При дальнейшем осмотре диспозиции в бинокль я осознал, что самое интересное для нас в данном случае, видимо, эти самые, тянущиеся по обочине столбы. Они были если не «свежие», то явно относительно недавно подновлённые и укреплённые. И самое главное, по столбам тянулось несколько кабелей – один, самый толстый, точно был силовой, а вот в числе нескольких других, тянувшихся отдельно от него и заплетённых в единую группу проводов, явно было и несколько оптоволоконных. Как видно, связь военной базы с Сиэтлом и электропитание для неё же. На каждом десятом столбе я рассмотрел ещё и какие-то хитрые антенны непонятного назначения.
Я хотел было доложить свои соображения начальству, но Мадам Подпол только отмахнулась, скорчив недовольную гримаску. Было видно, что она тоже сильно напряглась, увидев эти самые кабели. По её лицу было видно, что в подполковничьих мозгах идёт весьма нешуточная мыслительная работа. Ну-ну, как говорится, ждём-с…
Пара замеченных мной камер стояла как раз на столбе рядом с заброшенной бензоколонкой, и на этом же самом столбе, примерно на уровне лица взрослого человека, я рассмотрел ещё и небольшую закрытую металлическую коробку с откидывающейся на петлях передней стенкой и скважиной для ключа. Эта коробка вполне могла скрывать распределительный щиток или что-то типа того – какой-нибудь контрольный ящик со штекерами, возможно, даже и под USB. По-моему, это, в общем, выглядело логично – надо же кабели (особенно связные) и камеры время от времени проверять? Видимо, Мадам Подпол думала о том же самом.
Обе камеры на столбе были не особо нового образца (а где они теперь, эти «новые образцы»?), неподвижные и жёстко закреплённые. Одна была направлена назад, фиксируя бензоколонку (видимо, самое проблемное здесь место) и изрядный участок дороги в сторону Сиэтла (отсюда просматривалось километра четыре, до ближайшего поворота), а вторая смотрела на дорогу в нашу сторону, но здесь до поворота было меньше километра. Я отметил, что камеры были поставлены так, что контролировали только саму дорогу и ближние обочины, а лес метрах в десяти от неё тех, кто их когда-то устанавливал, уже явно не интересовал. В принципе с точки зрения борьбы с установщиками мин и фугасов решение было правильное, но в то же время налицо был очень формальный подход к проблеме. Хотя, если последние нападения на транспортные колонны, по словам покойного горе-проводника, были очень давно и кончились плохо для нападавших, подобные риски уже вряд ли воспринимались пиндосами всерьёз, а зря, кстати говоря…
Мадам Подпол наконец оторвалась от своего радарного прибора, который по-прежнему ничего опасного не фиксировал. Единственное, что он ей показал, – слабое электромагнитное излучение в районе тех столбов, на которых стояли непонятные антенны.
– Все ко мне, – наконец скомандовала неистовая Данка уже слегка заскучавшим бойцам.
– Значит, так, – сказала она, когда личный состав сгрудился вокруг нас с ней. – Сейчас главная наша цель – вон тот столб с камерами и распределительной коробкой…
– То есть броневик на абордаж не берём? – уточнил я.
– Да господь с тобой, майор! Хотя всё зависит от того, что нам даст этот самый столб. Может, придётся и на абордаж…
– Понятно. И каков приказ Родины?
Мадам Подпол посмотрела на меня как-то нехорошо и укоризненно.
– Приказ такой: выйти к столбу, попробовать вскрыть коробку. И если там находится то, про что я думаю, – подключиться к их сети с помощью нашего переносного компа и слить в него максимум данных. Любых. Вплоть до «жёлтых новостей», если они сейчас ещё где-то бывают…
– А камеры? – спросила Тупикова.
– Ту камеру, что направлена в нашу сторону, для гарантии надо ослепить «Подсолнухом». Кстати, вы, Мария Олеговна, с этим прибором когда-нибудь работали?
– Работала.
– Тогда вот вы этим и займётесь. А всё остальное…
– Так, – сказал я. – Ша! К столбу пойду я, со мной в прикрытие – Киквидзе и Пижамкина.
Оба названных товарища при произнесении их фамилий посмотрели на меня влюблённо-преданно. Алан Киквидзе теперь с чего-то полагал, что тогда, в Анголе, я поймал две пули, предназначенные ему, то есть практически спас ему жизнь (сам я, откровенно говоря, не очень понял, на чём это утверждение основано, но вроде бы он с другими участниками того ангольского рейда потом анализировал происшедшее – и вышло как-то так). Ну а Светка Пижамкина – это вообще очень сложный объект для любого интеллектуального анализа…
– А с компом будет работать старший сержант Георгиев, – добавил я без паузы.
– Почему? – спросила Мадам Подпол.
– А хотя бы потому, что вы сейчас наш, в некотором роде, великий полководец Наполеон, а мы – ваша Старая Гвардия.
– Чего-чего?
– Того, что без вас нам, в случае чего, будет ну совсем никуда, поскольку «гвардия тоже без него умрёт, ну а с ним-то что же – на любого прёт»…
– Блин, майор, а без метафор и стихов можно? А то, когда ты начинаешь вспоминать поэзию, никогда невозможно сразу понять – делаешь ты комплименты или тонко издеваешься…
– А если без метафор, то вам лично, товарищ подполковник, не стоит лишний раз соваться в самое пекло. Вдруг на нас неожиданно выскочит механизированный патруль или вертолёт и придётся отходить с боем? Если убьют любого из нас – это неприятно, но не особо критично, а вот если убьют или захватят вас, последствия будут куда серьёзнее. Ведь только вам одной доступен смысл и конечные цели этой нашей операции…
Неистовая Данка посмотрела на меня укоризненно, но отчасти, я бы сказал, понимающе.
– А сержант Георгиев справится с этим? – уточнила она.
– Серый, справишься? – спросил я.
– Если чисто вскроем коробку и там действительно будет доступ к сети – справлюсь, тарищ майор, – нахмурил белёсые брови Георгиев. О том, что он был классным спецом по части связи, РЭБ и компов (последнее в наше время стало уже откровенно вымирающей профессией), знали все в нашей бригаде. Собственно, за то самое я его в этот рейд и взял. Кстати, по дороге, на редких остановках, когда Мадам Подпол включала комп, он часто беседовал с ней о его технических характеристиках и даже давал какие-то, судя по всему, дельные советы – правда, я из этих их умных разговоров не понял и десятой части.
– Ну, раз так, пошли! – сказал я.
– Прямо сейчас? – удивилась Мадам Подпол.
– А чего тянуть? А вы, товарищ подполковник, с остальными сидите здесь и прикрывайте нас. Так сказать, мониторьте окрестности своим прибором и в случае опасности присылайте связного. Лучше всего – вон его, Хамретдинова. Рации не включаем категорически и верим в свою военную удачу…
В общем, с полчаса мы потратили на уточнение разных мелких деталей. После чего моя небольшая группа начала осторожно спускаться к дороге, прилипая к стволам деревьев и вскидывая стволы на любой шорох. Но, в общем, было тихо, и по дороге, на наше счастье, никто не ехал.
Впереди спускался Киквидзе с автоматом наперевес и двумя «Иремелями» за спиной, за ним я, потом освобождённый от груза своей вечной рации Георгиев, с компом в обнимку и, замыкающей, Светка Пижамкина со своей «снайперкой» наготове.
Выйдя к обочине, к доступному «оку» камеры месту, я помахал нашим. Тут вступила в игру Машка Тупикова со своим «Подсолнухом». «Подсолнух» (уж не знаю, кто и за что его так назвал, может, разработчики сильно уважали Ван Гога или жареные семечки, кто же их разберёт?) больше всего напоминает гибрид небольшого телескопа и тубуса для чертежей, на сошках, с прикладом, пистолетной рукояткой и хитрым оптическим прицелом. Предназначен он для ослепления оптики (прежде всего вражеских снайперов), и камеры ему вполне по зубам.
В общем, Тупикова навела на камеру луч не самой большой мощности и начала помаленьку давать импульсы, гарантирующие камере засветку (вроде солнечного зайчика, только посильнее), после чего я одним прыжком оказался у столба, перекинул «калаш» за плечо, влез на столб (благо камеры стояли невысоко) и от души налепил на оба объектива по горсти заранее размоченной земли, заначенной для такого случая в левом набедренном кармане моих камуфляжных штанов. С этого момента они ослепли окончательно и по вполне естественной причине – грязь, она и в Америке грязь… Конечно, был риск, что, утратив картинку с камер, пиндосы сразу пришлют сюда вертолёт с ремонтниками, но в это мне что-то слабо верилось – дорога узкая, на столбах провода, и сесть здесь даже самой мелкой «вертушке» явно проблематично, можно несущим или хвостовым ротором за провода задеть, как не фиг делать. Разве что здешние ремонтники на бронемашине приедут, но это точно произойдёт не скоро, учитывая здешние расстояния между населёнными пунктами. Пока обнаружат, пока приказ поступит, пока соберутся, пока заведут, то да сё…
Дорога была всё так же пустынна.
– Алан, Света! Смотреть за дорогой и воздухом в оба! – скомандовал я. – Серёга, ко мне!
Через считаные секунды запыхавшийся Георгиев был рядом со мной. А я уже ковырялся с запором висящей на столбе коробки. Запиралась она, как сразу же выяснилось, без всяких затей, универсальным ключом, вроде используемого танкистами «лючника». Ну а при наличии у любого уважающего себя сапёра набора всяческих отвёрток-резаков и прочих полезных в хозяйстве железок (а куда же без них в нашем деле?) открыть замок было не сложно.
– Смотри, что там, – сказал я, наконец открыв коробку и взяв автомат на изготовку.
Георгиев деловито полез внутрь, благо коробка висела на уровне груди взрослого человека.
– Ну, что там? – поинтересовался я.
– Разъёмы вроде есть. Вполне типовые, довоенные.
– Тогда работай!
Открыв и запустив комп, Георгиев извлёк из него два шнура, концы которых воткнул в соответствующие гнёзда на коробке. А потом присел на землю и начал профессионально «крошить булку», порхая пальцами по клавишам.
– Ну и как оно? – спросил я, напряжённо всматриваясь в окрестности. Пока всё было тихо.
– Подключился, – доложил Георгиев и усмехнулся: – Они, тарищ майор, нынче что-то совсем мышей не ловят, или общее состояние техники и программного обеспечения у них откровенно удручающее. Ладно мы, но даже у нас какие-то относительно сложные коды для доступа выдумывают, а здесь…