речь пьяным матерком, вывалил тогда на нас такое ... Школьная пионервожатая краснела, бледнела и еле смогла прервать поток настоящей фронтовой правды-матки. Мне почему-то отчетливо запомнилось несколько из его рассказов. Этот ветеран утверждал, что перед боем можно было сразу понять, кто сегодня умрет. Лица у этих солдат становились тоскливыми-тоскливыми. И глаза у них переставали блестеть, как будто бы они уже видели потустороннее.
- Неладно тут что-то, ара, - сердито буркнул я в ответ, пытаясь злостью разогнать собственных страх, - Давай, быстрее к общаге металлистов гони, там ментам позвоним.
- Как скажешь, уважаемый.
Я оглянулся в салон. Пьяные мужички так и не проснулись. Один из парней, крепкий увалень, смахивающий на работягу, уже держал в руках армейский карабин, а его подруга пистолет. Отлично, наши люди! Вторая же молодая парочка, наоборот, забилась вглубь сидений, как испуганные котом мыши. По виду типичные новички, еще и на ботанов видом смахивают, так что толку от них мало. Маша на удивление была спокойной, но бледной, как полотно для свадебного платья. Только ярко крашеные губы и выделялись на лице.
До общаги же мы так и не доехали. Что-то очень тяжелое бухнулось в переднюю дверь автобуса. Тут же затрещали окна, яростно разбиваемые кем-то снаружи. Автобус снова остановился, видимо его повредили. Водила попытался отъехать назад, вцепившись намертво в руль.
- А-а-а-а!
Заверещали бабьим голосом в салоне. Ненавижу женские визги! Раздался еще один удар, и передняя дверь начала понемногу сминаться под мощным напором невидимого пока нам порождения Тьмы. Твою дивизию, это мы на Кикимору что ли напоролись? Это ж какая сука в своем подвале прозевала рождение такой здоровенной нечисти! Для этого полгода надо темноту выстаивать.
Кикимора для городских условий была самой страшной нечистью. Здоровенная, необычайно сильная, она запросто взламывала двери и ворота. Поговаривали, что эта тварь питалась и усиливалась сожранными ею душами людей. За две-три минуты из человека всю его жизненную силу высасывала. По моей спине опять как будто морозным наждаком прошлись. Так близко к нечисти я еще, пожалуй, не был никогда. В другое бы время я и сам в ступор впал, как это сделал наш водитель, даже не пытавшийся сдвинуть машину дальше. Его зрачки намертво зафиксировались на смятой, как консервной банке пассажирской двери, откуда уже начали просачиваться дымчатые щупальца Кикиморы. Блин, как бандерлог перед удавом Каа!
- Маша, давай живо ко мне! Парень! – я обернулся к работяге с карабином, - Держи с подругой окна. Очки все надели? Морок летает!
Сам я очки нацепил первым делом, хорошая сталкерская привычка при столкновении с любой нежитью, ведь эти призраки частенько с остальными тварями проявляются. Мои спешные команды прервал раздирающий душу скрежет, и нечто дымчато-темное попыталось вползти в наш автобус. Хорошо, хоть еще свет в салоне не погас. Не прицеливаясь, буквально в упор выпускаю весь магазин. Грохот выстрелов окончательно разбудил сидящих спереди пьянчуг, салон заволокло дымом, во рту сразу же стало кисло и противно.
- Где он?
Опустошенный магазин падает прямо на пол, тут же заряжаю сдвоенный и заученным движением передергиваю затвор, затем сдвигаюсь чуть вперед, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь впереди в тускловатом свете фар. Одновременно раздается звук разбитого стекла в салоне, а затем нечто огромное прыгает прямо в лобовуху. Только не учла тварь, что лобовой триплекс не рассыпается так же, как оконное стекло. Пробить его сразу ей не удалось, хоть лобовуха сильно прогнулось внутрь. Зато сейчас я отлично вижу Кикимору в свете горящих фар.
- Получай, сука!
АК, как живой бьется у меня в руках, изрыгая короткие очереди. Разложить приклад не успел, поэтому держать автомат ровно не получается. Но я все-таки замечаю множественные попадания, вспухающие на покрытом странным дымком теле, как будто маленькие бутончики расцветают. Тварь еще пытается вскочить, но я добиваю в нее остатки магазина, быстро перезаряжаясь, и яростно кричу на водителя:
- Заводи, козел, машину и поехали!
Видимо от моего бешеного возгласа водила очухивается, и мы тут же дергаемся вперед, сметая встающую Кикимору на тротуар. Неожиданно позади меня раздается Машин вопль:
- Вася-я-я-я!
У меня от ее крика аж сердце остановилось, и целый ручей холодного пота по спине хлынул. Крутанулся вокруг оси, как волчок - это еще что за черт?! Картина маслом! Утонченная на вид подружка «новичка» сейчас, как прирожденный вурдалак, буквально рвет того на части. Слышен утробный рев "оборотня" и заунывный плач убиваемого паренька. Успеваю только заметить, что специальных очков на ее голове нет. Вот ведь дура! Себя погубила, и кореша своего сейчас убьет.
- Оборотень! - это уже заполошно вопит подруга «работяги», пытаясь вжаться в треснутое окно, пистолет выронила, глаза вытаращила. Еще одна психованная дура! Везет же мне сегодня с ними.
- Назад, в салон! – грозно ору на нее, поднимаю АК72 и пытаюсь прицелиться, удерживая в дрыгающемся прицеле голову оборотня, затем стреляю в сторону обращенной.
Етишую мать налево! Осечка! Не успел выругаться, как раздается необычайно громкий выстрел, уши от него капитально закладывает. Это "работяга" пытается с двух метров попасть в беснующуюся парочку напротив. И ведь попал! Девка медленно оседает, а у меня пропадает секундный ступор, перехватываю у Маши пистолет, скидываю предохранительный флажок и выпускаю в голову девицы - оборотня весь магазин.
В голове звенит, но понемногу прихожу в себя и слышу, что на улице также звучат выстрелы, все больше очередями. Ага, значит, «кавалерия» все-таки прибыла на помощь. Неожиданно прямо в лобовое стекло уставились необычайно мощные прожектора, совершенно ослепив всех нас.
- Да отверните вы свет, ироды! И не стреляйте! – кричу наружу, а затем командую водителю, - Дверь заднюю открой, придурок! И как таких на вечерние рейсы берут?
В салон засовывается две усатых морды, докладываю уже им.
- Девка у нас обернулась, мы ее уже грохнули. Там, дальше по улице к нам Кикимора в автобус лезла.
- Ох, ты ж б…ть, - дружно охнули усатые и тут же исчезли из проема. От этих поганых тварей можно много бед ожидать. Ох, какой сейчас здесь шухер начнется!
Неожиданно я чувствую, что у меня отказывают ноги, и валюсь кулем на ближайшее сиденье, натыкаясь взглядом на так и пролежавшего всю суету на передней площадке подвыпившего мужичка.
- А ты чего, сученыш, не помог!
Озлобленно двигаю его ногой, намереваясь добавить прикладом.
- Гражданин! За незаконные побои можно и ответить!
Вторая пьяная сволочь уже, как ни в чем не бывало, уселась на сиденье. Знакомая, кстати, рожа, вроде где-то в горсовете работает.
- Да нас тут чуть не сожрали, а вы, уроды, на полу отлеживались!
- Не сожрали же. И не надо тут оружием размахивать, гражданин! Органы во всем разберутся.
Мою отведенную для удара руку перехватила Маша. Ой, спасибо ей большое! С таким человеческим говном связываться себе дороже. Эти неприметные жлобы в любом слое себе теплое местечко найдут, за счет других, разумеется. Но ничего, мы с тобой еще встретимся! Не в том мире ты, дядя, права качаешь.
- Сожрала все-таки парня, тварь, - оборачиваюсь, это уже «работяга» ко мне подошел и кивает в сторону мертвой парочки, - Сходили, называется, за хлебушком.
- «Ералаш»? Земеля!
Парень в ответ широко улыбается, угораздило же нас встретиться при таких вот ужасных обстоятельствах.
- Петрович, - протягиваю ему руку.
- Степан.
А пожатие-то у него богатырское! Руки чуть трясутся, но в целом парниша выглядит молодцом. Надо бы узнать, где живет и чем дышит. Правильный оказался пацан по жизни, с такими дружить надо и держаться вместе. Хорошие люди тем и сильны, что могут друг другу руку помощи протянуть.
- Как же страшно тут жить! За что нам такое несчастье, Васенька? Я ж никому в этой жизни зла не сделала.
Обреченно вздыхаю - хуже нет ничего, чем женские слезы. Хотя нет. Хуже нет, когда ты причину этих слез убрать никак не можешь. Только сжимаешь беспомощно кулаки. А где он, тот враг? Пять человеческих жизней – вот итог так ужасно завершившегося майского вечера. Вырвавшаяся на улицы города Кикимора сожрала двух погулявших работяг и погиб один из ночных сторожей.
Кто-то по лености своей не проследил за очередным подвалом, выпустив в наш мир порождения Тьмы. Кто-то вовремя не обнаружил это нарушение, не послал по первому же тревожному звонку дежурную моторизованную группу, самонадеянно или по оплошности не надел очки, не взял с собой оружия. За все ошибки в этом проклятущем мире надо платить и платить собственной или чьей-то жизнью.
Еще раз сжимаю горячее и уже такое родное Машино тело. Неожиданно понимаю, что она один их тех якорей, что еще держит меня в этом проклятом мире. В горле горький комок, того и гляди у самого слеза выйдет.
- Все будет хорошо, Машуля. Я что-нибудь придумаю. Мы вырвемся отсюда.
Ответом мне – испуганный донельзя взгляд. Такими словами здесь не принято разбрасываться.
Я что-нибудь обязательно придумаю.
Глава 11 Будни сталкера
- То есть вы, гражданин Кожин, утверждаете, что гражданин Сулейко все это время лежал на полу салона?
- Да.
- А водитель Мамедов утверждает, что это именно Сулейко руководил отпором.
- Это его проблемы!
Я сижу в кабинете ОПРУ, оперативно-розыскного управления Народной Милиции, нечто вроде нашего УГРО и до кучи ОБХСС и ОРБ. Мордастый парень, сидящий за столом напротив, вряд ли был в той жизни оперативником. Я уже говорил, что в этом мрачном слое каждый сам себе жнец, кузнец и на дуде дудец.
- Тогда распишитесь здесь.
Я калач тертый, поэтому вчитываюсь внимательно в сухие строки протокола, коряво распечатанные на машинке. Некоторые буквы на ней явно западают, много помарок. Эх, неряшливо, ребята, работаете.