- Да, он пытался сказать, что откололся от Вседержателя и создал свой, собственный мир. Людишки его рассказ несколько извратили.
- Так это что? –пришел черед смеяться мне. - Получается, что мы живем в мире Дьявола, того самого Денницы?
- Не утрируй, пожалуйста, - Петр поморщился, - все не так однозначно и просто. Это уже человеки придумали себе мораль, как основу постоянства общества и присовокупили сюда религию. Сущность, как и его помощники в порождении абсолютно другого мира, они и сами не очень-то понимают, что здесь натворили. Помнишь Библию – Господь сотворил человека по подобию своему, чтобы тот помог ему же изучить созданную им Вселенную. Для этого они выбрали планету с окраины взятой наобум Галактики. В центре её такой эксперимент невозможен, слишком много там энергии. Мы же тут как в некоемом защищенном от постороннего воздействия инкубаторе, вылупливаемся, живем, мыслим, пытаемся познать себя. Хотя большинство, как и животные, проматывают жизнь бесцельно. Не зря Он поначалу не раз сносил человечество подчистую. Затем плюнул и занялся другими делами.
- Иисус?
- Точно не знаю. Могу только выдвинуть теорию, что это АОТ, автономия которого зашла слишком далеко, привнеся в общество Сущего еще больше сумятицы и непонимания. В итоге нас оставили наедине с собой.
- Слушай, у меня мозги сейчас вывернутся.
- А представляешь, что происходило в голове совершенно неподготовленного пастуха, когда к нему являлось одно из порождений той Вселенной? И что он мог понять из вороха вываленной на него информации? Да потом, и наши доморощенные мудрецы такой околесицы наворотили… Сами запутались и всех запутали. Вон сколько религий насоздавали!
- И что теперь делать?
- Снимать штаны и бегать! Короче, эти…которые с той, Темной стороны, считают наши миры своими по праву первородства. Оттого Сущность и плодит все эти Бэкапы, пряча настоящий мир среди зеркальных. Но они все равно ломаются и туда вторгается Тьма. Вернее, не вторгается, а возвращает своё.
- Так, - я отхлебнул виски и задумался.
- Ты, как я погляжу тоже времени не теряешь. Развернулся во всю ширь. Штаны не лопнут?
- Нет, - я принял решение. – Как попасть обратно? Надоели вы мне с этими комнатами для переговоров. В следующий раз пусть сам Смотрящий появляется.
- Как скажешь, - Лурье улыбнулся.
- Светке привет…
- Очнулся, милок?
Чувствую, как моё лицо протирают мокрой тряпочкой. Хочется пить, совершенно пересохло в горле, но на языке так и остался явственный вкус хорошего виски.
- Что же, больной, нас так напугали?
Слышится грубый мужской голос, кто-то берет меня за запястье, видимо, считывает пульс. Открываю глаза, как могу, осматриваюсь. Я уже в другом вагоне, здесь все как в том госпитальном поезде. Наверное, что-то вроде реанимации или для лежачих больных.
- Так, так, - высокий мужчина в белом халате внимательно на меня смотрит, - как вы себя чувствуете? – показываю на горло, мне подают стакан воды. - Осторожно, только несколько глотков. Что такое? – врач наклоняется ближе. – Вы что пьяны? Нарушаете режим, и это с подобным давлением? Скотов, это вы больному спирт предложили?
- Да что вы такое говорите, товарищ Лицман. И в мыслях не было! - Несуразный мужчина в белом халате наклоняется ко мне и шумно вдыхает воздух. – Эге! Больной-то наш принимал явно что-то благородное. Но точно не водка и не спирт, да и не самогон. Запах…Да никак это вискарь?!
- Ну раз такой специалист поясняет, значит, точно не спирт, - посмеивается, в свою очередь, доктор Лицман. – Только откуда в поезде взялся напиток благородных английских сэров?
- Откуда, откуда, ясен пень, что трофейный! С фронта же люди едут.
- Да куда вам пить, Кожин! В карточке стоит черепно-мозговая, вы уже поберегите себя, и так немолоды. Скотов, глюкозу ему и покой, понаблюдайте. А то товарищ у нас шустрый, он в поезде еще и ром ямайский отыщет.
Юмористы, блин! Закрываю глаза, затем чуть не подскакиваю до потолка! Это все мне не приснилось! Но откуда запах спиртного? Неужели в самом деле…
Внезапно вспоминаю последнюю сцену на вокзале. Нас уже вывели в общий зал, ждут остановки поезда. На деревянной скамье сидеть неудобно, поэтому верчусь, чтобы устроиться лучше и внезапно натыкаюсь взглядом на странно знакомое лицо. Вы когда-нибудь реально обливались полностью холодным потом? Как в душе, хорошо с собой в запасе уже была белая тряпочка вместо платка. Хоть выжимай! По ту сторону прохода сидел он, мой временной двойник, местный Василий Петрович Кожин. Уж не знаю, судьба это свела нас, или злой рок порождений Тьмы, но такая неожиданная встреча случилась неспроста. Теперь мне понятно и наше скоропостижное рандеву с Лурье.
Потрясение от столкновения с пространственно-временным двойником наложилось на Место Силы. Сейчас там, скорей всего, воронка для будущего прохода. Эти гады использовали меня, как проломщика между мирами. Исподтишка наблюдая за местным Кожиным, я холодею еще больше. Вот в чем, получается, моя сила, мой проклятый дар? Не за этим ли я нужен Смотрящему? Есть, короче, о чем подумать на досуге. Только будет ли он у меня с такой сумасшедшей жизнью? Кожин-два выглядит старше меня, хотя мы с ним почти одного возраста, разница всего в два месяца. Лицо более вытянуто, как будто иссохло, глаза ввалились. Человек устал от жизни и от всего происходящего вокруг. Смотрит или на пол, или просто перед собой, как будто видит там нечто такое, что другим неведомо. Эх, Вася, знал бы то, что знаю я…
Здесь, вообще, все выглядят старше своего возраста. Во всяком случае по сравнению с моим временем. Жизнь тяжелее, опять же, война проехалась по людям, как ломовая телега. Да и некогда им с собой заниматься. Это в эпоху миллениума большую часть бытовых вопросов решаются на раз-два. Многие обращают больше внимания на себя любимого, а не на общество. Дальше скорей всего будет еще хуже. Страна и социум стремительно атомизируется, коллективное похерено и предано анафеме, каждый любит только собственное «Я».
Тут еще не так. Товарищество, братство отнюдь не пустые слова, а что-то в жизни значат. Люди заняты не только собой, но и общим, у них есть единая цель. Мещанство пусть и не выкинуто, но повержено, отодвинуто на обочину и повсеместно осмеивается. Вспоминаю своих ребят из взвода и становится тошно. Там была Жизнь, а что будет дальше? Раздается громкая команда выходить, поезд прибыл. Еще раз бросаю взгляд в сторону двойника. Он также непроницаем, в форме младшего лейтенанта инженерных войск. Внезапно мы встречаемся взглядом. Его глаза неожиданно вспыхивают искренним любопытством. Но некогда, некогда, не судьба. Коротко киваю, как старому знакомому и двигаюсь к выходу.
Наверное, так и останусь в его памяти, как Дежавю. И такое бывает…
Кострома встретила туманом над Волгой, уютной провинциальностью и колокольным звоном. Видать, сегодня какой-то церковный праздник. Так ж воскресенье! Нас погрузили в старые, скрипящие автобусы и везут куда-то на окраину. Мне же надо быстро соображать - рвать когти сейчас или чуть опосля. Моё инкогнито вскоре будет раскрыто, это уже совершенно ясно. ГэБэ зря свой хлеб не ест. Хотя и на старуху…
Вывели, посчитали, начали распределять. Сестричка с любопытством взглянула на меня, видимо, заметила в карточке, что я местный, сразу стала мягче и сговорчивей, выделила мне место у окна. Скоро обед, вот поем, тогда и решу. Пока знакомлюсь с соседями, здесь разнобой, сержанты, рядовые, старые, молодые. Глубокий тыл, огромные палаты старого госпиталя.
Хоть мне и прописан постельный режим, но выбираюсь прогуляться. В первую очередь просматриваю поэтажные планы пожарной эксплуатации, на них на самом деле много чего полезного обозначено. Например, запасные выходы и лестницы. Еще отметил про себя широкую центральную лестницу, несколько закрытых на навесные замки каморок, идущую по внешней стене навесную пожарную лестницу. То есть я уже подсознательно ищу пути отхода. А что поделать? Жизнь такая пошла. Вот и нелепые отмазки появились. Куда мы, Вася, вообще, катимся?
Глава 7 Свиданьице
Первый день госпитальной жизни был потрачен на всевозможные обследования. К обеду врачи дружно постановили, что я перешел в ранг выздоравливающих и, значит, лежу в правильной палате. Раненых с поездом прибыло много, поэтому медицина меня дальше особо недоставала. Таблетки, проверка давления, процедуры. Все-таки не времена Великой Отечественной, врачебное дело ушло далеко вперед. В здешнем мире, вообще, практическая наука развивалась быстрее, пока только это не касалось космоса и ядерной энергетики, больше внимания уделялось биологии, генетике, автоматизации промышленности. Отсюда успехи в местном сельском хозяйстве и медицине.
Да, народ здесь жил также в целом небогато, но точно не голодал. Вот ни от кого ни разу не слышал, чтобы какой-нибудь распространенный вид продовольствия был здесь в жутком дефиците. Госхозы, колхозы, кооперативы и артели исправно снабжали жителей города здоровой и полезной пищей. Обилие всевозможных видов мяса даже создало проблемы для рыбной промышленности, которой было сложно заставить людей не из приморских городов есть больше рыбы и морепродуктов. В этом слое также устраивались рыбные четверги, а всякие крабы и прочие деликатесы спокойно стояли в магазинах. Не понимал народ в них ни черта. Как в моем детстве – когда бабки ругались в сторону прилавков с кальмарами и креветками – «Фу, поганые лягушки!». Им, видашь, треску и палтус подавай!
- Василий Петрович, будем знакомы, - дорогу перегородил высокий худощавый мужчина в полевой форме старого образца с одинокой шпалой капитана, - меня зовут Андрей Вячеславович Вощанин, приглядываю в нашем госпитале за порядком.
- Здравствуйте, очень рад, - пожал я, в свою очередь, протянутую мне сухощавую руку.
Вощанин человеком был заметным, его френч часто можно мелькал в различных корпусах нашего лечебного заведения. Сухая и подтянутая фигура с тросточкой наперевес решительно вышагивала сразу в нескольких направлениях. Он был здесь кем-то вроде зама начальника по административным вопросам. Всегда ходил в форме, скромно обходясь обычными наградными планками вместо орденов и медалей, а также нашивками за два ранения. По слухам, последнее он получил уже в эту войну в Прусской области. Так незамысловато в этом слое обозвали Восточную Пруссию, вошедшую в состав Белорусской ССР. Кадровый офицер добился того, чтобы его не комиссовали, а куда-нибудь пристроили с пользой для дела. Что ж, вполне достойно.