- Успокойся, ничего у нас не было! Тебя хватило только до постели дотащиться. Покуролесили вы там вчерась на славу, пивуны знатные. Хорошо хоть не облевался.
Я только сейчас заметил заботливо поставленный рядом с кроватью тазик. Ну, как говорится, спасибо и на этом.
- Есть что попить?
- И попить и закусить, - мягкая улыбка расцвела на лице Марии, а я даже невольно залюбовался ею. Мастью молодая женщина была похожа на одну нашу известную актрису, играла дочь лесника в фильме «А зори здесь тихие», такая же белобрысенькая и простецкая. Кожа тонкая, щеки враз расцветают, такие люди плохо загорают, только краснеют, волосы также белесые, но пышные. «Наверное, они на ощупь мягкие» - внезапно подумалось, а Маша вспыхнула и исчезла из проема. Женщины почему-то сразу понимают, когда смотришь на них, как на Женщин с некоторым вожделением.
С бабами оно, конечно, и хлопот не оберешься, зато когда надо, кто ж с ними в плане ухаживания сравнится! Стол был поистине «Царским». Перво-наперво мне подали стаканчик с капустным рассолом, затем пододвинули кружку с горячим и неимоверно крепким чаем. Как только меня в пот бросило, тут же на столе возникла тарелочка кислых «антипохмельных» щей, а под нее, знамо дело, стопочка беленькой.
- Не бойся, это «казенка», - Маша присела напротив меня, по-бабьи подперев щеки руками.
«Казенкой» в наших краях называют водку, выпускающуюся на местном официальном винзаводе. Всего три сорта: «Русская», «Ржаная» и самая лепшая «Пшеничная». Народ, особенно в деревнях, гнал самогонку, которая, однако, особого доверия не внушала и имела своим последствием гнуснейшее похмелье. Говорят, все дело было в сырье и воде.
- Ну, как?
- Ой, спасибо, Машуля! - я, как объевшийся кот отвалился на спинку дивана.
- А мы-то как вчера испугалися. Макаровна забежала в магазин и давай стращать! Мол, оборотень цельную прорву народа в коровнике порешил, и наших вершининских, и городских. Я сразу о тебе подумала, кто ж еще из города у нас сейчас работает?
- Да ладно, не так все и страшно было. Успели упыря замочить.
- Это точно ты его застрелил? – испуганно взглянула на меня Маша.
- Да, кто ж еще! – горделиво выпятил я грудь, - Может, герою, того, еще нальют.
Маша притворно вздохнула.
- А надо ли? Тебя и так вчерась от председателя еле вытащила. Собрались там, херои! Крику, дыму!
- И то, правда, - мне вдруг стало неудобно. Вчера ведь два человека погибло, а тут ... В этот момент память услужливо подсунула яркие образы прошедшей гулянки. Я-то хоть нервы вчера лечил, так погано было, а эти …. Все ведь предписания, ироды, нарушили, а люди в итоге умерли. На душе опять заскребли кошки.
- Держи! Еще одну можно. На вот, грибочком закуси, поел чего-то плохо.
- Да какое тут есть, Машуля! За помин души Лидиной, - водка проскочила внутрь холодным водопадом, ожгла огнем желудок, но общая муторность все равно не проходила.
Я извинился перед Машей и вышел на улицу. Солнце сегодня пробивалось сквозь мутную дымку, грело плохо, и на улице было как-то зябко. Походил по двору туда-сюда, да и повернул обратно к крыльцу. О-па-на! На столе рядом с самоваром уже красовалась бутылка пива. Ай да Маша!
- Может, останешься? - жаркий шепот в ухо заводит мужика быстрее, чем иные воскрики или вид обнаженных титек. Но здесь был другой случай.
- Да что я тут делать-то буду?
- Тогда давай, я в город поеду.
- Ты серьезно? – в полутьме сумерек Машины глаза блестели, как мятные огоньки. Они у нее зеленые, колдовские.
- А что? С моей профессией я везде устроюсь. Да хоть в этом вашем грузинском ресторане!
- Ну, да, - вдруг остро захотелось курить, хоть давно и бросил. То ли от пережитого стресса, то ли от вынужденного воздержания, меня сейчас неутомимо влекло заниматься определенными телодвижениями. Мы даже с постели встали только, чтобы пополдничать. Маша с самого утра отпросилась с работы. Неужели догадывалась, что после «снятия стресса» меня потянет на ее молодое тело? А она ведь как раз в моем вкусе, не толстая и не худая. И титечки в меру, не болтаются, и попка тугая, а уже бедра … Ох!
- Васенька, это то, о чем я подумала? Ну, ты мой герой!
Утро - оно ведь не всегда хорошим бывает. Еще вчерашним вечером мальчишка принес записку, что уезжаем спозаранку, срочно, мол, нужны в городе. Маша сидит на стуле вся потерянная, глаза красные. Да я и сам себя неудобно чувствую, как сволочь последняя. Попользовался девкой и сваливаю.
- Пирожки в дорогу возьми.
- Маша, - мой голос дрогнул, - Ну зачем я тебе такой старый? Вон, сколько молодых вокруг бегает!
- Да разве в годах дело-то? Да и не имеют они здесь никакого значения. Мне ты люб, да и подходим мы друг к другу. Неужели не заметил?
Я хотел что-то ей ответить и осекся. А ведь она права! Я обычно с женщинами того, тяжело схожусь. А тут у нас с Машей как-то все само собой вышло. Может и, в самом деле, хватит бобылем ходить? Жизнь-то у человека одна, пусть она и проходит в этом проклятом … как Валера назвал - «Бэкапе».
Я молча поднялся и также молча подошел к рюкзаку.
- Идешь?
Столько потаенной боли в таком простом, казалось бы, вопросе. Внезапно перед моими глазами всплыл взгляд умирающей Лидки, выплеснувшей напоследок в этот проклятый мир всю свою невысказанную боль и жизненные страдания. Легко ли и жилось-то ей на этом грешном свете? Может, и не надо плодить страдания, а делать вокруг добро, пока у тебя есть силы и сама жизнь? Я сделал еще шаг и порывисто обнял Машу, тут же обмякшую под моими руками, наши губы нашли друг друга, и мы потеряли счет времени.
В чувство нас привел нетерпеливый гудок подкатившего к коттеджу автобуса. Ведь отыскали-таки черти! Хотя в деревне разве сохранишь секреты?
- Тогда договоримся так - жди от меня вестей. Не будем же мы жить в общаге? Начну искать нам приличное жилище, и это, на счет твоей работы поговорю. Есть у меня кое-какие соображения.
- Подожди, а как же …, - ее глаза лучились сейчас мягким огнем. Лицо, обычно просто миловидное стало на редкость красивым. Наверное, все любящие и любимые женщины становятся такими. Просто глаз не оторвать!
- Все, я тебе позвоню на работу, надо идти.
Как же все-таки приятно, когда тебя провожают не слезы, а спокойный и любящий взгляд, полный смутной надежды. Уже в автобусе, встреченный дружным мужским подначиванием: - «Ну, ты дал, Петрович. Смотри, а он у нас во всех смыслах герой! Какую женку себе оторвал! », - ощутил свершившиеся со мной перемены.
Автобус тронулся, тихим ходом пересекая кочки и рытвины деревенской дороги. Уже когда мы неспешно выехали на шоссе,я внезапно осознал подспудно гложущие меня слова Маши:
- «Да разве в годах дело? Да и не имеют они здесь никакого значения»
Что же она такое имела в виду? Очередная тайна этого проклятого слоя, или бэкапа, или параллельной реальности, или что еще нам подкинула Вселенная, будь она трижды проклята навеки! Хорошее настроение моментально улетучилось, и шутки соседей по автобусу уже не воспринимались также легко. Что же ждет нас завтра?
Глава 4 Житейские хлопоты
- Валер, привет! – я уверенно ввалился в соседскую комнату. Как и ожидал, Мордашин был один, - Как на счет пивка?
- Пиво?
Пятница, вечер – самое время для принятия на грудь некоего объема различных напитков. В нашем «Урюпинске», то бишь Калугино, развлечений вообще мало, вот и налегает народ на всевозможные способы снятия житейского стресса. Кто-то спортом увлекается, кто-то бабами, но большая часть попаданцев банально глушила горькую.
Получив одобрение хозяина, я выдвинул на середину комнаты модный журнальный столик и начал с толком и расстановкой выкладывать на него бутылки и нехитрую снедь. Валера поднялся, заправил кровать и услужливо пододвинул два старых, раздавленных до неприличия кресла. Видать, где-то на барахолке приобрел. В Калугино блошиные рынки были самым популярным местом для всевозможных покупок.
- Ну, с почином! – крупный нос соседа только что не зарылся в пивной пене. Напиток в нашей области делали неплохой, я бы даже сказал, по старым временам вполне отменный. Это мы в нашем двухтысячном испорчены различными импортными вкусностями. А здешний слой так и застрял навеки в аналоге наших семидесятых и вряд ли уже отсюда выберется.
- Хорошо! – я хоть и не острый любитель пива, так, летом малость побаловаться, но сегодня зашло.
- Чего хотел-то, Вася?
Ну, и правильно, мой подкат больше напоминает «проставу» по какому-нибудь случаю. Я начал неспешно очищать от кожуры сыровяленую острую колбаску, такую на здешнем рынке татары продают.
- Да, в общем, я к тебе по делу. Помнишь, ты мне в прошлом годе халтуру предлагал?
- Ага? Вжился-таки наш трубопроводчик в местные реалии? – Мордашин сразу повеселел и откупорил еще одну бутылку, - А чего так?
- Да … Вот хочу одну женщину в город привезти. Сам понимаешь, семейная жизнь в общаге - это не жизнь.
- Вот даже как? Ты все больше меня удивляешь, Петрович. А с виду ведь тихоня тихоней. Я ее знаю?
- Может быть. Маша, которая с Вершинино.
- Ого! Это столовская повариха? Ну, у тебя губа не дура! Девка-то козырная, видная! Тебя мужики местные еще не побили?
Я только усмехнулся, недели не прошло с того памятного дня нашенского «обручения», как столько всего в голове поменялось.
- Вот хочу дом подыскать, чтобы угол снять.
- А зачем снимать? – Валера привстал и потянулся к пепельнице. Вообще-то обычно мы в комнатах не курим, но сегодня тепло, окна раскрыты настежь, - В Побережном сейчас можно дом взять за сущие копейки.
- Ага, - я усмехнулся, – Ты видел, в каком обычно они состоянии?
- Эх, Вася-Вася, так и не научился здесь дела делать?
Люди, живущие в нашей области, как попаданцы из других миров, так и застрявшие здесь после катастрофы немногочисленные «аборигены» в качестве социальной модели общества избрали нечто наподобие социализма. Вернее такая схема получилась сама собой у представителей власти, первыми вставшими после «провала в Потусторонье» у руля.