Да и в любой город сейчас практически не попадёшь (а если попадёшь, то долго не протянешь), если на тебе нет соответствующих меток, а твоих данных в соответствующей военной информационной базе – сразу угодишь в лагерь как «террорист», а оттуда не возвращаются.
Но хуже всего то, что несколько месяцев назад в дополнение к «железкам» появились ещё и какие-то странные солдаты, которые выглядят вполне обычно, но ведут себя хуже роботов – молчат, словно глухонемые, не чувствуют боли и прочего. Их иногда высаживают с вертолётов, и они не щадят вообще никого.
Сегодня эта Барбара с «группой товарищей» якобы шла от канадской границы. Вечером они слышали взрыв в той стороне, где проходит дорога (наши мины, надо полагать), а потом, когда они уже расположились на ночлег, на них вышла эта «автоматка». В этом районе «железок» обычно не бывает, поскольку они чувствительны к минам, а здесь вдобавок ещё и болота попадаются (якобы именно из-за ограничений в применении «автоматок» в лесах и на пересечённой местности контрабандистам в здешней приграничной полосе живётся относительно спокойно – если, конечно, не углубляться далее на юг, в глубь бывшей территории США), но эта «железяка», похоже, целенаправленно вышла прямо на них, что довольно невероятно и, по её мнению, означает, что её навели специально.
Про окружающий мир городским здесь якобы рассказывали разные страшные сказки. Говорили, что Африка и Евразия вообще практически уничтожены, а жизнь сохранилась только в Америке (в основном, понятное дело, в Северной) и Австралии. Правда, она, бывая в Канаде, кое-что видела и слышала и всегда понимала, что это не так. Но всё равно очень удивилась, встретив здесь настоящих русских…
– Так, – сказала в этом месте Мадам Подпол мне и Машке с Рустиком, – идите-ка погуляйте, товарищи офицеры и сержанты. Теперь мне с ней серьёзно поговорить надо.
Мы, проявив понимание, отсели в сторонку, а неистовая Данка тем временем развязала пленнице руки-ноги. Уж не знаю, о чём они там говорили, но через полчаса эта самая Барбара Уайлдер ушла от нас с рюкзаком консервов (консервы, кстати, были канадские), Данкиным М-4 (пригодилась-таки иноземная железка, а то пацаны откровенно заколебались таскать эту лишнюю тяжесть) с запасом патронов и несколькими ручными гранатами. Помахала нам (а может, не нам всем, а только персонально Мадам Подпол) ручкой и скрылась в темноте. А мы двинулись дальше.
– Что, вербанула эту куколку Барби? – спросил я у Мадам Подпол.
– Вроде того, – ответила Данка. – Девка, похоже, не врёт. Эти места она хорошо знает, её здесь тоже, судя по всему, знают. И самое главное, она знает, как ненадолго проникать в города, хоть в тот же Сиэтл. Тут ещё, оказывается, есть кое-какие лазейки. Так что она вполне может быть нам полезна. Я ей дала две точки на канадской границе, время и пароли для встречи, сказала, что придут от меня.
– Кто придёт-то? Твоя фамилия вроде бы Голяк, а не Треппер или Радо. Ты, откровенно говоря, и на Мату Хари-то не тянешь, я тоже не Штирлиц, а наши подчинённые и вовсе некий гибрид армии Трясогузки с отрядом Трубачёва, который всё время с кем-то сражается…
– Не мы. Профессионалы. От генерала Тпругова.
– Что ещё за генерал Тпругов такой?
– Ну ты совсем дерёвня, майор. Генерал Тпругов – нынешний начальник 3-го Управления ГРУ, того, которое занимается Северной Америкой. И раз тут есть наше посольство, то легко догадаться, что найдётся и какая-нибудь резидентура ГРУ. Так что они найдут, как её услуги использовать.
– Городская нашлась… И что ты, интересно знать, пообещала этой Варьке взамен?
– Во-первых, я её отпустила. По-моему, само по себе сохранение жизни в качестве аванса – это не так уж и мало. Ну а кроме того, я пообещала ей попробовать найти мать и брата. Это, конечно, не факт, что выполнимо, учитывая недавно пережитую канадцами лютую эпидемию, но тем не менее шансы есть. Пусть те же гэрэушники поищут. Ну и плюс к этому обычные потребности.
– Это какие такие «обычные потребности»?
– Жратва и патроны прежде всего. Они везде и всегда в цене.
– А если эта Варька – подстава? Как Володя Шарапов – и звонит вроде складно, а как сунешься за ним в подвал продмага, тут-то тебе в один момент и обуют руки и ноги железом…
– Кончай стебаться, майор. Насколько я поняла, девушка вела себя вполне искренне – местных вояк она, похоже, действительно не сильно любит. Да и обстоятельства, при которых она к нам попала, указывают на маловероятность этой самой подставы. Хотя теперь это в любом случае будет забота уже не наша, а нелегалов из ГРУ. Если они, конечно, вообще заинтересованы в работе с такими кадрами…
– Ну-ну, – сказал я. – Честно говоря, мне не хотелось бы сюда возвращаться…
– Не боись, майор, дальше фронта не пошлют, – сказала Мадам Подпол.
– Ну да, как же, как же – я по свету немало хаживал, жил в землянках, в окопах, в тайге, похоронен был дважды заживо… То есть ты считаешь, что я со своими орлами ещё не все дыры и поры на этой планете облазил?
Ответа не последовало.
На рассвете мы были уже на сопредельной территории, и можно сказать, что операция завершилась успешно – у нас не было ни «двухсотых», ни «трёхсотых». Был повод порадоваться и за себя, и за подчинённых, тем более что так далеко на штатовскую территорию до нас не забирался никто и никогда (не считая, разумеется, шпионов и прочих «секретных агентов под прикрытием» из времён СССР – мы-то всё-таки пришли сюда как армейское подразделение, пусть и в чужой форме, но со своим, штатным, оружием). А вот придут ли сюда потом по нашим следам танкисты или, к примеру, какие-нибудь ВДВ – большой вопрос.
Нечто вроде эпилога
Через неделю мы летели домой. По кратчайшему варианту, из Ванкувера, через Тихий океан, Елизово на Камчатке, Дальний Восток и Сибирь.
– В общем, слушай: перед отлётом мне вручили шифровку, – сказала Мадам Подпол, наконец оторвавшись от своего компа. Мы беседовали с ней в том самом, привычном для неё, но слишком шикарном для таких, как я, «бизнес-классе» – отсеке с несколькими пассажирскими креслами позади кабины экипажа Ил-76 (как я успел понять, такой отсек был далеко не на каждом «семьдесят шестом»). – Важную.
– Ты ради этого меня звала? От кого сия важная шифровка? И что в ней? Надеюсь, за время нашего полёта ядерная война опять не началась?
– Да нет. Просто информация, конечно, строго секретная, но с тобой я ею поделюсь – и ты это цени, майор. Короче говоря, Дегтярёва сообщает, что наши предположения, в общем, подтвердились. Во «внутренние», скажем так, «полости» этих «живых мин» америкосы действительно вполне могут поставить не только подрывные, но и бактериологические заряды. А эта захваченная с нашей помощью на побережье Кубы биологическая взрывчатка – вообще загадка какая-то. Она упорно не обнаруживается никакими самыми совершенными детекторами, и абсолютно непонятно даже, как именно её получают, поскольку раньше ничего подобного вообще не существовало…
– Что, страшно?
– Не то слово. И при всём при этом за последние две недели в Европе было уже девять успешных подрывов этих самых смертниц с «живыми минами» внутри, то есть интенсивность их использования, похоже, растёт, а география применения помаленьку расширяется…
– Всего-то делов? И на кой ляд мне это знать? Или ты, Дана Васильевна, как обычно, тонко намекаешь на то, что ничего ещё не кончилось, а также на то, что нам, сапёрам, надо срочно учиться ещё и поиску-обезвреживанию всей этой убойно-биологической хрени, которая, согласно твоим же словам, вообще ничем не обнаруживается?
– Как знать, майор, как знать. Но главное ты, как обычно, уловил верно. Кстати, появилась одна, пока очень слабая, но зацепка – растительные клетки, составляющие эту биологическую взрывчатку, имеют происхождение из бассейна Амазонки. Это наши биологи уже сумели определить.
– Ну, спасибо тебе, золотая рыбка. Никак всё долгосрочные и многоходовые планы строишь на далёкие и жаркие страны, где в лесах очень много диких обезьян? Ещё что-нибудь хорошего скажешь, или на этом твоя безмерная доброта исчерпалась?
– Да сказать-то больше особо ничего. Разве что о том, что я уже четыре дня как полковник, а Дегтярёва – подполковник.
– Внеочередные присвоили, в связи с «особыми заслугами и достижениями»?
– Вроде того.
– Мои горячие поздравления. Тогда точно скоро лампасы нашьешь на форменную юбку, как я тебе ещё в Сербии предсказывал.
– Всё может быть, майор.
– У тебя всё?
– Да вроде всё.
– Ну, тогда я пошёл к своим, не буду мешать.
– Давай, майор! – И Мадам Подпол (а точнее, теперь, наверное, уже Пани Полковник) опять уткнулась в свой ненаглядный комп.
Я спустился в грузовую кабину, и на душе у меня было погано и тревожно. Хотя и печалиться-то вроде было не из-за чего, разве что из-за замаячившего на горизонте малярийного тумана бразильских болот. Только там, на этой далёкой Амазонке, нас и не хватало для полного счастья…
Народ в грузовой кабине спал на накрытых брезентом ящиках и контейнерах, укрывшись тем же брезентом или своими бушлатами. В отдалении, где тусклые лампы внутреннего освещения горели чуть ярче, Машка Тупикова играла в карты с тремя бойцами. Кажется, в «очко», и, кажется, она выигрывала – мастерство, как известно, не пропьёшь. А фарт – тем более…
В стороне я заметил Светку Пижамкину, которая читала знакомую книжечку в обтрёпанной мятой обложке. Вид у неё был несколько усталый.
– Ты чего тут? – спросил я. – Всё глаза портишь, снайпер? Гляди, они тебе ещё понадобятся. Как говорил когда-то Вася Тёркин, у немца это не последний самолёт…
– Да нет, света хватает. Вот скучно стало, я взяла у вас в рюкзачке…
– И как?
– Ну, не всё понятно. «Чапаева» надо бы пересмотреть.
– Прилетим домой – даст бог, пересмотрим…
В этот момент Светка подсела поближе ко мне и посмотрела прямо в глаза. Ох и взгляд у неё был сегодня! Окончательный, я бы сказал…