— Я никуда не пойду без тебя, — говорит он.
— Пожалуйста, — говорю я. — Я не могу отпустить, думаю, что огонь вернется. Вам нужно безопасно спуститься. Сделай так, чтобы с ней ничего не случилось. — Я гляжу на живот Рейвен, спрятанный под свитером.
Эш проводит кончиками пальцев по моему лицу. Затем он взбирается в печь и помогает Рейвен сделать то же самое.
— Эш позаботится о тебе, — говорю я Рейвен. Она смотрит на него, затем на меня, но ничего не говорит.
Они проскальзывают в тоннель, значительно остывший с тех пор, как пропал огонь, и исчезают из виду.
Я поворачиваюсь к Люсьену. Я чувствую подавленный огонь. Он будто сердцебиение, готовое снова начаться.
— Когда я увижу тебя снова? — шепчу я.
— Скоро, — говорит он. — Обещаю.
— Я не знаю, как тебя отблагодарить, — говорю я.
Он улыбается.
— Постарайся остаться в живых.
Я смеюсь, но смех похож на икание.
— Хорошо.
Он целует меня в лоб.
— Иди.
Я забираюсь в печь, следя за тем, чтобы ладонь была плотно прижата к нему. Обувь скользит по гладкой поверхности, и я хватаюсь за край другой рукой. Я бросаю последний взгляд на Люсьена.
Затем я отправляюсь в темноту.
ТОННЕЛЬ ОЧЕНЬ КРУТОЙ.
Я не вижу, куда направляюсь, но съезжаю очень быстро. Теплый воздух задувает мне волосы в лицо. Я ухитрилась сесть прямо и удержать руку прижатой к гладкой поверхности, хотя от этого моя кожа горит, так быстро она скользит по металлу. У меня появляется желание позвать Эша по имени, но боюсь, что, если открою рот, меня вырвет.
В какой-то момент я ускоряюсь. Сердце колотится с бешеной скоростью.
Впереди вижу проблеск света.
Затем я падаю.
На один невесомый миг я зависаю в воздухе, сбитая с толку. Как только мои пальцы отрываются от стены крематора, внутрь прорывается искрящееся пламя.
Затем я обрушиваюсь на землю, из меня выбивает дыхание. Спина изгибается, каждая клетка моего тела требует кислорода, затем мои легкие наполняются, и я задыхаюсь от того, что наконец-то могу дышать.
— Вайолет? — Эш обнимает меня за плечи, прижимаясь грудью к моей спине. В одной руке он держит фонарик, в его свете я вижу ноги Рейвен.
Мой кашель стихает.
— Я в порядке, — говорю я, тяжело дыша.
Он помогает мне встать, и мы смотрим в пространство над нами — зияющую дыру, заполненную пламенем.
— Люсьен сказал, что там есть карта, — говорю я, показывая на сумку. Эш роется в ней, достает сложенный кусок бумаги и отдает мне. Я изучаю скрещенные и переплетенные синие линии, которые создают несметное число тоннелей.
— Я видела ее раньше, — говорю я. Это тот самый чертеж, на который Люсьен смотрел в запертой комнате библиотеки герцогини. Это было в тот день, когда он сказал, что может помочь мне выбраться из Жемчужины. — Он, должно быть, знал все это время… он подозревал…
— Что? — спрашивает Эш.
— Что нам может понадобиться другой план побега. Но как он узнал о кремационной печи? И о том, что она впадает в эти тоннели?
— Не думаю, что сейчас это важно.
— Мне не нравится это место, — говорит Рейвен.
— Мне тоже. — На чертеже есть красная линия, показывающая путь через тоннели. Я верчу бумагу, пока не нахожу наше местоположение. — Нам нужно идти… туда, — говорю я, указывая налево.
Эш освещает фонариком тоннель, и мы выдвигаемся.
— Что это? — шепчу я. Эш хватает меня за локоть. Луч его фонарика падает на странно выглядящую клетку, торчащую из земли. Ее прутья изогнутые, почерневшие и обожженные, входа в нее не видно.
— Зачем кому-то оставлять здесь клетку? — шепчу я.
— Вайолет, — медленно отвечает Эш, — я не думаю, что это клетка.
Когда я приглядываюсь, все становится ясным. Это грудная клетка.
Рейвен дергает меня за руку, и я подпрыгиваю.
— Все мертвы, — говорит она.
— Не мы, — констатирую я. — Мы живы.
Рейвен смотрит на меня так, как будто эта мысль ей никогда не приходила в голову. Что графиня сделала с ней? Что это за подобие моей подруги, которую я когда-то знала? Я не хочу думать о том, почему на ее черепе было так много шрамов. Я должна доставить ее в безопасное место. Это все, что имеет значение.
Потом я вспоминаю, что она беременна. Существует ли безопасное место для Рейвен?
Она берет меня за руку, и я отталкиваю эти мысли. Здесь и сейчас, она жива. И она нуждается во мне, совсем как и я нуждалась в ней в Южных воротах. Помню день, когда она помогла мне выучить первое Заклинание, как она отказывалась покидать меня, пока я не научусь превращать тот дурацкий кирпич из синего в желтый. Теперь я ее не покину.
Эш берет меня под локоть, и мы втроем идем по тоннелю. Я кусаю нижнюю губу, вздрагивая каждый раз, когда слышу хруст костей под ногами. Я спрашиваю себя, здесь ли сжигают тела суррогатов после того, как они закоченеют в этих ужасных металлических отсеках. Я могу сейчас идти по суррогатам Леди дома Стекла. Я могу идти по Далии.
Кажется, это занимает вечность, но мы наконец выходим к месту, где разветвляются несколько других тоннелей. Воздух здесь влажный и пахнет как испорченная еда, но я рада стоять снова на твердой почве.
— Какой путь? — спрашивает Эш.
Мои руки дрожат, когда я изучаю карту. — Налево, — говорю я, не сводя глаз с того, что впереди. Я крепко сжимаю руку Рейвен.
Мы идем по тоннелю, где пол на дюйм покрыт самой грязной водой в Жемчужине, какую я могу только представить. Луч фонаря отражается в ее темной поверхности. Никто ничего не говорит. Время от времени я слышу, как пищат и бегают крысы. Эш периодически светит на карту, чтобы проверить, правильно ли мы идем, но, к сожалению, кроме красной линии Люсьена никаких указателей больше нет, поэтому я часто спрашиваю себя — налево сюда или налево туда, или какая это развилка. Дважды мы сворачиваем не туда, обнаруживаем себя в тупике, и дважды приходится возвращаться обратно.
— Ты думаешь, нам сюда? — спрашиваю я, изучив карту в шестой раз и решая пойти в другой тоннель.
Я не могу видеть выражение лица Эша в темноте. — Я не знаю.
— Ты чувствуешь этот запах? — спрашивает Рейвен.
— Канализации?
— Нет, — отвечает Рейвен, и сейчас она очень похожа на прежнюю нетерпеливую Рейвен. — Света.
Я смотрю туда, где должен быть Эш со скептическим выражением лица.
— Света? — нерешительно спрашиваю я.
— Вайолет, не говори мне, что ты не можешь его чувствовать, — говорит она. — Он такой явный. Ну же.
Понятия не имею, о чем она. Кто может учуять свет? Но она тянет меня за руку и начинает вести нас по другому тоннелю с большим энтузиазмом, чем она проявляла с тех пор, как очнулась. У меня едва хватает времени взглянуть на карту, прежде чем она сворачивает налево, и мы снова оказываемся в тупике.
— Ох, Рейвен. — вздыхаю я. — Мы ушли не в ту сторону.
— Не глупи, — говорит Рейвен, и я снова поражена тем, как она напоминает прежнюю себя. — Теперь мы идем наверх.
Фонарик Эша освещает стену, где наверх в темноту ведет лестница из металлических перекладин. Как одинокая звезда высоко над нашими головами мерцает крошечный свет.
Без дальнейших слов Рейвен начинает подниматься.
— Подожди! — говорю я, хватая ее за лодыжки. — Ты уверена?
— Конечно, я уверена, — говорит она. — Ты хочешь выйти отсюда или нет?
— Да, но… откуда ты знаешь?
— Я знаю. Я просто знаю.
Эш светит лучом фонаря вверх, и я могу видеть его лицо. Губы сжаты, взгляд решителен. Он кивает.
Я запихиваю карту в сумку и следую за Рейвен по перекладинам. Эш прикрывает тыл, все еще держа фонарь.
Перекладины бесконечны. Мои руки начинают болеть, мышцы бедер ноют, и желудок урчит от голода, но я заставляю себя двигаться, стараясь не думать о том, что чем выше мы взбираемся, тем дольше падать вниз.
Все молчат. Постепенно крошечная звезда над нами становится ярче. И больше. Она выглядит словно цветок, и из луча в центре исходят лепестки света.
Рейвен останавливается, и я ударяюсь головой о подошву ее ботинка.
— А вот и он, — говорит она.
— Что? — спрашиваю я, потирая макушку.
— Конец, — говорит она. Я осторожно пытаюсь заглянуть за нее, крепко держась за перекладины, и вижу металлический круг с прорезями. Рейвен тычет пальцами через одну из прорезей, похожую на лепесток.
— Как же нам открыть его? — спрашивает она.
Никто не отвечает. Я пытаюсь спокойно дышать, потому что мысль о том, что придется спускаться обратно вниз по лестнице в канализацию, невыносима.
— Должен быть способ, — говорю я.
Рейвен все еще шевелит пальцами в прорези, как вдруг металлический круг сдвигается влево.
— О! — кричит она, и ее нога соскальзывает с перекладины. Я хватаю ее за ботинок одной рукой; сердце подскакивает к горлу.
Металлическая штуковина поднимается, и тоннель заполняет яркий солнечный свет. На мгновение я полностью ослепла — глаза слезятся, и все, что я могу видеть — это белизна. Затем в поле зрения появляется неясная фигура, смотрящая на нас. Я моргаю, и лицо приходит в фокус.
— Вы это сделали, — говорит Гарнет с улыбкой. — Добро пожаловать в Банк.
Глава 6
— ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — СПРАШИВАЮ Я, КОГДА ГАРНЕТ ПОДХВАТЫВАЕТ Рейвен и помогает ей выбраться из канализации.
— Я провожу вас в безопасный дом, — отвечает Гарнет. Он одет в униформу Ратника… он, должно быть, нашел новый пиджак. Я выкарабкиваюсь из ямы, и за мной взбирается Эш.
Мы находимся в очередном переулке, но этот не такой жуткий, как тот, что у морга. Он расположен между двумя зданиями из красноватого камня. Воздух холодный, но в ясном голубом небе ярко сияет солнце. Переулок заканчивается оживленной улицей примерно в пятидесяти метрах отсюда. Я вижу, как мимо несется электрическая повозка.
— Я думал, что ты с нами закончил, — говорит Эш.
Гарнет пожимает плечами.
— Решил, что все еще могу быть полезен. — Он бросает взгляд на Рейвен. — Это не значит, что ты права, — огрызается он, словно опасаясь, что она снова назовет его трусом.