными словами, я вижу именно то будущее, в котором мне придется плохо. И, узрев какое-либо событие, в котором я получаю ранение или погибаю, я изменяю решения, приводящие к столь трагическому исходу. Но это весьма болезненно. Чтобы избежать смерти, я должен ее прочувствовать. Мне удалось научиться ограждать себя от психического шока в момент созерцания подобных образов и смотреть на них лишь вскользь. Этого вполне достаточно для того, чтобы избежать катастрофы, но надо быть предельно осторожным.
У Мартина такой защиты не было. Когда я принял решение его убить, он пережил миллион вариантов будущего, в котором я перерезаю ему глотку, воочию миллион раз увидел собственную смерть, причем в мельчайших подробностях.
Вырвавшийся у него крик был чудовищен.
Отскочив назад, я смотрел, как он корчится на полу.
– Забирай! – донесся до моего слуха его крик.
И как же быстро это произошло! Магия вернулась в меня, подобно натянутой резинке, которую отпустили. Вереница образов хлынула в сознание, в темноте возникли светящиеся дорожки будущих событий.
Я понял, что произойдет через минуту, когда я переведу взгляд на Лону. Я узнал, что рана на руке, конечно, будет причинять мне мучительные страдания, но я смогу пользоваться рукой, если сделаю над собой усилие. И я не умру от потери крови.
И еще я увидел, что произойдет с Мартином.
Мартин рухнул на пол. Привалившись к стене, я зажмурился, чувствуя, что обретаю ясность сознания. Испытав невероятное облегчение, я поежился, вспоминая ощущение беспросветного мрака. У меня мелькнула мысль, что я сейчас получил материал на новую серию кошмарных сновидений.
– Алекс! – озабоченно окликнула меня Лона.
– Я в порядке, – отозвался я.
Но мне не давало покоя шальное воспоминание: не зацепило ли все-таки меня очередью? Я проверил, и на этот раз магия сразу дала мне ответ: две маленьких дырочки в плаще. Меня спас плащ-туман, исказив мой силуэт так, что пули прошли мимо. С любовью погладив мягкую ткань, я взглянул на часы.
У нас было пятнадцать минут.
– Нужно поторопиться.
Лона уставилась на Мартина.
– Защита еще действует? – безразличным тоном осведомилась она.
Мартин потерял сознание. Просканировав будущее, в котором я или Лона собирались его прикончить, я увидел, что нас ничто не остановит.
«Обезьянья лапа» отняла у парня все, что ему дала.
– Ее больше нет.
Лона продолжала пристально смотреть на Мартина. Когда она повернулась ко мне, ее глаза напоминали льдинки:
– Напрасно ты меня остановил.
Смерив ее взглядом, я тихо произнес:
– Думаю, не тебе лишать его жизни.
Выдержав мой взор, Лона повернулась к Мартину спиной и двинулась к выходу.
Я последовал за ней, я увидел, что будущее, в котором она приближается к Мартину, бледнеет и исчезает. Я направился к лестнице и перегнал Лону.
Нам действительно следовало поторопиться.
Глава 11
Когда мы поднялись на первый этаж, схватка уже закончилась. Холл затянуло клубами дыма, повсюду валялись груды обломков. Кое-где вспыхивали языки пламени, однако камень и бетон выдержали удары, и здание выстояло.
Уцелели два или три бойца, но они предпочитали держаться от нас подальше.
Когда мы оказались наверху, у меня в кармане затрещала рация. Я достал ее здоровой рукой.
– Да, Зонд.
– Алекс! Наконец! Ты нашел Лону?
Прибавив громкость, я бросил рацию Лоне:
– С тобой хочет поговорить Зонд.
Лона неловко поймала рацию.
– Привет, Зонд.
– Как ты? – В голосе Зонда прозвучало нескрываемое облегчение.
– Я в порядке. А что у вас?
– Здесь какое-то сумасшествие, – натянуто произнес Зонд. – Прямо на моих глазах взорвалась дверь черного входа, и Пепел проник внутрь, но… Алекс, ты меня слушаешь? Пепла выкурили из здания. Он сейчас сражается на западном склоне.
Я был занят изучением пути на третий этаж.
– Сражается с кем?
– С големом-богомолом. У Белфаса есть голем-богомол! – В рации раздались отдаленные звуки боя. – Голем старается убить Пепла, Пепел пытается его расплавить…
– Кто побеждает?
Последовала пауза.
– Похоже, ни тот, ни другой.
Я взглянул на часы. У нас оставалось чуть больше десяти минут.
– Мы не можем ждать Пепла, – решил я. – Я отправляюсь к Белфасу. Лона, Зонд на горе, выше по склону. Ты можешь обойти вокруг и…
– К черту! – сверкнула глазами Лона. – Я иду с тобой.
Мгновение я смотрел на нее, затем слабо улыб-нулся.
– Зонд! – громко сказал я. – Мы отправляемся в логово Белфаса на третьем этаже. Если сумеешь связаться с Пеплом, передай ему это.
– Подождите… что, оба? – Похоже, Зонд был в недоумении.
Выключив рацию, Лона кинула ее мне. Мы направились к лестнице.
По пути нам встретилось несколько обугленных трупов. Как я уже упоминал, остатки боевого отряда Белфаса предпочитали не высовываться. Казалось, естественный отбор быстро выкосил ряды людей Белфаса: в живых остались те, кто понял, что лучше не связываться с магом.
Надо сказать, что подъем по ступеням тоже стал для нас с Лоной настоящим испытанием. Запахи горелой плоти, горелой проводки и дыма смешались в одно тошнотворное зловоние.
Последний этаж выглядел роскошно, но безлико, примерно как в дорогом отеле. Толстый ковер устилал центральный коридор. Я посмотрел на стены, обшитые деревянными панелями, и ощутил присутствие вспомогательных магических оберегов. Здесь все оставалось нетронутым, похоже, Пепел так далеко не забрался. Я двинулся по коридору, следя за тем, чтобы не попасть в западню. Лона держалась в нескольких шагах позади.
Коридор закончился небольшой приемной.
Мы с Лоной ворвались в помещение. Напротив нас находились двустворчатые двери, и я догадался, что они ведут в святая святых Белфаса. Окна оказались зашторены, в углу возвышался шкаф, на столах красовались различные сувениры.
Шагнув в приемную, я замер. Лона затворила за собой дверь, и нас буквально окутала тишина. Снаружи не доносилось ни единого шороха, перекрытия в приемной были звуконепроницаемыми.
Потянулись долгие секунды.
– Вообще-то ты можешь выйти, – громко произнес я.
Мне никто не ответил.
Я поднял пистолет-пулемет так, чтобы раздался металлический лязг. Левая рука у меня ныла, но я справлялся с болью.
– Что, если я дам очередь по занавескам?
Шторы раздвинулись, и появилась Меридит.
Для человека, находящегося в эпицентре сражения, Меридит выглядела неплохо. Каким-то чудом она умудрилась переодеться и теперь была в черном облегающем платье. Ее наряд, пожалуй, произвел бы на меня впечатление, если бы мне было дело до Меридит. Однако все мое внимание было приковано к глазам Меридит, и по ним я понял, как ей страшно. Она была на грани нервного срыва и судорожно хватала ртом воздух, а ее вгляд оказался прикован к дулу пистолета-пулемета.