Я помню Леди дома Пера на вечеринке по случаю обручения Гарнета. Она выглядела как любая королевская женщина. Думать не хочу о том, что она делает за закрытыми дверями.
— Она перебрала шесть компаньонов, прежде чем ее дочь наконец обручилась, — продолжает Рай. — Бейл был последним. Думаю, он все еще восстанавливается — у него не было клиентов с тех пор, как он вернулся. У меня тоже. Не то чтобы я жалуюсь. — Он снова смеется. — Полагаю, для тебя это уже не проблема? Когда нет клиентов. — Он откидывается спиной на подушку и вздыхает. — Помнишь Леди дома Потока? Она у обоих нас была, верно? Она была другое дело.
— Он больше этим не занимается, — говорю я.
Рай горько усмехается.
— Ты что, его девушка?
— Нам нужно попасть на поезд, — говорит Эш. — И мы не можем прятаться в этой комнате, пока ждем его возвращения.
— Сейчас вы не можете никуда пойти, брат, все здания заперты, — говорит Рай. — Могли бы и здесь остаться на ночь.
— Это место прогнило, — говорит Рейвен. — Мне здесь не нравится.
— Мы скоро уедем, — говорю я.
Она придвигается к одному из зеркал, смотря на свое отражение.
— Я дам им забрать твои глаза, — говорит она мне. — Вынуть их как драгоценные камни и преподнести мне их как подарки. Они заставили меня выбирать, и я делала неверный выбор, постоянно, каждый раз. — Рейвен дважды бьет себя кулаком в висок, прежде чем я хватаю ее за запястье, чтобы остановить.
— Я Рейвен Стирлинг, — бормочет она. — Я смотрю в зеркало. Я настоящая. Я сильнее этого.
— Ладно, Эш, ты должен объяснить, — говорит Рай, глядя на меня и Рейвен со смешанным видом недоверия и подозрительности. — Что. Произошло. Все, что мы слышали — это то, что ты изнасиловал какого-то суррогата и…
— Он никого не насиловал, — резко обрываю я.
Глаза Рая расширяются.
— Нет, — говорит он Эшу. — Не говори мне… она — суррогат? — Весь его туманный смех исчезает, когда он спрыгивает с кровати со смертельно серьезным выражением лица. — Они должны уйти. Сейчас же. Я помогу тебе, но я не стану рисковать своей жизнью ради какого-то суррогата. Ты сумасшедший? Знаешь, что…
— Я люблю ее, — говорит Эш. Он делает жест с открытыми ладонями, как будто он предлагает свои слова в знак капитуляции. — Я влюбился в нее, Рай.
Рай проводит рукой по своим черным кудрям. Он сидит на краю кровати и опирается подбородком на руки. Он смотрит на меня, потом на Эша и обратно. Я чувствую себя нелепо в этом дурацком наряде. Я хотела бы снять эту шкуру и показать ему место внутри меня, где живет Эш, запутавшись в крови, костях и мышцах, которого невозможно отделить или удалить. Я хочу, чтобы он видел, что мы одинаковые.
— Докажи, — говорит Рай словно в ответ на мою мысль.
— Мы попались вместе, — говорит Эш. — Это то, что на самом деле произошло. Ты знаешь меня. Ты правда думаешь, что я стал бы принуждать себя? Думаешь, я мог бы посмотреть в сторону суррогата? Я был очень хорош в своей работе. Она… — Он улыбается моей любимой, тайной улыбкой. — Она застала меня врасплох. Но как только я позволил себе полюбить ее, я не смог от нее отказаться.
— Значит, ты рисковал казнью из-за нее? — спрашивает Рай.
— Да.
— Также ты рисковал жизнью Синдер ради нее, — проговорил он.
Челюсть Эша напрягается.
— Я знаю.
По какой-то причине, эта мысль никогда не приходила мне в голову. Жизнь Синдер тесно связана с профессией Эша.
Я потрясена. Он знал. Он знал, и он все равно полюбил меня. Мой желудок сводит от чувства вины.
Рай закусывает нижнюю губу, обдумывая слова Эша, потом качает головой. — Поспи. Мы выясним все утром.
Он смотрит на меня с изумлением, как если бы я была кем-то из сказочной истории, как водный дух из Колодца Желаний — что-то, чего не существует в реальной жизни. Затем он одним движением снимает свой свитер. Его темная кожа на очень мускулистой груди такая гладкая, что мои щеки вспыхивают. Периферийным зрением я вижу, как Эш закатывает глаза.
— Спокойной ночи, Рай, — говорит Эш.
Рай посылает мне усмешку. — Если только ты не хочешь, чтобы я нашел для тебя «Экс», — говорит он Эшу.
— Спокойной ночи, Рай, — повторяет Эш.
— Что такое «Экс»? — Спрашиваю я, когда мы с Рейвен направляемся в ванную, чтобы смыть макияж с наших лиц. — Еще один наркотик?
Лицо Эша вспыхивает.
— Контрацептив с черного рынка.
Я открываю рот в изумлении.
— Что? — Контрацепция запрещена в Одиноком городе. Все это знают.
Эш начинает открывать ящики своего комода, вытаскивая постельное белье и все еще не поворачиваясь ко мне лицом.
— Существует сыворотка, которая может вызвать у человека бесплодие на нескольких часов. Тем не менее, использовать ее весьма неприятно, и если поймают с ней, приговор — смерть.
— Почему ее неприятно использовать? — спрашиваю я в то время, как он протягивает мне большую хлопковую рубашку.
Его передергивает.
— Ты должен ввести его в очень чувствительное место.
— О, — только и говорю я, мои глаза расширяются.
К тому времени, как мы умылись и переоделись в импровизированные пижамы, Рай начинает немного похрапывать.
— Вы двое — в постель, — сказал Эш. — Я буду спать на диване.
Я помогаю Рейвен забраться под одеяло и поворачиваюсь к нему.
— Синдер, — говорю я, — я даже не подумала… что с ней будет?
Он замирает, глядя вниз.
— Я не знаю.
— Мы не можем… разве мы не можем что-нибудь сделать? Помочь ей чем-то?
Он смеется.
— Вайолет, мы не можем даже помочь себе.
Он прав. Я очень хочу сказать хоть что-то, слова утешения или вдохновения, но ничего не выходит. Сказать, что мне жаль, недостаточно. И сказать, что мне хочется, чтобы этого всего не произошло — это ложь.
Эш неправильно читает мое выражение.
— Мы найдем способ, — говорит он, глядя меня по рукам. — Рай поможет нам.
— А ты уверен, что мы можем доверять ему? — спрашиваю я, глазами стреляя в спину Рая.
— Я доверяю Люсьену по твоему слову, — сказал Эш. — Разве ты не можешь доверять Раю по моему?
— Конечно, — отвечаю я, стараясь не выдать боль своим голосом.
Он вздыхает.
— Давай попробуем немного поспать. Нам все это нужно.
Когда я залезаю под одеяло, Рейвен прислоняется щекой к моему плечу. Моя голова тонет в подушке, и я так долго не спала на настоящей кровати, что мгновенно проваливаюсь в сон.
Глава 11
Я ПРОСЫПАЮСЬ РАННИМ УТРОМ под звуки бормочущих голосов.
— …произошло случайно, — говорит Эш. — Она даже не должна была находиться в том дворцовом крыле.
— А когда ты понял? — спрашивает Рай.
— Не уверен, — говорит Эш. — Трудно объяснить. Но как только я ее увидел, я не смог… развидеть ее. Если это имеет смысл. Мы на них не смотрим, понимаешь? На суррогатов. Но неожиданно она оказалась человеком — эта умная, красивая девушка, с которой так плохой обращались. Слышал бы ты, как она играет на виолончели, Рай — тебя словно переносит в другой мир. Она заставила меня снова почувствовать себя человеком. Она заставила меня хотеть того, что я считал не предназначенным для меня.
— Должно быть, это приятная перемена — быть с кем-то твоего возраста, с девушкой не из этого Дома, — хмыкает Рай.
— Не будь таким разговорчивым, — сказал Эш. — Тебе не идет.
— Ты не видел меня несколько месяцев, — возражает Рай. — Ты не знаешь, что мне теперь идет.
— Принимать «синеву»? Вот какой ты теперь?
Слышен тяжелый вздох и скрип матраса.
— Я больше не мог держаться. Эмори мертв. Майлз настолько подсел, что уже на грани того, чтобы стать Помеченным и быть вышвырнутым на улицу. Джиг мертв. Трак начинает резать себя на видных местах. Бирч скоро выйдет из возраста. Ты беженец. Кто у меня остался?
Молчание затягивается.
— Эмори мертв? — переспрашивает Эш.
— Да.
— Но он всегда был таким…
— Я знаю. — Голос Рая резок.
— Я не хотел оставлять вас вот так, — говорит Эш.
— Не начинай вести себя так, будто ты несешь ответственность за проблемы всех. Я сам принимаю решение. Как и ты.
— Никто из нас не выбирал жизнь компаньона, Рай.
— Именно это мы и сделали.
— Ложь, выкуп и похищение нельзя определять, как выбор. Если бы ты знал, что на самом деле стоит за работой компаньона, стал бы ты это выбирать?
— Мне пришлось, — говорит Рай. — Ты знаешь лучше, чем кто-либо. Моя семья нуждалась в деньгах.
— Так и есть. Они не дали нам иного выбора.
— Не вижу смыла так думать.
— Я тоже так думал. Вайолет изменила мое мнение. У суррогатов тоже нет выбора. И еще я относился к ним как к мебели, аксессуарам. Я не видел в них людей. Я был совсем как члены королевской семьи, которых я так ненавидел. — Он вздыхает. — Я больше не хочу быть как они. И не буду.
— Так куда конкретно вы держите путь? — спрашивает Рай после паузы. — Вы правда думаете, что существует место в каком-либо округе Одинокого города, где Королевская семья не сможет найти вас? И не просто любой член королевской семьи, а Дома-Основатели? Нужно было влюбляться в суррогата попроще.
Я практически слышу, как Эш закатывает глаза.
— Нам немного… помогают. Тот, кому можно доверять, даже если он мне не нравится.
Рай посмеивается.
— Ревнуешь к другому мужчине?
— Едва ли, — отвечает Эш, но в его тоне есть что-то заставляющее меня думать, что он лжет. Это странно. Почему Эш ревнует к Люсьену?
— Ты знаешь, — говорит Рай, — странно, что твой побег во всех газетах, но суррогат сбежал, а об этом не было ни слова. Ни сплетен, ни слухов, ничего. Ты горячая тема, но твоя девушка… Я имею в виду, разве это не было бы большой историей?
— Я думал об этом, — говорит Эш. — Герцогиня — невероятно умная, амбициозная женщина. Если она не рассказала об отсутствии Вайолет в Жемчужине, у нее должна быть причина.
В этот момент Рейвен резко садится, заставляя всех в комнате подпрыгнуть.
— Кто-то идет, — шипит она.