Белая Роза — страница 27 из 42

— Хорошо, пора идти, — говорит Сил, вручая мне пару изношенных кожаных сапог. — Они тебе будут как раз. Идем.

Я зашнуровываю ботинки.

— Удачи, — говорит Люсьен, когда я прохожу мимо него следом за Сил через заднюю дверь.

Позади дома — небольшое крыльцо. Небо покрыто свинцовыми облаками. Легкий туман цепляется за вершины деревьев, окружающих огромное поле. Вдали вырисовывается сарай, его серая древесина выветрилась и потрескалась. Справа от меня — небольшой пруд. Между прудом и сараем находится обширный сад, покрытый рядами жухлых стеблей и сушеных листьев.

Сил спускается по ступеням крыльца и шагает по полю. Мне приходится спешить, чтобы идти в ногу.

Роса увлажняет мои волосы, заставляя пряди прилипать к моему лицу и шее. Воздух холодный, но к тому времени, когда мы наконец достигли линии деревьев, я покраснела и запыхалась. Сил останавливается и смотрит вверх на ветви над нашими головами, на её лице появилась еле заметная улыбка. Затем она поглаживает один из стволов так, как вы бы погладили лошадь или собаку. Она блуждает между деревьев, поглаживая каждое. Я иду за ней. Иногда она останавливается и проводит рукой по какой-то отдельной ветке или приседает и берет горсть земли, потирая ее между ладонями. Мне становится интересно, полностью ли она обо мне забыла, когда она наконец говорит.

— Природа бескорыстна, — говорит она. — Она просто желает выжить. Человечество наносит ей вред, выкапывает землю, отравляет воды, использует горные породы, металл и камень для своих целей. Мы — защитники. Мы — связь между человечеством и природой. Природа всегда ищет равновесие. — Она смотрит на ветви, переплетенные над нашими головами. — Этот остров уже давно не знает равновесия.

Между нами — тонкая береза. Сил исследует ее кору своими пальцами.

— Какие есть четыре элемента? — спрашивает она.

На секунду я подумала, что она разговаривает с деревом.

— Земля? — отвечаю я нерешительно. — Воздух, вода и…

— Огонь, — завершает Сил, — Они вас там хоть чему-то учат в этих инкубаторах?

Я решила не отвечать на это. За те несколько часов, что ее знаю, я поняла, что спорить с Сил становится абсолютно бесполезно.

— Мы ничего не можем создать, — продолжает Сил. — Мы только можем вызвать элемент. Остров дал нам эту силу. Он выбрал нас своими опекунами. Ты должна научиться слушать его. Заклинания — искажение природы. Когда ты становишься единым с элементом, нет никакой боли, никакой крови. Только глубокое понимание. Ты должна посвятить себя этому. — Как только она заканчивает говорить, на ветви березы, к которой прикасается Сил, распускается блестящий зеленый лист. Он на секунду трепещет в воздухе. Затем его края становятся коричневыми, и лист засыхает и падает на землю.

— Теперь, — говорит она. — Попробуй ты.

Я едва скрываю улыбку. Конечно, я могу это сделать. Я заставляла расти листья с двенадцати лет. Сил поднимает тонкую веточку с земли и крутит ее в руке.

— Ну, давай, — говорит она, — Посмотрим, на что ты способна.

Я кладу свою руку на ближайшую ветку.

Первое — увидеть все как есть. Второе — нарисовать мысленный образ. Третье…

— Ой! — кричу я, когда Сил бьет моё запястье веткой.

— Я говорила, что нужно использовать Заклинания, девочка?

— Вы сказали мне заставить его вырасти, — говорю я, растирая то место, где болит.

— Правда? Разве это то, что я сказала?

Я вспоминаю и понимаю, что она вообще-то ничего мне и не говорила. Она просто заставила лист расти самому.

— Ты должна была спросить об этом, — говорит она.

— Как? — спрашиваю я.

— Кто научил тебя, как дышать? — говорит Сил. — Это инстинкт.

Я кладу свою руку обратно на дерево.

Первое…

— Ай! — кричу я снова, когда ветка ударяет мои пальцы.

— Прекрати использовать эту чертову мантру, — говорит Сил.

— Откуда вы вообще знаете, что я использую её? — спрашиваю я.

— Думаешь, я не узнаю этот взгляд? — говорит она. — Ты думаешь, я не чувствую, что они исходят от тебя, эти вонючие волны доминирования и манипуляции? Ты ими пахнешь.

— Вы не даете мне должных инструкций, — ворчу я.

— Ты не слушаешь меня, — говорит Сил.

— Слушаю, — протестую я.

— Докажи.

Я скриплю зубами и снова нерешительно помещаю свою руку на дерево.

«Эм… Расти, пожалуйста», — думаю я.

Ветка снова бьет меня по руке.

— Хватит! — говорю я, — Я пытаюсь.

— Нет, это не так, — говорит Сил. — Ты думаешь, я сумасшедшая старая женщина, — она наклоняет голову, — и это нормально. Ты не сделала ничего такого, чего я не ожидала. Азалия тоже не понимала сначала, — вздыхает она. — Но тебе нужно учиться. Сейчас будет самое сложное.

— Что вы имеете в виду…

Вдруг толстые коричневые веревки поднимаются из-под земли, закручиваясь вокруг моих ног и лодыжек, вверх по моим икрам.

— Хватит! — кричу я. Но Сил развернулась и направилась назад в дом.

— Сил! — кричу я, когда отчаянно пытаюсь высвободиться. — Что вы делаете?

Я наклоняюсь и вижу, что веревки на самом деле являются корнями. Должно быть, она это сделала, вызвала дерево или неважно что ещё, так она пыталась заставить меня сделать. Береза удерживает меня в заложниках.

— Сил, вы не можете оставить меня здесь. Люсьен!

Из большой фермы не доносится ни звука.

— Эш! — я кричу уже громче. — Гарнет! Рейвен!

Кажется, я слышу шум изнутри дома, но он так далеко, и, честно говоря, это, вероятно, принятие желаемого за действительное с моей стороны. Я дергаю за корни, цепляясь за них своими ногтями и тяну, как могу, пытаясь их порвать. Во всяком случае, я думаю, это только заставляет дерево удерживать меня крепче.

Я, наконец, сдаюсь, откидываюсь на березу, измученная, слезы разочарования покалывают в уголках моих глаз.

Если это был мой первый урок, то я, безусловно, его провалила.

Глава 17

ДЕНЬ МЕДЛЕННО ПЕРЕХОДИТ В ВЕЧЕР.

Мой желудок сводит из-за нехватки пищи, овсянка сегодня утром кажется далеким воспоминанием. Мой рот болезненно сухой, и когда я прикасаюсь к своему языку, ощущения как от наждачной бумаги. Я засовываю руки в рукава моего свитера, чтобы они были теплыми, но все же пальцы рук и ног немеют от холода.

Я ни на сколько не приблизилась к способности вызывать стихию с тех пор, как Сил била меня веткой. Это похоже на огромную трату времени.

Я чувствую облегчение, когда вижу качающийся свет, движущийся ко мне. Медленно в фокус приходит Люсьен, неся с собой фонарь, но никаких видимых признаков еды.

— Как дела? — спросил он, когда дошел до меня.

— А ты как думаешь? — хриплю я. Горло будто в пыли. — Когда она отпустит меня? Что бы она ни пыталась сделать, оно не работает.

— Азалия говорила то же самое, — говорит Люсьен.

— Сил сковывала ее вот так? — спрашиваю я.

— Она привязывала ее к другому дереву. — Он смотрит налево.

— Почему? — спрашиваю я. — Чего она надеялась достигнуть?

— Единственный способ, который знает Сил, чтобы вызвать истинное Заклинание, основан на ее собственном опыте, — отвечает Люсьен. — Чтобы ты это поняла, она должна… воссоздать этот опыт на тебе. Она хочет сломать тебя. Сделать тебя слабой. И эта сила, какая бы она ни была, будет вынуждена спасти тебя.

— И вот так она учила Азалию? Почему ты ей позволил?

Он качает головой.

— Я не знаю. Я не был здесь постоянно. Когда я вернулся через несколько месяцев, Азалия была связана, худая и умирающая от голода. Я был в ярости. Но именно в тот день она поняла. Я никогда не забуду ее взгляд. Хотел бы я видеть мир так, как она его видела.

Люсьен садится и смотрит на небо. Начинают появляться первые звезды.

— Азалия всегда была так огорчена мной. Она думала, что я могу делать больше, помогать большему количеству людей, а не только ей. Но я был эгоистом. Когда она умерла, она сказала: «Вот так все и начнется». Она знала, что ее смерть сподвигнет меня к действию. Так и случилось.

Эта фраза вытряхивает нечто из моей памяти. Я вижу изображение дикарки с ярко-голубыми глазами, ее голову опускают на плаху перед Южными Воротами.

Я задыхаюсь.

— Я видела ее.

Его брови приподнимаются.

— Что, прости?

— Ты никогда не говорил мне, как она умерла, — говорю я. — Она была… казнена?

— Да, — тихо отвечает он.

— Люсьен, она была казнена в моем изоляторе. Она была такой… сильной, такой смелой. И когда Судья спросил, хочет ли она произнести последнее слово, она сказала: «Вот как это произойдет. Я не боюсь». А потом она добавила: «Скажите Кобальту, что я люблю его». — Ты знаешь, кто такой Кобальт?

Одинокая слеза падает на щеку Люсьена и блестит как алмаз.

— Это я, — шепчет он.

— Что?

Люсьен вытирает лицо руками и отворачивается от меня. Очень осторожно, он развязывает свой узелок. Гладкая лента каштановых волос падает на плечи.

— Я родился Кобальтом Рослингом, — начал он. — В Западном квартале Болота. Мой отец был очень амбициозным человеком — ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что его единственный сын был другим. Я смог прочитывать целые газеты к пяти годам. Я преуспел в счете. Мне нравилось разбирать часы в нашем доме и собирать их обратно. Судья в нашем районе начал обращать на меня внимание. Он предложил моему отцу попытаться найти работу для меня в Банке. Но для моего отца Банка было недостаточно. Жемчужина была там, где находились реальные деньги — не только деньги, но и статус. Мой отец ненавидел жизнь в Болоте. Жемчужина платит премию за фрейлин-мужчин. Они самые почитаемые из всех слуг. Но чтобы быть мужчиной-фрейлиной, нужно пройти кастрацию. Без этого было недопустимо. — Люсьен проводит ладонью по бритой передней части головы, затем по всей длине волос. — Конечно, я не знал об этом в то время. Однажды, за несколько месяцев до моего десятого дня рождения, мой отец пришел домой раньше с работы. На заднем дворе был небольшой сарай — моя мать расчистила его несколько лет назад, чтобы я мог притвориться, что это моя рабочая станция. Я привык мастерить…