– Ну и на фига ж нам сдался этот Остров свободы? Как говорится, где та Куба и где Канада? По-моему, разница всё-таки есть, поскольку от Кубы до ближайшей канадской территории всего-то пара тысяч вёрст – крюк выходит тот ещё. За чей счёт банкет, в смысле, казённый керосин? Ведь у нас по-прежнему принято любить Родину в соответствии с чьим-то бизнес-планом и за лишние траты потом могут спросить, и очень сурово.
– Надо, майор, надо, – сказала неистовая Данка, одёргивая узкий пиджачок (на сей раз она, слегка изменив своей привычке, вырядилась в тёмный брючный костюм). – Кроме нас, некому, и за керосин ты не беспокойся, с высоким начальством всё давно оговорено.
– Это у нашего героического десанта такой девиз, никто, мол, кроме них. А мы не ВДВ и затычку к каждой бочке из себя не изображаем. У нас девиз другой, ты его, по-моему, ещё в Сербии слышала. Лучше объясни толком, в чём дело?
– В том самом. Напряги извилины и вспомни нашу крайнюю встречу у побережья Каспия и наш разговор потом.
– В смысле – про живые мины и прочие поганые сюрпризы? И что с того?
– Похоже, мы их наконец смогли выманить.
– Кого это «их»?
– Ты хоть передо мной-то дурачком не прикидывайся. Американцев, понятное дело, с их «универсальными солдатами».
– Ну-у, и на что же это они, интересно, клюнули?
– Даже не спрашивай, чего это стоило нашим спецслужбам.
– А я и не спрашиваю. Небось пару железнодорожных вагонов с консервами посулили, но не факт, что отдали. Нынешние мальчиши-плохиши – они такие, за одну банку варенья и корзину печенья не продадутся. Вот только все плохиши обычно напрочь забывают, что сильно много консервов на себе не унесёшь и вообще не факт, что тебя при такой передаче продовольствия отпустят живым, даже если ты придёшь за обещанным не один, а с вооружёнными друзьями-подельниками…
– Не в консервах дело. Важно другое – кубинцы с нашей помощью раскрыли очередную американскую агентурную сеть на своём острове, кое-кого сумели перевербовать и через них слили информацию о том, что на побережье между Гаваной и Матансасом русские ставят станцию радиоэлектронной разведки нового поколения.
– А с чего ты решила, что это именно они?
– Хотя бы потому, что у них такие же кодовые позывные, как у тех, с кем вы подрались в Анголе.
– Не фига себе «подрались»! У меня до сих пор, как вспомню, поджилки трясутся и приходит осознание того, что наша жизнь подобна лестнице в курятнике – короткая и вся в говне… Нет, коды – это, конечно, хорошо, но это ещё не всё. Вдруг твои шпиёны чего-то недодумали или недоразведали? Вот вылезет из моря какая-нибудь боевая многоножка, из тех, что вдруг перестали тебя интересовать, и выйдут тогда нам всем одни сплошные ящики с крышкой, без разницы – фанерные или цинковые…
– Ответственные лица с самого верха уверили меня в том, что это именно они.
– А чего тогда именно мы-то? Я понимаю, что сейчас любая армия в мире – ржавая и старая машина без обратного хода, но что, барбудо их сами повязать не могут? Про кое-какие уязвимые места противника их вполне можно просветить, пусть сами и дрючатся…
– Не пойдёт. Нам нельзя никого лишнего в это вовлекать. А тут всё очень удачно совпало, и мы как раз успеем. Экипаж уже передал, что из-за технических неполадок мы сядем на Кубе, а максимум через сутки или двое, якобы после их устранения, стартуем по назначению.
– А канадцы поверят?
– А куда они денутся? Большая часть наших людей и оборудования всё равно там, у них. Бактериологи уже разворачиваются…
– Ну ладно, коли так, а твоя Дегтярёва, кстати говоря, в курсе?
Однорукая (точнее сказать, левая рука у неё была, а вот кисти этой самой руки не было) майорша летела вместе с нами, этим же бортом. Только они с Мадам Подпол сидели отдельно от нас, в отсеке за кабиной пилотов, где было несколько пассажирских сидений. Бизнес-класс, мля…
– Естественно…
Называется, страшноватые сны начинают сбываться. Видно, совсем недаром мне когда-то (не так уж давно, кстати) снился Карибский кризис. Практически сон в руку…
– Какие ещё будут пожелания у благородной донны? – спросил я. – Травку, понюшку, девочку?
– Да иди ты, майор. Сообщи личному составу. Это пока всё. Я у пилотов. – И неистовая Данка ушла, цепляясь каблуками туфель за гофр и прочие неровности настила грузовой кабины «ила».
– Буди товарищей командиров, – ткнул я локтем в бок Рустика. Тот, как и положено «атаманову адъютанту», дремал рядом со мной и, наверное, слышал всё или почти всё.
– А чего такое? – удивился тот.
– Ты же слышал – рулим в несколько другую сторону. Давай, буди, потом всё объясню…
Через пару минут вокруг меня уже сидел в полном составе наш доблестный «офицерский корпус» – Тупикова, Симонов и Пижамкина. В этот раз я опять брал с собой только добровольцев, но из бригадных офицеров особо никто в Канаду и не рвался (они у нас по большей части люди семейные и целостностью своей башки привыкли дорожить). Разве что вечный старлей Г.В. Старшой проявил поначалу интерес к мероприятию. Но поскольку он с Мадам Подпол и её закидонами раньше не сталкивался, а также человек, по жизни неуправляемый и временами сильно поддающий, командование его кандидатуру отклонило.
– Значит, так, орлы-орденоносцы, – сказал я. – На Кубе кто-нибудь из вас бывал?
– Откуда? – выразила общее удивление Машка Тупикова. – Только Турция да Египет в детстве…
– А я маленькая в Италии, Хорватии и Черногории была, – добавила Светка Пижамкина, чем спровоцировала недовольный Машкин взгляд.
Симонов ничего не сказал – видать, как и я, простой парень с рабочей окраины (как говорили, композитор – урод в семье сталеваров) и по заграницам, когда ещё можно было, больно-то не раскатывал.
– Понятно. В общем, получен категорический приказ начальства. Мы меняем курс и приземляемся на Кубе. Ненадолго. Но нам предстоит не экскурсия по пляжам Варадеро, а серьёзная работа со стрельбой. Конкретную задачу нам обещали поставить по прибытии на место. В общем, примерно объясните личному составу, что и как, чтобы потом не было дурацких лишних удивлений и расспросов… Задача ясна?
– Так точно! – ответила, я так понял, опять-таки за всех Машка.
В общем, когда через пару часов мы сели в Гаване, личный состав был к этому морально уже вполне готов. За бортом «ила» стояла глубокая ночь, аэродромные прожектора горели чрез один, и рассмотреть что-то вокруг нас было сложно. Хотя это раньше здесь можно было посмотреть на сотню-другую тысяч бикини, но сейчас – навряд ли…
Длинное двухэтажное здание местного аэропорта, увенчанное по центру какой-то хитрой многоугольной конструкцией, было затемнено, даже большие буквы JOSE MARTI–LA HABANA над входом не горели. Экономят энергию, как и везде сейчас…
Мы выгрузили снарягу и личное оружие, после чего неспешно потопали по давно не чиненной бетонке в один из ближних ангаров, где в синеватом свете технических ламп, на фоне пары древних Миг-23УБ (они у них что, ещё летают?!), за которыми просматривались не менее древние зачехлённые L-39, наша Мадам Подпол уже оживлённо болтала о чём-то по-испански с двумя чернявыми офицерами в зелёной форме. Знает иностранные языки, выходит. Ну да, она же рассказывала, что когда-то в Бразилии жила. Хотя, пардон, там же португальский. Да, в сущности, какая разница? Вполне может и то и другое знать, грамотная же бабенция, с очень верхним образованием. Чуть в стороне от них маялась Дегтярёва, на каблуках и в сером платье свободного покроя с длинными рукавами, явно не участвующая в разговоре.
Завидев меня, Мадам Подпол словно что-то вспомнила и о чём-то сказала одному из кубинцев. Тот передал ей крупномасштабную карту.
– Так, – сказала она, – основная высадка предполагается вот здесь, это тридцать пять километров от нас. Примерно через четыре часа, то есть перед рассветом. Севернее вроде бы должна высадиться ещё одна группа, но она предположительно будет отвлекать. Поэтому первую группу, которая, видимо, является основным десантом, встретим мы, а вторую – кубинские товарищи.
– Детали?
– Высаживаться они будут с воды, а скорее даже из-под воды. А ваша задача простая – положить всех в момент выхода на берег и бить аккуратно, желательно в лоб.
Легко сказать. Прямо-таки радикальное избавление от целлюлита путём попадания под электричку. Раз – и в дамки…
– Да, а кто у тебя в команде лучший снайпер? – поинтересовалась Мадам Подпол.
– Светлана, подь сюды, – позвал я Пижамкину. Она подошла, волоча на плече рюкзачок и навороченную «волыну» в чехле. Кубинские офицера смотрели на неё с неподдельным интересом.
В нашей группе она сейчас действительно была самым продвинутым спецом такого рода. К тому же она одна-единственная взяла с собой свою снайперскую винтовку. У всех остальных в качестве штатного оружия были «калаши», а у Тупиковой, как обычно, «никонов». Пулемёты, гранатомёты и прочие «средства огневого усиления» уже улетели к месту назначения раньше нас, другим бортом, – на войне всего не предусмотришь…
– Тогда тебе, лейтенант, спецзадание, – сказала неистовая Данка подошедшей Светке. – Во время высадки выберешь кого-то одного, разрывные пули у тебя есть?
– Есть, а что?
– В общем, отстрелишь этому одному «избранному» руки-ноги, но так, чтобы в туловище или голову – ни-ни. Мы его потом попробуем допросить. Ночная оптика у вас есть?
– А на фига мне разрывные? – удивилась Пижамкина и добавила: – Я их и обычными бронебойными уделаю. А с оптикой у меня всегда полный порядок…
– У остальных ночная оптика и прочая приблуда есть, – доложил я. – Только у нас автоматы, и она предназначена для них. Положим, той же Тупиковой из её «никонова» попасть в темноте кому-то в лоб несложно, на то у него кучность и улучшена, а вот из «калаша» – не уверен. Я, возможно, и попаду, а вот как остальные – даже не знаю. Тем более что у нас тут далеко не все ворошиловские стрелки, мы же всё-таки сапёры…
– Хорошо, – сказала Мадам Подпол. – Кубинцы обещают дать нам пяток СВД или что-то типа того, с ночными прицелами.