Слушая то нарастающий, то затихающий звук прибоя, она думала о смысле своей жизни и жизни вообще. Неужели мы рождаемся на этот свет лишь для того, чтобы страдать, тосковать, сожалеть? Мы тратим время на обиды, ссоры, сплетни, пустой вздор, месть, амбиции, а на любовь почти ничего не оставляем.
— Ирина-а-а! — надрываясь, кричала Августа.
«Это меня?» — встрепенулась Ирина и перевернулась со спины на живот. Она посмотрела в ту сторону, откуда доносились крики, но ничего не увидела. Она вертела головой во все стороны, но кругом была одна вода. Волны, еще недавно такие тихие и ласковые, стали беспокойными, даже грозными. Они захлестывали ее и закрывали обзор. Оставалось лишь плыть туда, откуда слышались уже неясные крики. Ирина испугалась, но в панику не ударилась. Она понимала, что паника сделает ее слабой и тогда…
И все же страх победил. Он сжимал горло, мешал дышать. Ирина барахталась на месте, беспорядочно перебирая ногами и делая круговые движения руками. Она жмурилась от соленой воды, заливающей лицо, открывала рот, чтобы сделать вдох, но и рот заливала вода. Она начала задыхаться, кашель душил и отнимал последние силы. Вдруг почти рядом раздался крик: «Ирина!»
Она отозвалась, но вместо слов у нее получился птичий клекот. Она снова сделала попытку крикнуть и закашлялась. Неожиданно ее подхватили чьи-то руки.
— Ира, ты только отталкивайся ногами и все. Я помогу тебе, — раздался голос Сергея. — Толкайся ногами! Только ногами. Сильнее. Вот так!
Она изо всех сил забарабанила ногами и — о чудо! — поплыла! Сергей правой рукой греб, а левой поддерживал Ирину за талию, подталкивая ее вперед.
— Ты не стучи, а отталкивайся, слышишь? — крикнул Сергей.
— Угу.
— Вот так. Молодец! Еще!
К ним уже плыли Леша, Анатолий, Петя и даже Августа. Сергея сменил Леша. Вскоре подплыл запыхавшийся Анатолий и подхватил Ирину с другой стороны. У нее иссякли последние силы. Анатолий вынес ее, обмякшую, тяжелую, бледную, на берег и, пройдя десять шагов, рухнул вместе с ней на песок.
Весь следующий день она пролежала в постели. Катя с Августой ухаживали за ней по очереди, а к вечеру она встала, но в ресторан не пошла. Анатолий принес на подносе салат, жареную рыбу и булочку с чаем и не отставал от нее, то уговаривая, то заставляя съесть еще кусочек, пока она все не съела.
— Ну что ты сидишь? — пожалела она его. — Иди, отдыхай. Августа сказала, что сегодня какие-то артисты приехали. Будет весело.
— Может, вместе пойдем? — неуверенно спросил он.
— Нет, у меня голова еще кружится. Я лучше почитаю. А ты иди. Только рубашку переодень.
Она смотрела, как он переодевался, торопливо, не попадая в рукава, в глубине души еще на что-то надеясь. Но он ушел, даже не оглянулся.
Оставшись одна, она вышла на террасу, села в кресло и набрала номер Алениного мобильника.
— Доча! Здравствуй, моя хорошая!
— Мама? Ты откуда?
— Из Турции.
— Правда? А слышно очень хорошо, как будто ты рядом говоришь.
— Ну и прекрасно. Как ты живешь, доченька?
— Нормально. Сегодня мы с бабушкой окучивали картошку.
— Какая ты у меня молодец!
— Я целых пять рядков прошла. А знаешь, какие они длиннющие? От павленковского забора до крыжовника целый километр!
— А где бабушка?
— Она печет мне оладушки. А я навожу порядок в ее шкатулке. Тут всякой муры полно, половину сейчас выброшу.
— Аленушка, только сначала с бабушкой посоветуйся, ладно? Вдруг какая-нибудь вещь ей дорога, как память. Поняла?
— Угу. Мама, ты это…
— Что, доченька?
— Ты там сильно не бегай по магазинам, ладно? Не надо мне никакого беби-долла.
— Это почему?
— Бабушка говорит, что тебе надо отдыхать, а заботы старят. Я не хочу, чтобы ты рано состарилась.
— Солнышко мое родное, — голос Ирины дрогнул. — Я уже купила тебе кое-что…
— А что? — звонко выкрикнула Алена. — Платье?
— И платье, и юбочку очень симпатичную, и еще… Но это сюрприз.
— Классно! Ура! Что? — спросила она кого-то. — Это мама. Сейчас… Мам, с тобой бабушка хочет поговорить.
— Ира? Это ты? — раздался немного встревоженный голос Полины Юрьевны.
— Я, мама. Как у вас дела? Не болеете?
— Да что нам сделается? Как у вас там? Мне какой-то сон приснился…
— Какой?
— Не буду говорить. Да ну его! Ерунда на старости лет стала сниться. Ты там далеко не заплывай. Поняла? Это тебе не наше озеро, чтобы всякие заплывы делать. С Толей вместе купайся, одна в море не заходи.
— Ладно, мамуль. Не зайду. У папы рука зажила?
— Я облепиховым маслом его вылечила. Мазала, мазала, рана и затянулась.
— Ну ладно, передавай ему привет. Аленку далеко не отпускай. Я потом еще позвоню. Не скучайте. Пока!
Ирина откинулась в кресле, прикрыла глаза, задумалась. Как жить дальше? Августа говорит, что Сергей влюблен в нее. Но он еще мальчик. Зачем она ему? Что у них общего? Кроме секса, ей нечего дать ему. Разве что разбитое сердце и страх остаться одной? А еще неясные, тягучие, как резина, и древние, как египетские сфинксы, мысли? Нет в ней резвости Лины, юной бесшабашности Кати, кокетства и энергии Августы. Какое-то аморфное, с кучей комплексов, неуклюжее существо. Именно от таких сбегают мужья.
Ирина почувствовала, что расплачется, горько, навзрыд. Она встала и пошла в комнату, к тумбочке Анатолия, в которой хранилась бутылка коньяка. «Для поднятия тонуса», — объяснял Анатолий, выпивая по пятьдесят граммов перед дискотекой. Может, и ей поднять тонус? А то он зашкаливает ниже нулевой отметки. Ирина налила в стакан коньяку, морщась от отвращения, выпила. Затем схватила лежащее на столе яблоко, откусила большой кусок, пожевала, перевела дыхание. Надо куда-нибудь идти. Все равно куда, только не сидеть в этой комнате.
Она переоделась, расчесала волосы, капнула на запястья духами и вышла на свежий воздух. За столиками у бассейна сидело несколько человек. Но основная масса была на концерте, поэтому стояла необычная для этого времени тишина. Ирина нерешительно направилась по дорожке, ведущей к соседнему зданию.
Поколебавшись самую малость, она вошла в холл гостиницы. Портье за стойкой, молодой турок с серьгой в ухе, с улыбкой спросил, что желает дама?
— Позовите, пожалуйста, Сергея…
Она замялась, так как не знала фамилии парня.
— Сиргей? — снова улыбнулся турок.
— Да. Он вчера спас меня. Я тонула в море, а он спас.
— А-а. Панимай, панимай. Вы можно прахадит. Туда. Номер четыре. Он в номер. Прахадит, пожалиста!
Ирина поблагодарила и пошла в небольшой коридорчик, куда показал портье. Она остановилась перед дверью с цифрой четыре и, глубоко вздохнув, постучала.
— Входите! — раздался голос Сергея.
Ирина робко вошла в номер, закрыла за собой дверь, хрипло произнесла:
— Здравствуйте.
Сергей вышел к ней в одних шортах, без майки и босиком.
— Ирина?
Оба стояли смущенные, не зная, как вести себя в этой ситуации.
— Сережа, я пришла, чтобы поблагодарить, — первой произнесла Ирина. — Если бы не ты…
— Пустяки! — неловко отмахнулся он.
— Какие же это пустяки? Ведь ты спас мне жизнь, — теперь уже уверенно заговорила Ирина. — Я только что говорила с дочкой и мамой. Представь, что было бы с ними, если бы…
— Да. Я понимаю. Что же мы стоим здесь, у дверей? Проходи в комнату. Садись. Вот сюда. Я сейчас.
Он умчался в ванную и вскоре вышел оттуда в джинсах и белой рубашке. От него шел аромат какого-то парфюма, свежего, как морской бриз.
— Может, пойдем к морю, прогуляемся? — предложил он.
— Пойдем, — легко ответила Ирина и встала.
Они молча шли по пляжу, увязая в песке, пока не догадались снять обувь. Ирина шла чуть впереди, держа босоножки в обеих руках, а Сергей шагал следом, неотрывно глядя на ее серебристые в свете луны волосы. «Пусть это будет, — думала Ирина. — Пусть. Только не по моей инициативе. Он мужчина, ему и карты в руки». А вслух попросила:
— Расскажи о себе, Сережа!
— Надеюсь, это не для статьи в газете под заголовком «Так поступают герои»? — усмехнулся Сергей.
— Нет, это для меня.
Он кашлянул, видимо, от неожиданно прямого и откровенного ее ответа, а потом, волнуясь, как на экзамене, начал говорить:
— Рассказывать особенно нечего. Мне двадцать семь. Окончил технический вуз. Работаю старшим менеджером в компании, торгующей металлопрокатом. Занимаюсь клиентами. Ну вот, собственно, и все. Да! Холост. Детей не имею…
— А связей, порочащих твою репутацию?
— Связей? — переспросил он и вновь кашлянул.
Ее необычные поведение и слова совершенно выбили его из колеи.
Ирина мысленно посмеивалась над собой: «Иду, великовозрастная мадам, и дурю бедному парню голову. И зачем я это делаю? Не надо мне ничего. Не надо».
— Сережа, пойдем в гостиницу, а то стало прохладно, — сказала она, остановившись.
Он, продолжая по инерции двигаться, слегка толкнул ее, извинился, но остался стоять совсем рядом, почти вплотную. Ее голова кружилась от запаха его одеколона, а может, от выпитого коньяка, и, чтобы не упасть от этого кружения, она бросила на песок босоножки и взялась за его руку повыше локтя, а потом обняла за шею и нежно поцеловала в губы. Не дожидаясь больше ничего, бросилась бежать прочь. Он догнал ее лишь возле бассейна. Но там сидели люди, и он не стал ни о чем говорить. Так и разошлись по своим гостиницам в полном молчании. Ирина вошла в свой номер и только здесь заметила, что она босиком.
Как быть? Не идти же обратно! Скоро, наверное, вернется с концерта Анатолий, а ее не окажется на месте. Что она скажет ему, придя в гостиницу посреди ночи? Ирина прошла на террасу, встала, опершись на перила, залюбовалась лунной дорожкой на море.
Сергей. Что он подумал, когда она поцеловала его? Ее вдруг охватил стыд. Она соблазняет его! Да-да! Самым нахальным, пошлым образом соблазняет. Ведь это уже второй поцелуй с ее стороны. Первый раз она поддалась внезапному порыву, пусть из чувства благодарности, но тем не менее она сделала первый шаг. И сейчас инициатива была именно с ее стороны. И вновь из благодарности? За то, что он спас ее? Нет, она же знает, что это не так. Ей с самого начала, как только она вошла в его номер, хотелос