— Пойдемте, — сказал он, проходя в свой кабинет. Дентон закрыл за ним дверь. — Какие у вас новости?
— Марчантом сейчас занимается польское агентство разведки, — сказал Дентон еще тише, чем обычно.
— А что с американцами?
— Спайро готов перевернуть всю Варшаву вверх дном. Но Прентис сказал, что они все равно не отыщут его.
Филдинг на мгновение заколебался.
— А как насчет Салима Дхара? Вы узнали что-нибудь новое?
Дентон вытащил стопку бумаг из папки, которую держал в руке. Он, как и Филдинг, был сторонником порядка во всем и всегда раскладывал листы по тонким пластиковым файлам. Он передал верхний файл Филдингу с уверенностью человека, знающего, что он хорошо выполнил свою работу. Это была распечатка старой выписки с банковского счета.
— У отца Дхара в Дели был открыт банковский счет, — сказал Дентон. — На этот депозит американское посольство выплачивало ему зарплату.
— А это что? — спросил Филдинг, указывая на другой платеж, обведенный красной шариковой ручкой.
— Управляющий филиалом в Дели сказал, что он получал регулярные платежи от родственников из Южной Индии. Оплата осуществлялась в рупиях из государственного банка «Траванкор» из Коттаяма. По современному курсу получается примерно сто фунтов в месяц.
— Неплохо для административного служащего. Обычно люди, работающие в Дели, посылают деньги своим семьям на юге, но не получают их. Кто мог ему платить?
Дентон на мгновение замолчал, понимая, что его слова могут не понравиться шефу:
— Мы проследили, откуда поступает этот платеж.
— И? — Филдинг посмотрел на него с раздражением.
— Платеж осуществлялся с Каймановых островов, с одного из старых офшорных счетов нашей службы.
— Боже, — проговорил Филдинг, бросая бумагу на стол.
— В 1980 году его открыл Стефан Марчант. — Дентон вытащил другой файл, в котором содержалась бледная ксерокопия какого-то документа, и передал его Филдингу, надеясь, что тот отвлечется и не будет так сердиться на него. — Мы нашли это в служебных документах бывшего шефа разведки. Похоже, что первый платеж поступил вскоре после того, как отец Дхара был уволен из Британской верховной комиссии. В связи с увольнением даже проводились небольшие дисциплинарные слушания, и Марчант был в числе тех, кто давал показания. Он сильно переживал по этому поводу и считал, что с этим человеком поступили очень некрасиво.
— Так сильно переживал, что сам назначил ему пенсию. — Филдинг пододвинул свое кресло к большому эркеру, откуда открывался вид на Темзу и Британскую галерею. Дентон по-прежнему стоял. — Пока нам это ничего не дает. Мелкий служащий в администрации комиссии, я не сомневаюсь, что он был прекрасным и достойным человеком, но не думаю, что он представлял какой-то интерес для разведки. У нас есть какие-нибудь сведения о нем?
— Пока мы ничего не нашли. Интересно то, что этот платеж практически покрывал разницу между его старой британской зарплатой и новой, более низкой, в американском посольстве.
— Благородный поступок. Только вот у Марчанта не было полномочий, которые позволяли бы ему сделать нечто подобное. Даже в то время.
— Наши аудиторы даже не обратили на это внимания.
— Он всегда знал, как вести себя с бухгалтерами. Выплаты продолжаются?
— Нет. Они прекратились в 2001 году.
— Почему именно тогда?
Дентон покачал головой:
— Я пока не знаю. Но вот еще. Мы нашли второй платеж, который осуществлялся по инициативе Марчанта вскоре после того, как он покинул Индию. Он платил пятьдесят фунтов в месяц с того же счета своему водителю, Рамачандрану Наиру.
— И мы по-прежнему платим ему?
— Похоже что да.
— Господи, неудивительно, что мы все время выходим за рамки бюджета. Делайте все, что считаете нужным, Ян. Но я должен знать, почему Марчант платил отцу Дхара. Какую услугу он ему оказал?
Глава 19
Хасан был единственным агентом Лейлы, с которым она спала. Она не была склонна к подобному поведению, но Хасан был, по крайней мере, молод и красив. Большинство агентов работали за деньги, однако Хасан стал исключением с тех пор, как предоставил ей информацию, которая помогла предотвратить захват пассажирского самолета в Хитроу. После этого он озвучил свою цену. Хасан предпочитал грязный секс чистой наличности.
По словам Филдинга, существовала отрывочная информация о том, что организаторы неудавшегося теракта находились в зоне Персидского залива. Все сведения, полученные агентурной разведкой, были непроверенными. Хасан знал о том, что происходит в Заливе, лучше любого западного аналитика, он имел связи с ваххабитами и постоянно получал информацию от террористических групп данного региона. Он говорил, что работает журналистом-международником и пишет статьи для одной англоязычной газеты в Катаре, но зарплата его не интересовала — состояние его семьи превышало годовой бюджет МИ-6. Тем вечером Хасан попросил Лейлу покинуть банкет в честь вручения премий в области средств массовой информации и отправиться к ней домой, чтобы поиграть на ее территории.
— Ты всегда мне проигрываешь, — сказал он, наливая ее стакан до краев газированной водой.
На праздничном обеде в бальном зале лондонского «Хилтона» не подавали алкогольных напитков, поэтому западные журналисты толпами курсировали между залом и баром отеля. Мероприятие было стерильное во всех смыслах слова. И хотя темой вечера было единение народов мира, никакого смешения культур не наблюдалось, несмотря на все старания ведущей — веселой, бойкой женщины, наполовину англичанки, наполовину иранки. («Когда я говорю людям, что это всего лишь тикают мои биологические часы, они ложатся на землю».)
Лейле даже захотелось подойти к ней и сказать, что ей очень понравилось ее выступление, но в тот вечер она сама вынуждена была играть роль. Лейла пришла на банкет под видом специалиста по связям с общественностью, работающего в Заливе, — это была одна из ее привычных легенд. Она впервые пользовалась ею на территории Великобритании и поэтому волновалась сильнее обычного.
— Я сняла номер в этом отеле, — сказала Лейла, с трудом подавляя желание присоединиться к толпе у бара. Она привыкла заниматься с Хасаном сексом на трезвую голову, но в тот вечер ей безумно хотелось выпить.
— Лейла, какая же ты предупредительная. Но знаешь что? «Хилтон» меня утомляет. Как и все отели. Я почти всю свою жизнь провожу в отелях. Давай поедем к тебе. Почему бы нет? Пусть это в первый раз случится у тебя.
Предложение Хасана означало, что она должна будет переступить черту, которую не переходила прежде. Помимо того что она сильно рисковала, приглашая агента к себе домой, здесь были замешаны и личные мотивы. Секс в номере отеля — это одно, но заниматься с ним любовью у себя дома, куда она приходила после работы в Леголенде, в этом убежище, куда она возвращалась после зарубежных командировок? Это было совсем уже другое.
— Прости, Хасан. Я уже оплатила номер. И потом, я далеко живу. — Она поняла, что поступила опрометчиво, едва произнесла эти слова.
— Ты оплатила номер? — Он рассмеялся. — И что с того? Я возмещу тебе расходы.
Она посмотрела на бесчисленные столики и причудливые подставки с цветами, которые были расставлены по залу и напоминали увитые лампочками фруктовые деревья. Больше всего Лейла не любила терять контроль над ситуацией.
— Ты не пожалеешь, — сказал он, наклоняясь к ней и касаясь ее руки. — Я знаю, кто поставил им взрывчатку.
Раньше, тем же днем, после того как в Доме на Темзе был зачитан последний доклад, Лейла в первый раз после марафона вернулась на свое рабочее место в Леголенде. Все по-прежнему обсуждали неудавшийся теракт. В столовой она заметила брошенные на нее косые взгляды, слышала, как коллеги обсуждали ее, причем делали это настолько явно, что такое поведение казалось неподобающим для профессиональных разведчиков. Управление по делам в Заливе, где она работала, чем-то напоминало ей брокерскую товарную биржу. Здесь не было табло с ценами на акции, но гул беспрерывно звеневших телефонов и большие графики на стенах, связывающие сотни людей по всему миру, создавали точно такую же хаотичную и тревожную атмосферу. Ее начальник сказал, что даже после 11 сентября у них не было столько работы.
Лейла вздохнула с облегчением, когда ей позвонил Маркус Филдинг и стал расспрашивать о Марчанте, о том, как он выглядел сутки назад. Он также похвалил ее за то, что она вернулась к работе, и повторил, что она должна проявлять терпение. По его словам, Марчанта допрашивали американцы. Это была не самая лучшая новость, но он был уверен, что Марчант в скором времени вернется к работе. Однако будет лучше, если в течение некоторого времени они не будут встречаться.
Лейла не стала выяснить, что подразумевалось под словом «допрос», опасаясь выдать Пола Майерса, что-то в голосе Филдинга подсказало ей не продолжать беседу о Марчанте. Поэтому она переключилась на Хасана и на необходимость выяснить все, что он знал о теракте на марафоне. В прошлый раз его сведения оказались верны.
— Возьми его за яйца, — сказал Филдинг таким тоном, что она усомнилась в статусе безбрачия, о котором он заявлял.
Они оба знали, что она никогда не отчитывалась в оплате услуг Хасана, и не обсуждали эту тему. Все эти мысли крутились в голове Лейлы, пока она привязывала руки Хасана к своей кровати. Ее удивляло, как быстро она привыкла к сексу с мужчиной, которого не любила, это просто не укладывалось у нее в голове. Она должна была рассказать обо всем Марчанту после первого раза, но он не хотел об этом знать. Это была ее работа: время от времени им обоим приходилось спать с другими людьми, им просто нужно было с этим смириться. Он сказал, что им стоит рассказывать о своей измене лишь в том случае, если она будет означать нечто большее, чем просто секс.
Лейле давалось это нелегко, и ее раздражало то, как спокойно Марчант относился к подобным вещам. Она вспомнила, как однажды вечером в конце шестимесячного курса в Форте женщина-инструктор отвела ее и еще трех девушек с курса в бар, чтобы поделиться личными секретами. Она считала, что о своем здоровье каждая из них сможет позаботиться сама. Поэтому речь пошла об эмоциональном вреде, который могли нанести профессиональные сексуальные связи. «Главное, — сказала инструктор, — постарайтесь представить, что вы актрисы, играющие роль в фильме».